Мы застряли вместе.

Башня не была архитектурным шедевром. Назвать её башней вообще казалось большим одолжением. Она больше всего напоминала гигантский шпиль. Она такая же широкая и тонкая, с заостренной вершиной, смотрящей вверх. В башне не было ни окон, ни украшений. Эта башня походила на типичные строения в Хоумворлде. Выцветший символ на массивной входной двери указывал на то, что она была построена до кончины Розового Алмаза. Ляпис приземлилась перед входом в здание и принюхалась к воздуху. — Я думаю, что это какая-то станция, которою использовали в промышленных целях. Скорей всего это шахта. — сказала она. — Откуда ты это знаешь? — спросила Стивонни, ступая на грязную землю. — Воздух отдает металлизированным запахом — ответила Ляпис. Они подошли к двери. Она была в большей степени заросшей виноградной лозой и ежевикой, почти напоминавшими мягкий, зеленый ковер. Сбоку было небольшое отверстие; толстая ветвь проросла через вверх и не позволяла двери полностью закрыться, образуя отверстие. Оно казалось достаточно большим, чтобы протиснуться. — Ты правда хочешь пойти? — спросила Ляпис. Стивонни кивнула, и они вместе зашли внутрь. Комната, которая их ждала, все еще была освещена тусклыми, мерцающими огнями на стенах. Возможно, комната была размером с бейсбольное поле, а крыша была высотой не менее десяти этажей, хотя в темноте было сложно определить. Потолок поддерживался металлическими колоннами толщиной с дуб, которые стояли на полу, и проходили аж в темные туннели с правой стороны от комнаты. На них стояли небольшие транспортные средства, напоминавшие вагонетки. Растения и кустарники окутывали большую часть вагонеток, их длинные усики сползали на бока и колеса. В конце комнаты была маленькая синяя дверь с выцветшей надписью над ней. — Ты знаешь что тут написано? — спросила Стивонни, указывая на дверь. — Экипировка — прочитала Ляпис - но это не может быть правдой. Самоцветы не используют доспехи. К тому же у них всегда при себе есть оружие... Внезапно прозвучал противный искаженный голос из невидимого динамика. —Добро пожаловать в шахту № 38914-XB. Все самоцветы Era-2, пожалуйста, немедленно получите экипировку которая будет выдана вместе с оружием. Спасибо за понимание. Синяя дверь распахнулась. Ляпис и Стивонни переглянулись. Комната была маленькой и удивительно светлой. Она состояла из двух небольших киосков которые назывались "инструменты" и "униформа". Первый был засыпан землей и щебнем, а второй, казалось, был в хорошем рабочем состоянии. Между кабинками располагалась большая компьютерная панель, не похожая на ту, что на Лунной Базе, которая была несколько повреждена. Тут она казалась довольно простой, с мерцающим голографическим интерфейсом над ней. — Добро пожаловать. Пожалуйста соблюдайте дресс-код. За несоблюдение этого правила Вы понесете наказание. На экране интерфейса появился простой черный комбинезон, окруженный разнообразными меню и графиками. — Это униформа? — Стивонни недоверчиво сказала. — Да. — ответила Ляпис, читая несколько всплывающих подсказок на экране — Я думаю, что киоск создает униформу из “легкого нановолокна", так что самоцветы имеют "устойчивую к окружающей среде и легко идентифицируемую" форму для работы в шахтах. Наступила долгая пауза. — Хочешь поиграться? — спросила Ляпис. — Почему бы нет. — Процесс экипировки завершен. Возьмите оружие и немедленно явитесь на станцию. Дверь открылась и Стивонни вышла. Она лучезарно улыбалась и кружилась, демонстрируя Ляпис свой новый наряд. Это был розовый комбинезон, слегка расстегнутый спереди и с относительно высоким воротником. С длинными черными перчатками, натянутыми выше локтей, и ботинками до щиколоток. Спереди красуется ряд желтых линий и полос, которые напоминают звезду, под которой был серый участок, который заканчивался на поясе. Там было небольшое отверстие для самоцвета Розовой Жемчуг.Но синюю майку можно было увидеть под воротником, как раз там, где она была расстегнута. Ляпис кивнула. — Это ... это выглядит довольно симпатично. — похвалила она — мне это нравится. — Ты серьезно? — ответила Стивонни — Наверняка я похожа на космического злодея или ничего? — Я не знаю, что это такое — сказала Ляпис — но тебе идет. Стивонни снова улыбнулась. — Спасибо. — ответила она. — Это все равно лучше, чем носить грязные тряпки. Итак, что ещё мы можем здесь исследовать... - Так что по-твоему, они здесь добывали? Стивонни и Ляпис осторожно пробрались в глубокий темный шахтерский туннель. Он был достаточно высоким, чтобы пройти и достаточно широким, для одной вагонетки. Стивонни пришлось слегка присесть. Поэтому Ляпис плелась за ней. Воздух был холодным и влажным, капли воды капали с неровной крыши. Слияние вытащила фонарик, который она нашла среди человеческих вещей Ляпис - это было не лучшее освещение в мире, но тем не менее это был свет какой никакой, но свет. — Я не уверена — ответила Ляпис — это должно быть что-то редкое, иначе они, вероятнее всего просто бы присвоили себе добычу, а станцию уничтожили. Как они это делают с другими планетами. —Уничтожат? — Стивонни показалось на мгновение, что что-то происходит, но затем кивнула себе. —То есть они просто заберут добычу себе, а планету уничтожат? — Да — кивнула Ляпис. — Ты когда-нибудь занималась этим? Ляпис