Часть 3
23 июля 2018 г., 10:18
«Принимать всё как есть — Вот что делает тебя человеком. Взлёты и падения на жизненном пути, Чтобы получать вторые шансы»
***
Маркусу просто хотелось побыть одному. На крыше, где стояло пианино, было видно, что осталось от Иерихона после той ночи. Ночи, когда они многих потеряли. Ночи, когда он встретил Коннора. Сердце сжалось, как и от боли утраты, так и от переполнявшей его любви. Маркус приходил сюда, чтобы подумать и чтобы ощутить солнце на своей коже, вдохнуть свежего воздуха, когда на Иерихоне становилось слишком мало места. Он приходил сюда, чтобы поиграть на пианино, используя свою творческую сторону, которую в нем так тщательно воспитывал Карл. Именно тут он отверг Норт, тут увидел боль на ее лице, когда она поняла, что ее чувства не взаимны. Но теперь он был революционером. Гласом народа, народа, численность которого превзошла все рамки разумного по меркам людей. Когда Маркус видел ряды освобожденных андроидов, которые уверенно вел Коннор, он тоже вряд ли это понимал. Этого было много для одного человека. Маркус никогда не отказывал в помощи андроидам, которые в ней нуждались, он проводил много времени с пострадавшими. Он помогал организовывать проведение миссии по вербовке андроидов, которые были слишком напуганы, чтобы оставить своих угнетателей и присоединиться к ним. Он просматривал с Коннором материалы по андроидам, на которых на улице нападали владельцы, считающие их до сих пор своей собственностью, и по угрозам со стороны самопровозглашенных террористических группировок. Он встречался с президентом, Конгрессом и представителями Киберлайф, чтобы помочь в разработке законопроекта, выдвинуть новые предложения и обеспечить непрерывное производство жизненно важных биокомпонентов. Но сейчас он просто хотел побыть один. Он выскользнул из кровати, которую он делил с Коннором, и несколько минут наблюдал за тем, как первые солнечные лучи касаются его мягких черт лица. Он чувствовал себя прекрасно, можно было прыгать и лазить, ощущая на коже холодный ветер и испытывая прилив энергии после очередного смелого прыжка. Когда он добрался до вершины, он какое-то время просто стоял, наблюдая, как над городом восходит солнце. Он сел за пианино и начал играть. Казалось, что время стало идти медленнее, он чувствовал, как он постепенно растворяется в меланхоличной мелодии, словно беспокойство с каждым нажатием клавиши куда-то уходит. Ему казалось, что прошло несколько дней, но на самом деле это были всего несколько часов, когда его нашли. Он услышал звук приближающихся шагов сквозь музыку и прекратил играть, иллюзия спокойствия была разрушена. Хруст гравия под ногами прекратился, Маркусу нужно было повернуться, чтобы узнать, кто это пришел. — Как ты меня здесь нашел? — Просто признай, что у меня талант находить людей, которые не хотят, чтобы их нашли. Спроси Хэнка. Коннор подошел к пианино, Маркус немного подвинулся, чтобы Коннор мог сесть. Коннор взял грубую и мозолистую руку Маркуса в свою мягкую, и принялся водить по ней большим пальцем. Так же как он уже однажды делал в церкви. — Ты в последнее время отдалился, — заметил Коннор. В его словах не было злобы или обвинения, Маркус был за это благодарен. — Просто это… слишком много, — нерешительно начал Маркус. Он посмотрел на Коннора, который кивнул ему и ободряюще улыбнулся, сжав его руку. — Там так много наших, и все они смотрят на меня. Как будто я бог. Как будто я rA9. Они думают, что я знаю все ответы, все решения проблем, но на самом деле я так же растерян, как и остальные. Маркус остановился, собираясь с мыслями. Коннор терпеливо ждал продолжения. — Переговоры с правительством идут хорошо, но прогресс идет очень медленно. Кто-то в конце-концов скажет, что ничего не меняется. Что если все это напрасно? С отчаянием в голосе сказал Маркус. — И все эти случаи, Коннор. Эти ужасные, гнусные угрозы. Что, если я не смогу защитить наших людей от них? Что, если я подведу тех, кто доверил мне свою жизнь? Рука