Свадьбы Конохи 6. Предсвадебный мандраж

      Девушки более эмоциональны, нежели парни. Но парни все равно более слабы. Всем прекрасно известно, что именно мужчины начинают ныть, когда болеют, в то время как женщина может пахать на трех работах с температурой под сорок. И даже несмотря на то, что Гаара был настоящим мужчиной, он пахал с температурой и повыше, пока в почти бессознательном состоянии из рабочего кабинета его не вытаскивал злой Канкуро, запихивая в вяло-упирающегося брата всяческие лекарства. В это время Темари обычно разносила все на своем пути, ругая безответственного младшего братика, любящего потрепать им нервы. И в эти моменты кукольник был с ней полностью согласен. Поэтому, когда младший приходил в себя, то получал нагоняй и увесистый подзатыльник еще и от него. Именно поэтому юный Казекаге ненавидел болеть: рука что у Темари, что у Канкуро тяжелая.       По выносливости юный правитель Суны не уступал ни одной девушке, и, возможно, даже мог бы рожать, если бы это было возможно физиологически. Но отрицательной стороной столь полезного навыка, были и другие свойственные исключительно женщинам заскоки, иначе их не назовешь. Например, Гаара совершенно по-женски отреагировал на собственную приближающуюся свадьбу.       День начинался как обычно. Гаара практически и не ложился в кровать, стараясь максимально закончить работу, которая, в общем-то, никогда у него не заканчивалась. Он так настрадался для того, чтобы ему разрешили жениться на строптивой деревенской девчонке, что даже лично принимал участие в организации торжества. К его ужасу (и ему за это стыдно) Хидака и Темари подружились. Он любил обоих девушек, но по-отдельности. Вместе, как оказалось, они были просто смертоносной силой, и Гаара втихаря завидовал своему старшему брату, который всю подготовку к свадьбе провел на очередной особо опасной миссии в горах где-то недалеко от Конохи.       Церемония должна была состояться уже завтра, и вся деревня только о ней и говорила, заваливая своего начальника поздравлениями и подарками, которые Казекаге уже не знал куда деть: несколько кабинетов резиденции и комнат в семейном особняке были забиты. Он даже приспособил под склад квартиру Канкуро. Тот, конечно, ключей ему не оставлял, но Каге он в конце концов или нет. О последствиях своего поступка младший Собакуно думать не хотел, хотя не сомневался в том, что бешенство кукольника будет просто ужасающих масштабов. И все-таки Песчаный придерживался мнения, что главное, чтобы братик его остался цел на празднике его жизни, а об этом он уж как-нибудь позаботится.       Все гостиницы и оставшиеся свободными от подарков комнаты в резиденции и особняке заняли гости из дружественных деревень: друзья и коллеги. Некоторые из них вроде четы Узумаки и Инузука тусовались в Суне уже вторую неделю, разглядывая необычную для них обстановку жемчужины пустыни, и попутно пугая ее народ. Люди уже начинали шарахаться при виде этой пары коноховцев. Они даже жаловались Гааре, который вроде как пытался предпринимать попытки по усмирению разошедшихся друзей, но грамотный шантаж делал свое дело: под страхом распространения информации о чрезмерной восприимчивости Казекаге к алкоголю, он спускал друзьям с рук все, что те умудрялись придумать и вытворить в пределах его родной деревни, то что потом придется разбираться с недовольством народа, он предпочитал не наблюдать в своих весьма мрачных мыслях. Ну, и конечно, у юного правителя была совесть: это ведь именно он разнес центр Конохи на свадьбе Наруто и Хинаты, пусть не без помощи Ли, но все же, если бы он тогда не подсунул шиноби алкоголь вместо виноградного сока ничего бы не случилось.       