Стёртая

- Можно посмотреть? – спрашивает Маргарита и вытягивает шею. Я поворачиваю лист так, чтобы она не увидела. - Еще нет. И сиди спокойно, а то я не смогу закончить. - Вот еще... раскомандовалась. - Уже недолго, - говорю я и, бросив взгляд на Марго, наношу последние штрихи. Маргарита улыбается. - Какой у тебя уровень? Я поворачиваю запястье. - 5.2. Держится стабильно. Дверь открывается, но я не поднимаю головы. - Девочки, завтракать готовы? – спрашивает мама. - Почти. – Я еще раз смотрю на Марго, потом на набросок в блокноте. Еще один штришок... вот так. – Готово. – Я откладываю карандаш. - Дай посмотреть! – Марго вскакивает с места. Мама тоже подходит ближе. - Как же хорошо! – говорит моя сестра. Рот у мамы округляется – она удивлена. - Точно Маргарита. Ты так идеально ее изобразила, все ухватила. Хочу вставить в рамку и повесить на стену. Можно? Я улыбаюсь. - Да. На завтрак – оладьи. С тающим и растекающимся маслом и сиропом, или клубничным джемом. Я пробую и одно, и другое – очень вкусно. - Только не думай, что будешь есть так каждый день. – Мой набросок так и не попал на стену и висит, прикрепленный магнитиком, на дверце холодильника, а мама вернулась в свое привычное колючее состояние. - Маргарита, автобус приедет через двадцать минут, а ты, как я погляжу, совершенно еще не готова. - Можно мне остаться сегодня дома, с Никой? - Нет. - А где папа? – спрашиваю я. - На работе, конечно. И я бы там была, но пришлось взять отпуск, чтобы присматривать за тобой. Прикидываю. Марго уедет в школу, папа на работе, значит, мы с мамой остаемся дома одни... на весь день. - А когда я смогу пойти в школу? Можно сегодня? - Нет. - Сначала с тобой должна поговорить районная медсестра, - объясняет Марго. – Она и решит, готова ты или нет. Потом тебя протестируют в школе, определят, в какой класс идти. Хотя несколько учеников уже прислали – тебе надо их посмотреть. - О... - Медсестра заглянет во второй половине дня, - говорит мама. – Хочет с тобой познакомится. Я даю зарок – показать себя с лучшей стороны. Марго мчится наверх – ей еще нужно собрать учебники и одеться. Она заканчивает школу с отличными оценками и в девятнадцать лет поступает в университет – на отделение профессионального медицинского ухода, в полном соответствии со своими желаниями. Но Маргарите нужен еще год, чтобы ликвидировать отставание. Зачистку ей делали в четырнадцать лет. Мне сейчас шестнадцать. Сколько же дополнительных лет мне придется провести в школе? - Можешь помыть, - говорит мама. - Помыть что? Она закатывает глаза. - Посуду, конечно. Я поднимаюсь со стула и смотрю на стол. Мама вздыхает. - Бери грязные тарелки и ставь туда. – Она указывает на столешницу рядом с раковиной. Я беру тарелку, отношу на указанное место и возвращаюсь за другой. - Нет! Так ты и за сто лет не управишься. Составь их. Вот так. Мама составляет тарелки в пирамиду, кладет сверху вилки и ножи и плюхает все это на столешницу. - Теперь налей в раковину воду. И добавь немного мыла. – Она выжимает несколько капель. Пузыри! - Три вот этой щеткой. – Мама скребет щеткой по тарелке. – Потом ополаскивай и ставь на полку. Все понятно? - Вроде бы да. Опускаю руки в горячую воду Так вот, значит, оно какое, мытье посуды. Тщательно отмываю тарелку от липких остатков оладий и сиропа, ополаскиваю ее и ставлю на полку. - Шевелись, а то целый день здесь простоишь. Я оглядываюсь. - Шевелить что? - Работай быстрее. Тарелки, потом чашки. Не так уж все плохо. Я начинаю работать быстрее. Мама вытирает посуду полотенцем. Я уже берусь за вилки и ножи, когда по ступенькам вихрем слетает Марго. У меня перехватывает дыхание. Опускаю глаза – с ножа в правой руке сбегает тонка красная струйка. Маргарита подбегает ко мне. - О нет! Вероника! Мама поворачивается и тихонько цокает языком. Потом хватает бумажное полотенце. - Приложи. И постарайся не залить тут все. Прикладываю. Марго гладит меня по плечу и смотрит на мой «Лево». 