Мой личный дьявол.

Юнги надеялся до последнего, что тиран-Чимин, а некогда любимый мужчина, станет мягче и добрее. Возможно пропадет давление на работе или они вместе слетают на отдых и нервы старшего пришли в норму. Только ни того, ни другого не случилось даже спустя полгода. Чимин только разошелся сильнее и все те унижения перешли к постели. Альфа не жалел омегу и во время течки. Не обращал никакого внимания на слёзы, крики, хныканья. Со временем совместное удовольствие перешло в удовольствие одного лишь Чимина и выводило из себя тихие рыдания Юнги ночами в ванной. Наверное Ги был бы рад новости о ребенке. Он всегда желал иметь маленькую частицу себя и своего любимого человека, думал, что ничего не может испортить столь благую новость. Омега опять ошибался. Причем настолько сильно, что зарыдал прямо в общественном туалете городской аптеки, смотря на положительный тест. Юноша убеждал себя наивно, что на самом деле просто отравился или ему нужен капитальный отдых, вот только через несколько месяцев живот становился недвусмысленно округлым и Юнги опустил руки. Он и думать не мог, что его дети будут жить в несчастье и больше он боялся, что они вообще смогут родиться с постоянным стрессом и вечерними издевками мужа. Юнги не поглащает всеобщая радость, а лишь разочарование в самом себе и собственной беспомощности. Любовь переросла в нечто неизвестное наукам и это даже близко не похоже на ненависть. Ги не может ненавидеть Чимина за его открывшийся характер, но происходит полное огорчение и разочарование. Синяков на бледной коже не видно уже пару месяцев, но Юнги так и не научился улыбаться. Это слишком тяжело — привыкнуть к жизни без криков и приступов удушья каждые три дня. И омега даже понятия не имеет рад ли тому, что рассказал о ребенке старшему. Тот стал явно ласковее и делает для мужа буквально всё. Юнги даже думает, что Пак и не переставал любить, а накопившаяся нежность вырывается сейчас с таким напором, что блондин едва держится на ногах. Он не хочет признавать, что никакого трепета к Чимину не осталось, что не берут его сейчас все хорошие поступки и слова любви. Не хочет признавать, что окончательно остыл. Юнги живет без эмоций снаружи и внутри все горит огнем, желанием улететь, спрятаться от всего: от хорошего и плохого Чимина, от общественности и навязчивых мыслей обо всем, что происходило раньше, что происходит сейчас. Ги становится жалко Чимина, потому что тот так любит или пытается доказать, снова втереться в доверие. Его жалко, потому что Юнги все равно остался человеком и он не может альфе ответить той же лаской и той же заботой.