Канкуро вернулся с задания не совсем целым, но вполне себе способным двигать всем, чем надо на предстоящей свадьбе своего братика. При этом он выглядел совершенно довольным, и периодически загадочно сверкал белозубой улыбкой: зубы, потерянные во время свадьбы Кибы и Тамаки ему вставили новенькие, а вот Учиха спустя несколько дней обнаружил в обивке любимого дивана «приятный» сюрприз. Этот самый сюрприз чуть не стал поводом для начала следующей войны шиноби, но мир спасло то, что Собакуно находился слишком далеко от разъяренного мстителя, аж в гостях у самураев. Зубы, выбитые Кибой и Гаарой, отправились в далекий полет через окно особняка. Куда они приземлились было неизвестны, но совсем не тактичный Сай, каждый раз, приходя в гости, к Учихам смотрел в том направлении, ожидая появления ростка зубного дерева или хотя бы намека на растение похожее на Канкуро. Хозяева дома крутили пальцем у виска, а художник продолжал верить и ждать. И вот однажды утром достопочтенная чета, проснувшись, действительно увидела забавный экземпляр фауны под своими окнами. До них спросонья не сразу дошло, что «плоды» в виде лица Канкуро на темном стволе, всего лишь муляж, и Сакура своим криком успела перепугать большую часть бродячих кошек, а также четырех шиноби, которые старательно сдерживали смех, сидя в ближайших кустах. То, что сделал с ними Учиха, история умалчивает, хотя понять это совсем не сложно, ведь они еще несколько недель после этого освещали своим семьям светлую дорогу в будущее, сияя разноцветными фонарями на лицах.       В общем, старший брат Казекаге был подозрительно счастливым и довольным жизнью, учитывая, что последний год был для него весьма тяжелым.       Следующим же вечером после своего возвращение, то есть в последний вечер перед свадьбой, он без стука и бесцеремонно ввалился в кабинет Казекаге, скалясь в счастливой улыбке от уха до уха.       - Доброе утро, братец! Как спалось?       Кукловод легко спикировал на свободный стул. Гаара поднял на него тяжелый и весьма усталый взгляд: он не спал, и это было очевидно.       - Ты не спал, – все же выдал очевидную мысль кукольник, переставая улыбаться.       - Работы много, - было ему ответом, и Гаара снова опустил голову в «важные» бумажки.       На самом деле он не видел, что там было написано. Юный глава Суны уже несколько часов не был в состоянии работать, но и спать тем более. До него внезапно дошло, что он завтра женится. Без шуток. Осознание так внезапно и резко на него обрушилось, что парень потерял и покой, и работоспособность разом.       Белый лист с черными закорючками букв и цифр вырвали из его рук, да так резко, что в зажатых пальцах остались клочки. Бумажка была безжалостно брошена в кучу мусора, а Гаара за кисти рук поднят со стула, как мешок с… картошкой, картошкой он был набит.       - Ты совсем спятил! – заорал на него брат, встряхивая как тряпичную куклу.       Казекаге лишь тяжело вздохнул, закрывая глаза. Кукловод опешил: такая странная реакция.       – Что с тобой? – уже более обеспокоенно спросил он. Гаара подумал несколько секунд, а потом выдал:       - Я женюсь.       И обмяк, так что Канкуро пришлось перехватывать его за талию. Он уложил обессилевшего брата на диван. Тот лежал неподвижно, с закрытыми глазами, как будто заснул. Кукловод смотрел на него, ожидая реакции.       - Чего уставился!? – заорал Казекаге, подскакивая на месте. – Женюсь я! – проорал он и пнул несчастную софу с такой силой, что она сдвинулась к окну, а он истошно завопил уже от боли, начиная прыгать на одной ноге, которая осталась неповрежденной. Канкуро усиленно старался не заржать, пятясь к раскрытому настежь окну. Он оперся пятой точкой на подоконник и ждал, пока его несмышленый младший брат прекратит брачные пляски.       