5.1. - Не больно? Я пожимаю плечами. - Немножко. – Действительно больно, но я не обращаю внимания на пронзающий руку жар и, как завороженная, смотрю на расплывающееся на полотенце красное пятно. Кровотечение останавливается. - Всего лишь порез, - говорит мама и отнимает бумагу. – Медсестра потом проверит. Все в порядке, Маргарита. Беги, а то опоздаешь на автобус. Мама перевязывает мне палец, а Марго выскакивает за дверь. Мама улыбается. - Забыла предупредить. Ножи – острые. Не бери их за острый край. Столько всего нужно запоминать. Медсестра Люба снимает мне повязку и осматривает мой палец. - Все будет в порядке и без швов. Я только смажу антисептиком. Имей ввиду, может немножко щипать. – Она капает мне на палец какой-то желтоватой жидкостью, от которой у меня слезятся глаза, и снова накладывает бинт. - Странно получилось, - говорит мама. – Порезала – и никакой реакции. Ни слез, ничего. Кровь бежит по руке, а она стоит и смотрит. - Наверное, у нее такое впервые. Никогда не видела кровь. Ха. Люблю, когда люди говорят обо мне, как будто меня и нет вовсе. - Уровень как был, так и остался. И... - Извините. – Улыбаюсь своей самой безмятежной улыбкой. Они обе вздрагивают словно я – призрак, только что материализовавшийся перед ними. – Когда можно пойти в школу? - Насчет этого, дорогая, можешь еще пока не беспокоится, - говорит Любовь. – Посмотри книги, которые тебе прислали. – Она поворачивается к маме. – Старайтесь предупреждать ее об опасных предметах вроде ножей. В некоторых отношениях Вероника – сущий ребенок и... - Извините... – Я снова улыбаюсь Любовь оборачивается. - Да, дорогая? - Книги, которые прислали из школы. Я посмотрела их сегодня утром. Они слишком легкие. Мы проходили это все в больничной школе. - Так ты у нас гений, да? – Мама говорит это с таким выражением, как будто имеет ввиду совершенно противоположное. Любовь достает из сумочки нетбук. Хмурится, постукивает по экрану сбоку, потом ведет пальцем поперек – ищет файлы. - Ну, вообще-то, близко к тому. Ее протестировали перед выходом из больницы. Случай совершенно необычный. Большинство из них показывают отставание на несколько лет. Попрошу школу прислать кое-что. Или, может, у вас найдутся старые учебники Маргариты? Нам нужно определится, какие предметы тебе стоит взять. Медсестра закрывает нетбук и поворачивается к маме. - Так о чем это я? Ах да. В больнице нет острых углов или каких-то опасностей. Поэтому вам нужно на все ей указывать. Например, при переходе дороги и... - Извините. – Мне самой становится трудно удерживать эту улыбку на месте. - Что на этот раз? – спрашивает мама. - Я уже знаю, какой предмет хочу взять. - Вот как? Неужели? – Любовь вскидывает бровь. – И что же? - Искусство. Теперь улыбается она. - Ну, я бы предложила заняться чем-то более практичным. И для поступления на курс искусства нужно было пройти тестирование. Мама показывает на холодильник. - Вот это она нарисовала сегодня утром. Портрет Марго. Любовь встает, подходит ближе, рассматривает, и глаза у нее лезут на лоб. - Да. Что ж, думаю, дорогая, тебя примут. Она оборачивается к маме. - Вы прекрасно поработали с Маргаритой, она – прелесть. Уверенна, со временем Вероника замечательно впишется в вашу семью. Я складываю руки на груди. Ника впишется, а вот как остальные? - У нее был кошмар прошлой ночью, - говорит мама. – Кричала на весь дом. Любовь снова открывает нетбук. Могла бы обратиться ко мне – я ведь единственная, кто все знает. - Боюсь, случай не единственный. Вот почему ее так долго держали в больнице. Девять месяцев вместо положенных шести. Попробуем подыскать подходящие методы контроля на занятиях в Группе. В больнице использовали обычные медикаменты, но на пользу это не пошло, скорее наоборот. И... - Извините, могли бы вы поговорить со мной, а не обо мне. Улыбка соскальзывает с лица Любови. - Теперь вы видите, с чем мне приходится иметь дело,- вздыхает мама. - Отчасти ребенок, отчасти строптивый подросток, - подытоживает Любовь. – Ника, дорогая, позволь мне поговорить с твоей мамой. Почему бы тебе не пройти наверх? Хлопаю дверью и плюхаюсь на кровать. Марсика не видно, а Марго вернется не раньше чем через два часа. На туалетном столике лежит моя папка с рисунками. Я достаю блокнот. Шок уже прошел, и пропавшие рисунки не беспокоят меня так сильно. Стоит закрыть глаз, и я вижу во всех деталях. Сделать копии не составить труда. Беру карандаш, но получается плохо – мешает повязка на указательном пальце правой руки. Устроить эксперимент? Поработать левой рукой? Поначалу ощущение непривычное. Делаю несколько быстрых набросков. Появляется уверенность. Но вместе с тем не оставляет чувство, почти страх, что что-то не так, что если я продолжу, случится что-то нехорошее. Однако остановиться я не могу. Чистый лист – кто первый? Доктор Лизандер. Главное – верно передать глаза. Они у нее неизменчивые. По большей части скрытые, холодные, но временами она как бы выглядывается из-за них. И когда она так делает, то выглядит даже более изумленной, чем я. Начинаю. Сначала неуверенно – рука все еще не освоилась. Линии, тени... Постепенно приходит уверенность. Я работаю быстрее, точнее. Из-под карандаша на меня начинает смотреть доктор Лизандер. По рукам, шее, спине бегут мурашки. Странно Левой получается намного лучше.