Стёртая

Какие-то голоса. Откуда? Я откладываю карандаш и подхожу к окну. В саду стоят две девушки и паренек, все трое в школьной форме как у Марго: красно-коричневые джемперы и черные брюки. Прячу рисунок вместе с другими в ящик и иду к лестнице. Маргарита и мама в прихожей. - Почему нельзя? – спрашивает Марго. – Мы просто немного погуляем. - Мне это не нравится. Она еще не выходила из дома. А машины? Конечно, снова говорят обо мне. - Вообще-то я знаю, что выпрыгивать на дорогу перед машинами нельзя, - говорю я, сходя по ступенькам. - Да ну вас! Раз так, забирай и иди. Только присматривай за ней получше. - Знаю, мам, - Говорит Марго и, когда мама уходит, тихонько добавляет: - Получше тебя знаю. Она поворачивается ко мне. - Пойдем, Ника. Познакомишься с моими друзьями. Я направляюсь к двери. - Обуйся сначала. Да, конечно. Маргарита находит кроссовки, в которых вчера из больницы, и ждет, пока я сражаюсь со шнурками. Мы выходим на улицу. - Это Адиль. – Марго указывает на мальчишку. – А это – Настя и Славик. Ребята, знакомьтесь – Вероника. - А она клевая. Вот бы мне такую сестренку вместо моей, - Говорит Настя. – А сколько ей лет? - Хочешь что-то спросить, обращайся к ней, - отвечает Марго. - Мне шестнадцать, - сообщаю я. - Шестнадцать, а ее еще не целовали, - напевает Адиль, и у меня вспыхивают щеки. Маргарита шлепает его по руке. - Размечтался – такие девушки не для тебя. – Она оглядывается – наш дом уже почти не виден. Адиль хватает ее за руку. - Извините, мисс, пошутил. Вы меня прощаете? - Наверное, - говорит Марго, и он обнимает ее за талию. Она высокая, но Адиль еще выше. У него широкие плечи и легкая походка. Теперь я вижу, что он уже не мальчишка, что ему, похоже, лет восемнадцать. В больнице у нас таких не было. Он другой, и дело здесь не просто в возрасте – у него особенная, озорная улыбка, какой я ни разу не видела ни у одного Зачищенного мальчика. Симпатичный парень. Мы идем по деревне, там же, где ехали вчера на машине, только в противоположном направлении. Проходим мимо стоящих отдельно, как наш, домов мимо растянувшихся рядами коттеджей с террасами, мимо паба с надписью «Белый лев» на вывеске. И останавливаемся возле указателя, на котором написано «Пешеходная дорожка». - Прогуляемся? – Предлагает Адиль. Настя и Слава идти дальше не хотят и прощаются. Марго берет меня и Адиля под руку. - Вперед. Дорожка неровная, приходится смотреть, куда ставишь ногу, прежде чем сделать шаг. С одной стороны – высокие кусы, с другой – уходящие вниз поля со щетиной оставшейся стерни. Дорожка сужается, и Маргарита отпускает Адиля и держится только за меня. Адиль выражает недовольство, но Марго быстро велит ему заткнуться, и теперь он идет впереди. Мы поднимаемся все выше и выше. Дышать становится труднее. Поля и кусты сменяются деревьями, и я упиваюсь буйством красок – оранжевых и багряных листьев, серых и бурых стволов. Кое-где еще остались алые ягоды и колючие зеленые листья. Падуб?* - Желающим полюбоваться видом – сюда, - говорит Адиль. Тропинка поворачивает, и нам открывается вид на лес и поля, сады, дороги и черепичные крыши. - Смотри, Ника. Отсюда видна вся деревня. А вон и наш дом. – Маргарита протягивает руку. – Видишь? Второй слева. Я смотрю и вижу черепичную крышу и кирпичные стены нашего дома. Мы садимся на лежащее на земле бревно. Адиль обнимает Марго сзади. Мне почему-то кажется, что обычно они приходят сюда одни. Она толкает его локтем в бок. - Ну что, Вероника? Как тебе с Дракошей? – спрашивает он. - С Дракошей? - Это он про маму, - Уточняет Марго. - Э... - Все! Молчи! Достаточно этого «э». Я понял. Значит, ты уже заметила, что она отнюдь не святая, какой ее провозглашает реклама, но изрыгающая пламя мифическая зеленая бестия. Я хихикаю. - Ты к ней несправедлив, - возражает Марго. – Мама не так уж и плоха, нужно только узнать ее получше. Я раньше тоже боялась ее, но потом вдруг поняла, что она в порядке. - Знаете, а мне кажется странным, что вы обе прямо вот так, сразу, называете ее «мамой», - говорит Адиль. - А что тут странного? – спрашиваю я. - Ты ведь только сейчас с ней познакомилась, так? Марго качает головой. - Не важно. С самого начала именно так тебе и говорят в больнице. Что папа и мама приедут и заберут тебя домой. - Ребенок из конструктора, - говорит Адиль и тут же наклоняется, чтобы не получить от Марго оплеуху. - Значит, для всех остальных мы другие, - заключаю я. - Уникальные, - поправляет Маргарита. - Моя особенненькая. – Адиль чмокает ее в щеку. - В этой деревне нас таких только двое. Вот почему я так рада тебе. Теперь я больше не буду одна. А вот в школе нас дюжина* или около того, из самых разных мест. Адиль бросает взгляд на часы и, коротко выругавшись, исчезает за поворотом тропинки. - Его родители держать здесь ферму, и в некоторые дни ему приходится помогать им после школы. А мы вернемся домой другой дорогой, - говорит Марго, и мы отправляемся в деревню. – И теперь серьёзно, как ты поладила сегодня с мамой? Я пожимаю плечами. - По-моему, я ей даже не нравлюсь. Если она меня не хотела, зачем было брать? - В том-то и дело, что хотела. И ты ей нравишься. Просто она этого не показывает. Тут дело сложное. - Можно и попроще. Зачем усложнять? - Ты на этот счес сейчас не беспокойся. Но имей ввиду вот что. Иногда мама не слышит чего-то, пока ей это не скажешь. Так что не стесняйся говорить ей, что думаешь. Тропинка все круче, и Марго проскальзывает вперед. Я смотрю под ноги и думаю о том, что она сказала о маме. Дракоше, как назвал ее Адиль. - Адиль – твой бойфренд? - Да, только не говори маме. Он ей не нравится. Как там пел Адиль... Шестнадцать, а ее не целовали. А если я не помню, это считается или нет? - В больнице меня очень строго предупредили любой ценой избегать мальчиков. Мол, из-за них уровни скачут. - Да, это они умеют! – смеется Маргарита.- Наверное, лучше всего не трогать их какое-то время. Весь секрет в том, чтобы для начала выбрать такого, который не слишком тебя волнует. И какой в этом смысл?