покачала головой. — Нет, — ответила она — но я помню встречу с другими Лазуритами которые занимались этим. — Другие Лазуриты? — Стивонни стало душно, и она положила влажные от пота руки на щеки. Звезды мелькали в глазах. — Была ли у тебя семья? Ляпис фыркнула. — У меня нет семьи на родине, Стивонни, - ответила она, - Алмазам не нравится, когда мы... взаимодействуем. Стивонни нахмурилась. — Это к лучшему. — пожала плечами Ляпис — Это означает, что я никогда не буду по ним скорбеть. Некоторое время они шли молча. Стивонни поцарапала руку. В конце концов на своем пути они обнаружили вагонетку. Ляпис остановилась рядом с ней и осторожно засунула в неё руку, нащупывая пальцем мелкие камушки. Она внимательно достала и посмотрела на них. — Это золото, — сказала она, - да. Я не знала, что Хоумворлд все ещё использует его. — Разве они не будут использовать его за деньги? — спросила Стивонни. — Деньги? — Ляпис поджала губы. — Ну, знаешь, — пожала плечами Стивонни. — чтобы... купить вещи? Ляпис молча смотрела на неё. — Единственное для чего Хоумворлд использовал золото - это технологии, — ответила Ляпис — но это было очень давно. — Может быть, поэтому они покинули это место? — предположила Стивонни — Они производили новые технологии. Они забрели дальше по туннелю, оставив старую вагонетку далеко позади. Ляпис подумала про себя, когда они шли дальше по туннелю. Она хочет исследовать остальную часть острова или эту планету. Кто знает что за секреты скрыты в темной части этой планеты. Но теперь, когда она была здесь, она почувствовала что-то странное, успокаивающее чувство тоски. На самом деле было довольно приятно вернуться в мир, который она когда-то знала, давно, даже если он был полуразрушен и заброшен. — Знаешь, — сказала Ляпис, — я думаю, что на самом деле рада, что мы сюда пришли… После их прогулки в туннелях, пара начала исследовать дальше этот неизведанный мир на котором умещался остров. Вскоре их маленькие прогулки превратились в длинные походы, которые растянулись на несколько дней, а затем и дни превратились в недели. Прошел примерно месяц. Стивонни рисковала каждый день когда исследовала все больше и больше территорию острова. И почти всегда Ляпис сопровождала её. Она была удивлена тем, что почти ничего не знала об этом острове. Например, что тут растет необычный цитрусовый фрукт, который Стивонни сравнила с "апельсин". Остров был заселен маленькими, пестро окрашенными птицами, которые жили внутри деревьев. Земля была разрезанна реками, ручьями и водопадами. Ляпис никогда не понимала насколько все это может быть прекрасно. Конечно нельзя было сказать, что теперь всё в порядке. Ночами, как правило приходили кошмары то к Стивонни, то к Ляпис. Много слез было пролито ночами. Земля все ещё была уничтожена. Это было так ужасно, но казалось, что они могли хотя бы доверить свои боли друг другу. В конце первого месяца Стивонни призналась, что Алмазы забрали с Земли именно по этой причине. — ... Пожалуйста, не сердись — сказала она, дрожа, сидя в гамаке. Прошло много времени после захода солнца. Её слова казались тяжелыми и обремененными чувством вины. Она только что проснулась от очередного кошмара. — Но я не хочу держать это в секрете от тебя. — Стивонни? — Обеспокоенно ответила Ляпис. —...Мама-мама Стивена была розовым Алмазом. Наступила долгая, пустая тишина. Роза Кварц... это был Розовый Алмаз? Углубляясь в эти размышления Ляпис и не заметила, как губа скрутилась. Это не может быть правдой. Это не может быть правдой. — Ляпис? — сказала Стивонни. Её голос дрожал. Ляпис сделала то, что никто не ожидал. Она засмеялась. Стивонни была замешательстве. Ляпис практически кудахтала от полной нелепости всего этого. В голове не укладывалось то, что Розовый Алмаз подняла Восстание против себя. Наконец она перестала смеяться, и чувство вины нахлынуло новой волной. Когда она взглянула на обеспокоенное выражение лица Стивонни. Она вздохнула. — Извини, — сказала она, - это просто... это смешно. Все это время мы думали, строили теории. — Да, я знаю — ответила Стивонни — Я думала, что слишком. Я имею в виду, всю Войну ... я думала, что это было против Розового Алмаза, а потом оказалось, что Розовый Алмаз подняла Восстание против себя же. — Я тоже иногда затрудняюсь понимать. — Потерла голову Стивонни. Ляпис кивнула. — Итак, — сказала она — я просто хочу знать... как? Стивонни объяснила все эти приключения Стивена в Хоумворлде, их видение на тропической Луне и приключения мальчика в воспоминаниях Жемчуг. Она описала последний разговор между Жемчуг и Розовой перед фальшивым расколом Алмаза. Несколько раз она останавливалась и плакала. Ляпис не могла не отвлечься, наблюдая, как она плачет. Ляпис чувствовала себя очень неудобно. В конце концов: девушка завершила свой рассказ. — Стивонни? — позвала Ляпис. — Да? — Твоя мама отстой. Наступила долгая пауза, и Ляпис мысленно прокляла себя. Она знала, что сказала не то. О чем она думала, как она могла...? Наконец, Стивонни засмеялась. Это был не смешок, а глубокий смех примямяком из живота. Вскоре Ляпис присоединилась к её заразительному смеху, и они обе хихикали, пока не заплакали, долго в темноте старого командного пункта. — Ляпис, — сказала Стивонни, как только их совместная истерика утихла — Я так рада, что ты здесь.