Коннора держащая руку Маркуса задрожала, он подвинулся еще ближе и положил свободную руку Маркусу на бедро. — Любой может почувствовать это бремя, которое лежит на твоих плечах, Маркус, но тебе не нужно нести его в одиночку. Норт. Саймон. Джош. Каждый член Иерихона. Каждый андроид по всей стране. И я. Мы все здесь, чтобы делить это бремя с тобой. Маркус молчал, Коннор успокаивающе погладил его по бедру. — Я тебя не заслуживаю, — наконец сказал Маркус, он резко убрал руку Коннора с бедра и максимально отодвинулся к краю скамьи, чтобы их тела больше не соприкасались. — Что? — с сомнением спросил Коннор. Он пытался поймать взгляд Маркуса, но он упорно смотрел только на свои дрожащие руки. — Я сказал, что я тебя не заслуживаю, Коннор, — повторил Маркус, в его голосе чувствовалась печаль. — О чем ты говоришь, Маркус? — Коннор снова протянул руку, но замер, когда Маркус отшатнулся от прикосновения. — Я приношу смерть и разрушения всем окружающим, Коннор. Я имею в виду, просто посмотри, — Маркус махнул рукой на разрушенный Иерихон, находящийся под ними. — Это из-за меня все эти люди погибли. И из-за меня все больше и больше людей погибают каждый день. Это из-за меня с ужасной скоростью появляются все эти радикальные группировки. Если бы я держал рот на замке, ничего бы и не произошло. Кем я себя считал, когда решил возглавить революцию? Я просто прототип, который был создан, чтобы ухаживать за стариком. И больше ничего. — Ты же знаешь, что это неправда, Маркус, — спокойно сказал Коннор, используя тактику переговоров по освобождению заложников, которую знал. Уровень стресса Маркуса стремительно увеличивался, и Коннор понимал, что ему нужно что-то сделать, чтобы разрядить обстановку. Он попытался подвинуться ближе, но Маркус заметил это и встал. — Тебе нужно уйти, Коннор. Так будет лучше, — он поймал на себе пронзительный взгляд Маркуса, но вместо скрытой теплоты он почувствовал в нем лишь холод. Его светодиод загорелся желтым, когда он ощутил боль, но он прогнал это ощущение. Он понимал, что сейчас Маркус не может мыслить рационально. — Я не оставлю тебя, — успокоил его Коннор, он так и сидел на скамейке, не пытаясь приблизиться. — Оставишь! — взорвался Маркус. — Ты оставишь меня, как и все остальные, когда поймешь, что я монстр. И если ты не поймешь этого сейчас, то это лишь вопрос времени, когда это произойдет, так что мы можем просто закончить все прямо сейчас, — воскликнул Маркус, приближаясь к краю здания. С каждым шагом уровень стресса возрастал, а шансы на выживание уменьшались. Коннор начал паниковать. Миллион и одна различных тактик ведения переговоров наводнили его процессор, генерируя различные исходы этой ситуации, исходя из статистики и различного анализа, но он просто не мог думать об этом, не мог думать… не мог… Он перестал думать. И начал играть. Руки Коннора не были созданы для этого, когда он в первый раз сел за пианино, его руки настолько дрожали, что он не мог контролировать их и двигать в нужной последовательности. В голове всплывали все известные композиции из библиотеки, но он отбросил их прочь. Ему не нужны были ноты или что-то запрограммированное. Он играл со страстью. Вкладывая в свою игру все эмоции, которые когда-либо испытывал. Он играл так, будто от этого зависела жизнь Маркуса. Он почувствовал, как что-то мокрое начало падать на клавиши, он решил, что начался дождь, но лишь потом осознал, что плачет. Он всхлипывал, стонал, кричал, когда музыка достигала своего апогея, он вкладывал каждую толику себя в эту музыку. И затем все внезапно закончилось. Коннор тяжело дышал, его дыхание становилось прерывистым и быстрым, энергия уходила из его тела, он начал падать… Но что-то твердое и живое поймало его, когда он соскользнул со скамьи для фортепиано. — Ох, Коннор, — хрипло прошептал Маркус, коснувшись светодиода Коннора. Сейчас, на его руках он выглядел совсем ребенком, бледным и слабым. Коннор едва приоткрыл глаза, но этого было достаточно, чтобы увидеть