В дверь постучали. Гаара в миг превратился в серьезного и успешного лидера одной из великих деревень шиноби. Скорчив в последний раз болевую гримасу, он своим глубоким насыщенным голосом крикнул «Войдите». В помещение вошла его невеста. Маленькая, миленькая Хидака была облачена в простое платье свободного кроя персикового цвета. Девушка улыбнулась, и Гаара расцвел в ответной улыбке, пряча где-то в глубине дикий крик «Я женюсь!»       Она заметила кукловода и улыбнулась ему.       - Здравствуйте, Канкуро-сан. Не знала, что вы уже вернулись, - приветливо произнесла она.       Официальную манеру разговора с кукольником девушка начала использовать после случая возле ЗАГСа в Конохе. Канкуро ей нравился, она хотела бы с ним продолжать дружить, но тот факт, что она подставляла его, прикрывая пьяную тушу своего возлюбленного, в его глазах чести ей не делало. Во всяком случае, ей так казалось, а тот не спешил убеждать ее в обратном.       - Да у меня вот завтра младший брат женится. Не мог же я не явиться, - иронично произнес он, ухмыляясь.       Хидака поморщилась: жизнь рядом с кукловодом ей медом казаться точно не будет, а уходить далеко и надолго от Гаары совсем не хотелось: они и так слишком долго шли к моменту, когда смогут жить вместе. Вообще с тех самых пор, как познакомились год назад на свадьбе Узумаки. Девушка никогда не верила в любовь с первого взгляда, но это была она… или почти она.       - Конечно, свадьба завтра, - как-то рассеянно произнесла девушка.       - Милая, ты что-то хотела, - пропел Гаара, подходя к возлюбленной и беря ее маленькие ладошки в свои.       Девушка бросила быстрый взгляд на кукловода и, улыбаясь, покачала головой.       - Нет, просто зашла проверить как у тебя дела.       - Как у почти женатого, - заржал кукольник.       Девушка состроила обиженную рожицу и, бросив напоследок томный взгляд в сторону своего жениха, покинула кабинет. Ну, вот, в самом деле, не говорить же ей при этом саркастичном и мстительном балбесе о том, что хотела побыть со своим женишком наедине, занимаясь не совсем приличным вещами.       - Канкуро шел бы ты, - устало проговорил Казекаге, когда за Хидакой закрылась дверь.       - Э, не, братец! Кто ж тебе поможет, если не я?       - Мне не нужно помогать. Я в порядке.       - Да, по тебе это очень заметно, - саркастично отозвался кукольник, рассматривая младшего брата.       Гаара не смотрелся в зеркало уже несколько дней, и, конечно, он даже не догадывался, что похож на труп больше, чем обычно.       - Канкуро, уйди, - попросил младший Собакуно, при этом выражение лица у него было таким, будто ему какашку подсунули под нос: кукольник даже оскорбился на несколько секунд, а потом, бодро подскочив к брату, схватил его за руку и потащил на выход. Гаара сопротивлялся, но слабо: всего лишь отломанная ножка стола и, в следствии чего, рухнувшая с ужасным грохотом столешница, компьютер уцелел чудом.       - Казекаге здесь больше не работает, - провозгласил Канкуро, останавливая вскочившую было секретаршу своего брата.       Женщина резко села на место, не смея что-либо говорить. Кукловод, гордо волоча за собой главу деревни, закрыл дверь приемной с другой стороны. Больше Гаара просто тушей быть не мог: слишком много свидетелей – и, собрав в свой мужественный почти женатый кулак последние силы, вывернулся из захвата, но с братом все-таки пошел.       На самом деле глава Суны очень соскучился по своему старшему брату. С тех пор как случилось несчастье на двойной свадьбе коноховских красавец, они с Канкуро почти не разговаривали, и это заставляло Гаару тихонько сходить с ума, ведь поговорить то по душам было не с кем. Да и кукольник как-то успокоился: в Скрытом Песке сразу стало тихо. Так что теперь Гаара рассчитывал излить душу близкому человеку.       