deja vu

«Эти капсулы похожи на пробирки», – думает Марк, когда приходит в клуб впервые и видит всех этих (на первый взгляд) абсолютно одинаковых андроидов за прозрачными чистыми стеклами (коснись ладонью – и я твой (твоя?)). Марк усмехается. Он знает, что ищет, и не хочет обманывать самого себя. Ему нужен мальчик. Красивый, гибкий, нежнокожий, тупая железяка, умеющая только неестественно улыбаться и чеканить это деланое: «Рад знакомству с вами». Закрой рот и не сопротивляйся. Закрой рот и не еби мозг. Просто делай то, за что тебе платят. Секс-андроидам стирают память через два часа после каждого клиента. Поначалу Марк думает, что хватило бы и пятнадцати минут. Он ходит кругами среди этих пробирок, каждый раз мысленно посмеиваясь с такого нелепого сравнения, и взгляд его цепляется за разные детали в каждом из роботов – части искусственного тела, идеальные, как у античных скульптур, так и просят: «Коснись меня, коснись, коснись…». Но вот Марк спотыкается на месте, как рыболовным крюком вылавливая из ряда одинаковых и в идеальности своей неприметных одного особенного. Глубокие (будто живые) глаза, пухлые губы, особенный оттенок кожи. «Этот будет дороже, чем остальные». Марк подходит ближе и присматривается к роботу сквозь стекло. Тот отвечает ему приветливым взглядом, эфемерным подобием улыбки, и то, как почти незаметно дрожат его длинные ресницы, делает мальчишку каким-то ненастоящим, кукольным, фарфоровым, но в то же время – самым живым среди всех представленных здесь экспонатов. Марк подносит ладонь к сенсорной панели и делает глубокий вдох, прежде чем ее коснуться. «Подтвердите покупку». – Подтверждаю, – выдох. Стекло поднимается. Мальчик ступает босыми ногами на натертый до звездного блеска темно-синий пол. – Здравствуйте, – в Марка стреляют лучезарной улыбкой. – Пройдемте со мной. / – Как тебя зовут? – первым делом спрашивает Марк, когда они ныряют в неоновую полутьму комнаты. – Донхек, – отвечает андроид и тут же разворачивается к нему лицом так, что они сразу оказываются слишком близко друг к другу. Донхек поднимает пытливый, но доброжелательный взгляд. – Что вы хотите, чтобы я сделал? Марк хмурится и легонько, почти неощутимо касается пальцами его запястья. Теплое. Человеческое. – Делай то, что сам хочешь. Донхек ничего не говорит и только тянется своими механическими пальцами к пуговицам на его рубашке. Марк перехватывает его руку, чтобы почувствовать – кожа, нежная-нежная, человеческое тепло; даже волосы есть, шрамы и родинки. Он выглядит настолько реальным, что внешне практически ничего не отличает его от обычного человека. Кроме диода в виске, конечно. Как только Марк отпускает его руку, Донхек достаточно быстро и ловко стаскивает с него рубашку и уже хочет пройти в сторону кровати, как Марк вновь его останавливает. Он оборачивается и заглядывает в глаза вопросительно, но терпеливо, как будто вот-вот поинтересуется, желает ли Марк чего-нибудь. А Марк осторожно кладет ладонь ему на шею, тем самым заставляя сделать шаг ближе. Он наклоняется и пристально, почти как под микроскопом, разглядывает донхекову кожу. Ему так хочется понять. Взгляд останавливается на губах. – Можно я тебя поцелую? – шепотом. Донхек незамедлительно кивает. – Во время сеанса вы можете делать все, что… – но Марк уже касается его губ, заставляя заткнуться. Губы у него теплые и мягкие, по ощущениям даже немного детские, но оттого приятные настолько, что Марк не сдерживает себя и касается их языком. Донхек в это время кладет руки ему на голые плечи, большими пальцами оглаживает острые косточки ключиц, проходится по кадыку. Марк отстраняется и сглатывает. Его так кроет от вида блестящей влаги на пухлых розовых губах, что на какие-то секунды он даже вспоминает о том времени, когда еще был подростком, и подобные поцелуи были всем, на что он мог рассчитывать. Большее – что-то запретное и сладкое. Но Марку настолько сложно с живыми людьми, что до постели дело не доходит почти никогда. – Вы уже были с андроидом? – спрашивает Донхек, бережно укладывая Марка на согретую постель и усаживаясь ему на бедра. – Нет, – Марк не лжет. – Это первый раз. – Тогда мне стоит прочитать вам некоторые инструкции, – Донхек наклоняется к его шее и неторопливо проводит губами по коже возле кадыка. Марк вздрагивает и кладет одну ладонь на его поясницу. – Я выполняю все приказы, которые входят в рамки моих полномочий. Вы можете сами выбирать и контролировать мое поведение с вами. Также я… – Так официально, – фыркает Марк, обрывая его. Он окольцовывает Донхека двумя руками и переворачивает его на спину, теперь уже нависая сверху. Донхек молчит и смотрит слегка растерянно, а его диод несколько раз мигает. – Давай притворимся, что ты тоже живой, и займемся сексом, как обычные люди. Донхек кладет руки ему на предплечья и приоткрывает губы. – Они все так говорят, – отвечает он почему-то шепотом, – забывая, что я всего лишь машина. – И я хочу забыть, – Марк целует его за ухом и легонько прикусывает. – Из чего твоя кожа? – Это очень сложная по своему строению материя, – отвечает Донхек и негромко постанывает, когда Марк поцелуями спускается ниже по шее и одновременно с этим впивается пальцами в его бедро. – Тело секс-андроида максимально адаптируют к человеческому. Марк на мгновение замирает, а затем отрывается от его шеи и смотрит в