нависающего над ним Маркуса. Где-то в глубине сознания он отметил, что уровень стресса Маркуса не сильно снизился, но его шансы на выживание теперь равнялись ста процентам. Это была победа, которую стоило позднее отпраздновать. — Я никогда не оставлю тебя, Маркус, — прошептал Коннор прежде чем снова закрыть глаза. Его светодиод загорелся приглушено-синим, активировался режим сна, энергия была полностью израсходована. Когда Коннор проснулся (он сразу понял, что уже прошло несколько часов), он обнаружил, что лежит на большой кровати, которую он делил с Маркусом. Простынь и одеяло сформировали вокруг него некий кокон, как он предположил, чтобы создать ощущение уюта и тепла. Он постарался сфокусироваться, чтобы увидеть Маркуса, сидящего спиной к нему на краю кровати и играющего с монетой. Маркусу не нужно было оборачиваться, чтобы узнать, что Коннор проснулся. Вместо этого он внимательно следил за монеткой, перебрасывая ее из руки в руку. — Маркус, — прохрипел Коннор. Монета с грохотом покатилась по комнате, Маркус пропустил очередной бросок. — Коннор, мне так жаль. Я не знаю, что на меня нашло. Я не хотел говорить ничего из того, что наговорил тебе, — Маркус схватился за голову. Его руки дрожали. — Эй, посмотри на меня, — тихо попросил Коннор, Маркус подчинился, повернувшись к нему лицом, сидя на кровати. Его глаза были влажными, было понятно, что он плакал до того, как Коннор пришел в себя. — Все хорошо, Маркус. Последнее время ты испытываешь много стресса, и ты должен был как-то от него избавиться. — Избавиться, пытаясь бросить тебя и совершить самоубийство? Это определенно не лучший способ чтобы избавиться от стресса, — усмехнулся Маркус. Он пытался говорить с сарказмом, но Коннор чувствовал, как у него дрогнул голос, когда он вспомнил про попытку самоубийства. — Ты забываешь обо всем, пытаясь выглядеть сильным в глазах людей. Но порой позволяй видеть и свою уязвимую сторону, хотя я понимаю, что сейчас этого будет недостаточно. И если ты когда-нибудь захочешь поговорить о чем угодно, Маркус, знай, я всегда готов тебя выслушать. Коннор кивнул, приглашая Маркуса лечь рядом с ним под одеяло. Маркус согласился, они легли друг напротив друга. Коннор поднял руку, Маркус повторил действие, сплетая их пальцы между собой, их кожа растворилась, между ними установилась связь. Оба андроида ощутили чувство неудержимой любви и привязанности друг к другу, и тех чувств, которые нельзя было объяснить словами. Коннор коснулся лба Маркуса, когда они разорвали связь. — Главное то, что ты в безопасности. И здесь. Со мной, — тихо сказал Коннор. Маркус ощущал на губах его дыхание. — Я тебя не заслуживаю, — прошептал Маркус, сейчас его голос звучал сладко, а не холодно, как тогда на крыше. — Как такое вообще возможно, что такой добрый, любящий, понимающий, умеющий прощать и безумно привлекательный мужчина, появился в моей жизни? В глубине души Коннор понимал, что Маркус хочет сменить тему, но он был поражен теми теплыми словами, которые про него сказали. — Взаимно, — прошептал Коннор и нежно поцеловал его. Поцелуй быстро перерос во что-то большее, их мгновенно захватили эмоции. Маркус чувствовал тепло внутри, когда поцелуй стал более голодным, а язык Коннора стал более настойчивым, стараясь изучить каждый миллиметр рта Маркуса, словно анализируя улики на месте преступления. — Коннор, — выдохнул он, когда поцелуй прекратился, и между их губами повисла тонкая нить из слюны. И хотя они спали в одной постели с момента произошедшего с диодом Коннора и последующей стрижкой, их близость никогда не выходила за рамки страстных поцелуев. Но теперь Маркус словно открыл глаза и ощутил этот голод в себе, и в Конноре. — Я хочу заняться с тобой любовью, — с придыханием сказал Коннор. Коннор добился больших изменений в умении просить то, что он хочет. Он стал более уверенным в себе, более независимым и более убежденным в своей человечности. И Маркус конечно не собирался замедлять этот процесс. — Все, что захочешь, — с