Внезапно Канкуро впихнул его в ближайшую от них дверь, и, закрыв ее, стал прислушиваться, приложив ухо в шероховатой поверхности. Гаара слышал только звук шагов, а спустя несколько секунд узнал смех, такой забористый, что мурашки начинали по спине бегать: мимо проходил Наруто и не один. Мальчишник! Казекаге внезапно вспомнил, что сегодня у него намечалось это весьма интересное мероприятия, только в этот раз мужские разговоры были категорически запрещены, ибо в соседней комнате был организован девичник. Страдать не хотел никто.       Канкуро сделал знак, который должен был означать, чтобы Гаара молчал, так как Казекаге уже собирался что-то сказать. Голоса отдалялись: друзья шли за Гаарой, и они совсем не обрадуются, не обнаружив его на месте, и уж тем более сильно расстроятся, когда узнают, что его забрал его же брат. Сам кукловод с печалью коноховских пьяниц считаться не собирался, поэтому как только голоса стихли, вытащил несопротивляющегося брата в коридор и спешно пошел на выход. Им вслед оборачивались, Гааре становилось хуже. Он женится!       Идти было практически некуда. Семейный особняк оккупирован. Квартира Канкуро завалена, да и слишком палевно. Но кукольник и не собирался вести брата в очевидное место: они пойдут туда, куда даже их сестра не додумается сунуться.       Канкуро притащил его в свою тайную мастерскую на разрушенных задворках старой Суны. Сюда никто не приходил уже многие годы, кроме кукольника, конечно. Если что-то нужно было спрятать (или кого-то), он обязательно тащил это в богом забытое место. Даже Гаара об этом не знал, поэтому, когда они ступили на пустынные улицы, некогда бывшие чуть ли ни центром великой деревни, лицо Казекаге удивленно вытянулось. Кукловод провел родственника через узкие улочки разрушенных зданий, так ловко лавируя между ними, что почти ничего не соображающий Гаара точно не смог бы отыскать дорогу обратно. Точнее обратно-то он бы ее отыскал, просто поднявшись над развалинами, а вот туда попасть повторно точно не смог бы, ведь череда домов под открытым небом резко прервалась, и Канкуро повел брата прямо под ними.       - Это что за место? – удосужился, наконец, поинтересоваться Казекаге, когда Канкуро открыв ничем неприметную дверь, вошел в просторное светлое помещение, которое заливали лучи заходящего солнца.       В комнате почти не было мебели, если не считать потертой софы и здоровенного деревянного стола. Еще одна дверь, скорее всего, вела в туалет и ванную, а с противоположной от нее стороны пристроился огромный шкаф, что примечательно, закрытый на тяжелый засов и железный здоровенный замок.       Негодующие нотки в голосе Гаары вполне можно было понять: он глава деревни, а про потайные строения ни сном, ни духом. Мысленно он поставил себе задачу после свадьбы обязательно прошерстить весь пустующий квартал Суны и залезть в этот загадочный шкаф: любопытство не порок, а он должен знать, что прячет его родственничек.       - Это мой дом, - вяло ответил Канкуро, доставая из неведомых закромов саке.       Гаара вытаращился на него как на психа. Кукольник никак не отреагировал. И плюхнувшись на мягкий диван, похлопал по месту рядом ладонью, приглашая младшего присесть.       - Ну, братец, рассказывай, - попросил он и сделал первый глоток.       - Чего?       - Ты отсюда не выйдешь, пока не расскажешь, - красноречиво осадил его кукольник и сделал второй глоток.       Помолчав несколько секунд, нервно переступая с ноги на ногу, Гаара все-таки принял решение и быстренько подошел к дивану, усаживаясь рядом с братом. Тот бесцеремонно влил в него первый глоток саке. Казекаге поморщился, но стерпел: не в первый раз все-таки.