глаза. – Ты хочешь сказать, что являешься прототипом живого человека? Донхек молчит несколько секунд, будто внутри у него крутятся какие-то шестеренки. (И почти правда ведь.) – Программный сбой, – выдает он в итоге, и взгляд его на долю секунды становится абсолютно пустым. – Это конфиденциальная информация, которую я не могу распространять. Марк в ответ на это только усмехается. «Оттрахать бы тебя, да так, чтобы больше никаких сбоев не было». Его так кроет от мысли, что с этим нежным, почти подростковым и податливым телом ближайшие два часа (остатки двух последних зарплат и всех накоплений и теперь уже последние пятьсот вон в кармане) он может делать все, что ему вздумается. Наслаждаться, пока от усталости не начнут слипаться веки. И постараться не думать о том, что он занимается сексом с куском железа. Это все потом. Почва для раздумий и всякое такое прочее. / Они не останавливаются на передышку почти все два часа, и Марк даже подумать бы не смог, что за столько времени без нормального секса у него поднакопится так много сил. И в последние десять минут, которые у него остаются, чтобы перевести дыхание и одеться, он просто смотрит в потолок и обдумывает происходящее. Донхек лежит рядом как обездвиженный – еще бы, Марк ведь не приказывал ему вставать. Его, вообще-то, интересует много вопросов, а времени осталось всего ничего. Как только эти последние десять минут истекут, Донхек наверняка пожелает ему хорошего дня, а в ответ на любую попытку что-либо уточнить предложит обратиться в справку, техническую поддержку, ну или что у них здесь. А через два часа и вовсе его забудет. Навсегда. – Донхек, – они поворачиваются друг к другу одновременно. – А сколько тебе лет? Донхек мягко улыбается. – У андроидов нет возраста, – отвечает он. – Но я был создан три года назад вместе с серией таких же моделей. Внешне мы одинаковые, меняться может только цвет волос. – То есть, ты не один такой? Есть еще такие же роботы? – Донхек кивает. Марк чувствует себя потерянным, как ребенок, который невесть куда забросил любимую игрушку. Ему не дает покоя один вопрос: – Тогда как я узнаю тебя, когда приду сюда в следующий раз? – Вы можете просто выбрать такую же модель, – Донхек пожимает плечами. Марка так сводят с ума все эти обычные человеческие жесты. Странно, но с этими словами Марку будто вырывают сердце. И бьет по голове осознание того, что Донхек – не живой человек; у него нет эмоций, чувств, и воспоминаний тоже нет. Он забудет Марка ровно через два часа – так, будто у них ничего и не было. Марк запомнит, а Донхек – нет. – Но это ведь будешь не ты, – растерянно отвечает Марк. Донхек непонимающе смотрит ему в глаза. Похоже, он и правда не понимает. Марк молчит и только вздыхает. Действительно, чего он тут сопли разводит, как ребенок? Еще бы расплакался. Переживать за чувства железки, у которой их попросту не существует. Донхек спит с такими как он по десять раз за день. И раньше спал. И будет спать. Он был создан для этого. – Это больно – стирать память? – Марк не глядя находит донхеково запястье и осторожно окольцовывает его пальцами, поглаживая. – Андроиды не чувствуют боли, – моментами Марк даже забывает, что Донхек запрограммирован отвечать так, как того требуют инструкции. – Вы хоть что-нибудь чувствуете? – логично, что нет, они ведь всего лишь роботы, но Марк почему-то все равно глупо надеется на положительный ответ. Но Донхек вдруг приподнимается и встает с кровати. Даже не замирает, чтобы на Марка взглянуть. – Сеанс окончен, – чеканит он. – Для продления на полчаса внесите тридцать тысяч вон. Марк теряется, резко позабыв все свое мужество, и смотрит на Донхека снизу вверх, вдруг чувствуя себя кошмарно ничтожным и маленьким. В его карманах – звенящие монеты, старый мобильник, пачка сигарет и двухнедельной давности чеки из круглосуточного супермаркета. Донхек ждет секунд десять, а потом его губы растягиваются в неестественной улыбке. – Было приятно провести с вами время. И уходит, не оборачиваясь. / Марк еще какое-то время сидит на кровати, свесив ноги на пол, и пытается осознать, что с ним сегодня произошло. В постели Донхек был абсолютно настоящим – касался, как человек, целовал, как человек, стонал, как человек… он казался живым и теплым, заставлял забыть, что он на самом деле всего лишь робот. И только когда Марк в очередной раз отрывался от его пухлых согретых губ, натыкаясь взглядом на светящийся голубым неоном диод в виске, реальность давала ему болезненную пощечину. Он жалок. За два часа успел привязаться к куску железа. Он вздыхает и натягивает джинсы, застегивает ремень, пуговицы на рубашке одну за другой. Шарит по карманам в поисках сигарет, расправляет пальцами спутавшиеся волосы и только потом выходит из полутьмы, спокойствия с идеальной звукоизоляцией в оживленное шумное помещение, где пурпурные блики прожекторов на стенах, отблески дорогого света на стеклах капсул с андроидами. Сегодня Марк отдал роботу все, что мог предложить. (На работе узнают – засмеют.) А пока он только понуро плетется к выходу из клуба и невольно вздрагивает, проходя мимо капсулы под номером шесть. Он мимолетно оборачивается и сталкивается взглядом со знакомыми глазами-звездочками. Меньше чем через два часа этот момент навсегда сотрется из истории. А пока – а пока Марку кажется, что напоследок Донхек ему улыбается.