ухмылкой ответил он. Коннор был меньше и легче, поэтому подмять его по себя не составило особого труда. Коннор чувствовал стояк Маркуса. Он приглушенно ахнул, когда Маркус начал двигать бедрами, что ему пришлось ухватиться за его сильные плечи, чтобы стало удобнее. Коннор позволил Маркусу контролировать ситуацию. Им обоим нужно было убедиться, что все идет по плану, но Маркусу после сегодняшнего инцидента это было нужнее, тем более что Коннор понял, что ему нравится, и он расслабляется, когда о нем заботится Маркус. Маркус потянулся к краю рубашки Коннора, а тот, в свою очередь, поднял руки, чтобы помочь ему от нее избавиться. — Ты так хорош, Коннор. Ты так добр ко мне, — улыбнулся Маркус, он гладил обнаженную грудь Коннора, касаясь пальцами маленьких родинок, которые ничуть не портили картину. Коннор застонал, как и от комплимента, так и от прикосновений. Маркус вернулся, и продолжил делать то же самое своим языком, Коннор тяжело задышал, когда холодная слюна коснулась его разгоряченного тела. От груди Маркус начал двигаться вниз, коснувшись руками брюк Коннора. Он зацепился пальцами за ремень и потянул, ожидая от Коннора разрешения на продолжение. Коннор кивнул, и Маркус одним движением расстегнул пуговицу, прежде чем потянуть брюки вниз. Коннор по очереди приподнял ноги, чтобы помочь Маркусу их снять. Когда они избавились от брюк, Маркус провел большим пальцем по резинке боксеров, он слегка потянул за нее и отпустил, заставляя Коннора стонать от легкого дискомфорта и удовольствия. Маркус набросился на него с поцелуями, тогда как Коннор потянулся к пуговице на брюках Маркуса, вслепую пытаясь ее расстегнуть. Маркус вздрогнул, ощутив руки Коннора на себе, и оторвался от его губ. Ему было тяжело дышать, но было непонятно, виновато ли в этом напряжение, возбуждение или страх. Но судя по увеличивающемуся уровню стресса у Маркуса, Коннор понял, что это все-таки третий вариант. Коннор медленно спустился вниз, чтобы быть с Маркусом на одном уровне, и убедился, что его затвердевший член никак к нему не прикасался. Он чувствовал, как у Маркуса возникали разные эмоции, которые тут же передавались и ему самому, Коннор обнял Маркуса за плечи. — Коннор, я, — Маркус запнулся и вздрогнул. Коннор положил голову в район ключиц Маркуса. Практически рефлекторно Маркус тут же стал гладить волосы Коннора, это был их ритуал, который они проводили каждый вечер. Они оба нашли утешение в таких простых монотонных действиях, они были счастливы, зная, что приносят друг другу удовольствие. — Коннор, мне кажется, что сейчас я не смогу это сделать, — прошептал Маркус, на мгновение перестав гладить волосы Коннора, и кивая в сторону отсутствующих брюк. — Все в порядке, Маркус. Это был долгий и тяжелый день, и еще лишний стресс из-за интима, — заверил его Коннор, поглаживая основание шеи, словно пытаясь успокоить Маркуса. — Но ты хочешь этого. И я хочу дать тебе то, что ты хочешь, — Маркус переживал, он был не уверен в себе. Коннор оперся о грудь Маркуса и приподнялся, чтобы они могли смотреть друг другу в глаза. — Я хочу тебя, Маркус. Но я хочу, чтобы ты был счастлив, хорошо чувствовал себя и был со мной рядом. Это все, чего я хочу. Если ты не хочешь чего-то, мы просто не будем это делать, вот и все. Когда рука Коннора коснулась груди Маркуса, их кожа растаяла, обнажая едва различимую бледно-голубую тириумную помпу под фарфоровой кожей. Коннор говорил искренне, старясь передать все свои эмоции и настроение прямо к мнимому сердцу Маркуса. Маркус вздохнул, он ощущал исключительно позитивные эмоции. — Я люблю тебя, — прошептал Маркус. Коннор убрал руки с груди, тем самым разорвав связь, но он продолжил нависать над Маркусом, улыбаясь так широко, как только мог. — Я тоже тебя люблю.***
Когда тем же вечером Маркус выступал с обращением к членам Иерихона, он так и стоял, держа Коннора за руку. И когда он закончил свою речь поцелуем, уже никто не мог отрицать того факта, что андроиды действительно способны любить.
