И слышать бы не слова, и видеть бы не своими глазами

Сейчас она уже не праздновала. Пила гораздо больше, чем тогда, в свой день рождение, не видела грани. Всё смешалось в один миг, растянутый до бесконечности, и Люси потеряла ощущение собственных границ. Цели больше не было. То, что вело её столько лет, давало надежду, ориентир — всё пустое. Прошлое не имеет значения, настоящее — бессмысленная пустошь, а в будущем маячит армагеддон. Бокал сменялся рюмкой, а после стаканом, коктейли — сильным алкоголем, и начиная в баре, закончила она в мотельном номере. Смутно, она помнит, как послала пытавшего увести её такого же пьяного молодого человека, потом, когда совсем нажралась, не нашла лучшей идеи, чем вспомнить о Винчестерах, зачем-то молилась их ангелочку, и что самое забавное — тот пришёл, но на её придуманную наспех сказочку о беспокойстве из-за участившихся видений, лишь пожал плечами. Она правда не знает, почему позвала его. Он не мог помочь, даже если бы хотел, а это сомнительно, она ему бессознательно не нравилась, и Люси принимает этот факт достаточно спокойно. Она привыкла к подобному, и это случится ещё не раз. Ей рекомендуют проспаться, и всё это убийственно спокойным ангельским наставительным тоном, и исчезают, не дав наводку на Винчестеров. Сдавалось ей, что тот попросту не хочет, чтобы она снова за ними увязалась, будто в тот раз то было сугубо её решение. Словно её слова тогда хоть что-то стоили. А затем она сделала то, о чём в итоге явно пожалеет — алкоголь заменила кровь, и да, это помогло. Это заглушило её собственную боль, её мысли, и мир снова стал не смазанным и объёмным. Чужой крик прозвенел в ушах, она ухватила за старые и видавшие виды простыни на мотельной постели, и полностью откинулась на кровать. Ей казалось, что сама комната — свидетель того, что произошло… неделю назад? Кровь так старались отстирать, но не вышло. Линии резкие и чёткие, словно вырубленные в памяти. Она чётко помнит лицо мужчины, что поддался низменному инстинкту, страх девушки — и в этот раз чужие эмоции — это чужие эмоции, а не ощущающиеся её собственными. А затем её сморил сон.

***

Она находит того мужчину совершенно случайно — ладно, это враньё, просто ей достаточно везёт, чтобы тот оказался из этого городка. Она позволила ощутить ему боль его любовницы перед смертью, и не испытывала слишком большой вины из-за этого. Кажется, кровь Кроули оказывала на неё достаточно длительное влияние. А может быть, дело и не в этом. Может быть — это она. Просто сломанный, странный человек, который устал делать вид, что она хоть немного относится к хорошим ребятам. Впрочем, когда сила покидает её тело почти четыре дня спустя, с маленькими тренировочными фокусами, которые, по всей видимости, не тратили так много энергии, как что-то масштабное, она чувствует себя лучше. Чуть-чуть более цельной, и с некоторыми ориентирами. Люси надеялась, что у Кастиэля нет встроенного определителя тьмы, чтобы выявить в ней следы крови Кроули, когда она выйдет на Винчестеров. По крайней мере, саму кровь он не обнаружил же, правильно? Запакованная, она, вероятно, не ощущалась иначе, чем на какой-нибудь старой тряпке охотников, которыми они вытирали своё оружие после убийств демонов. Тем не менее, она перельёт ту в какой-нибудь стрёмный бутылёк неоново-яркого и сладкого даже на вид упаковки лимонада, на которые она пару раз обращала внимание в магазинах. Сомнительно, что братья-охотники позарятся на что-то подобное. Другое дело — Сэм, пить кровь при нём будет излишне подозрительно даже в таком виде. Девушка подозревала, что тот поймёт, стоит ему почуять ту в открытом виде поблизости. Это на экстренный случай — почти врёт она себе, когда Кроули на перекрёстке появляется в первые секунды зова, довольно улыбающийся, словно с его стороны это кажется хорошей сделкой, и явно торопящийся. Он всучает ей ещё какой-то странный кулон, похожий на сломанный, будто кто-то откусил кусок его лепестка, и она видит такой же, чуть больше, на его шее, и находится в замешательстве. — Чтобы тебя больше никто не нашёл, лапочка, — смеётся он. — Кроме меня, конечно же. Он уходит, как только она накидывает средней толщины цепочку себе на шею. Кулон приятно холодит кожу, и она выдыхает в ночную тишину: — Телефонный номер тоже был бы неплох. Она тоже стремиться убраться оттуда побыстрее, но в отличии от демона, под началом которого она теперь, похоже, находится, она перемещаться не может и вряд ли когда-то сумеет. Кулон вызывает острое и болезненное любопытство, но она собирается дождаться момента, когда ей понадобится кровь, чтобы воспользоваться своим даром максимально осознанно. Она надеется, что сам кулон или следы Кроули на нём дадут ей знать хоть немного правды. Или направят, в какую сторону ей можно искать об природе этой безделушки. В конце концов, у неё же нет сверхъестественной википедии.

***

Зато есть большая библиотека Бобби Сингера. Когда она приходит к его дому, тот удивительно рад ей, и хотя проверку пришлось всё-таки пройти, он жмёт ей руку крепкой хваткой. Можно легко понять, что это проверка. Люси не тот человек, который ходит обычно без перчаток, но она улыбается, и ей всё-таки удаётся — совсем немного — вытянуть боль ментальную и физическую в момент этого прикосновения. Это достаточно слабое утешение, но ощутимое, и Люси собой гордится, помня, но не зная несмотря на свою память когда точно, что она уже делала нечто похожее. Она почти даже отделяет воспоминание от ощущений, не получая весь отчёт, лишь немного видя жертвенность Бобби, что привела его в коляску, когда тот решил ранить демона в своём собственном теле. — Я эволюционирую, — неуклюже шутит она И объясняет. — Пытаюсь больше не опасаться себя. Нет проблем в том, что я пришла? Я… — девушка на мгновенье замолкает, немного нерешительно. — Не хотела вас беспокоить. Но жить спокойно не вышло, как-то бесцельно и не по себе. Я бы позвонила Дину и Сэму, номер-то я помню, но честно говоря, сначала хотела бы знать, в какой жопе мы сейчас. Да и я… потерялась по пути к месту, где Сэм собирался Лилит убить. — Не думаю, что они будут винить тебя, — мягко говорит Бобби. И Люси лишь криво улыбается. Да, она знает, что ничего им не должна, но также прекрасно понимает, что те на нервах. К тому же, девушка всё ещё не уверена, во что вписывается. Наверное, абсолютно нормально находиться в гуще событий, учитывая, что проигрыш братьев приведёт к смерти людского населения, не так ли? Люцифер закономерно был злом. И даже демоны боятся уничтожения от его рук, если судить по Кроули. — У меня было видение, что Руби меня убьёт. Я… струсила чутка, — врёт она без зазрения совести. На другой чаше весов её безрассудный поступок, когда она на самом деле пришла туда, и тоже бы погибла, если бы её не «подобрали» те, кому бы лучше этого было не делать. Мир становился таким сложным. — В таком случае, ты бы вряд ли чем помогла, — фыркает мужчина. Он ловко орудует руками, заставляя инвалидную коляску повернуться, и девушка жалеет, что не имеет возможности исцелять. Должно быть, даже если она могла бы взять больше боли — это бы не послужило бы даже утешением, ног-то он скорее не чувствовал, и всё напряжение и неприятные ощущения приходили на другие мышцы. — Пойдём, чего на пороге стоять-то. Хорошо, что ты жива, девочка. У меня есть чай, потравлю тебе байку, чтобы ты передумала соваться во всё это. О, ну это уже вряд ли. Выбор есть всегда, но разве она уже его не сделала? Дала добро Кроули, решила помочь Винчестерам, сделать хоть что-то полезное в этой жизни. — И разве ты не собиралась найти сестру? — Джейн в порядке, — она слабо улыбается. Оскал скорее, словно загнанный зверь. Отчаянно и горько. — Мои родители просто были сущими придурками и решили, что бракованного ребёнка им не нужно. Пожар подстроили, а маски заставили меня думать, что сестру забрали чужие люди. Наткнулась случайно. Так что я бы лучше всё-таки в приключения влезла, пока они сами меня не нашли. Под присмотром так сказать. Полуправда, немного увиливаний и хитростей. Она не желает зла, просто никто не поймёт и не примет. Наверное, так будет правильно. Что в этом плохого?