Их истории

      День перед последним концертом был слишком насыщенным. Мы как будто попали в начало пути. И если ребятам, которые вернулись, это было в радость, нам финалистам хотелось покоя. Поэтому, когда я вижу, как Майер висит на Максе, мне хочется помочь ему, увести эту надоедливую особу. Макс и так слишком устал, может и не выдержать. Но потом вижу, как он вроде искренне смеётся над её шутками и обнимает, так не по-дружески. Обнимает как женщину, которая влечёт, меня так никогда не обнимал. И тогда я понимаю, что, совсем скоро, и он не обнимет меня даже как друга, не поцелует в лоб на ночь. А я даже не знала, как смогу засыпать без этих ритуалов, нашей дружбы. Я больше не могла видеть Майер рядом со Свободой, поэтому покинула всех ребят, а никто даже не заметил.       Иногда думаю, что без Макса я бы не продержалась бы тут так долго. Да и в коллективе я предпочитала молчать, так легче их узнать. И от этих мыслей стало очень горько. Неужели Кристина Кошелева никто без Макса Свободы. Мне было больно и за своими размышлениями я не заметила, как в репетиционную зашёл Серёжа. Конечно, я ожидала другого человека, но, кажется, он был занят другой, той которую мог хотеть в любых смыслах, не боясь осуждений. — Крис, не знал, что ты тут. Думал, что ты с ребятами. — Захотелось немного отдохнуть, у них слишком много энергии. — Или реальная причина, в одном мартовском коте. — Я не понимаю, о чем ты говоришь, Серёжа. Я, правда, устала и у меня нет сил думать о том, что ты меня в чем-то обвиняешь. — Я не обвиняю, просто понять тебя пытаюсь. То, что я видел здесь, никак не ладится с картинкой в твоих сетях. Не хочу, чтобы он потом разочаровался. Сама не хуже меня знаешь, что ранимый слишком, пусть и ублюдок. — Вот именно, ты вроде взрослый, а не понимаешь, что картинка это не человек, не спорю, что никогда не была обделена мужским вниманием, но не думаю, что из-за моей красоты, он должен разочароваться. Думаешь, я тут все это время играла. Место может свое не заслуженно занимаю, так ты скажи не стесняйся — Не мне говорить про места на этом проекте, я только друга защитить пытаюсь. И да тебе идёт злиться, больше чем скрывать все в себе. Так ты хотя бы живой выглядишь.       Мне так много хотелось ему ответить, но он уже вышел. Мне хотелось выть от беспомощности. Обидно, что даже он считал, что не я влюблена в Анисимова, а тот ранимый ублюдок в меня. Для меня же все было ясно давно, возможно Макс и находил во мне поддержку, спасение, вдохновение, но он точно не любил меня, и это даже, не потому что просто не умел, а из-за того, что не привлекала я его, как девушка. И от этого хотелось выть, вот только не привыкла о своих чувствах кричать.       Тут мои размышление прервал Макс, он был не один, с ним была Майер, которую он целовал. Они даже не заметили меня. А я больше не могла, не могла все это чувствовать. Я выбежала из репетиционной, нет слез не было. Была пустота, будто все мои чувства взорвались и исчезли. Уже спокойно я вернулась ко всем ребятам, даже смогла натянуть улыбку. Никто этого даже не заметил. Это было даже иронично, Сережа считал, что я сломаю его друга, но все произошло наоборот. Свободы с Майер не было около двух часов, нет я, конечно, не считала минуту, не ждала, когда они выйдут. Макс пришел первым, он был слегка помят, но доволен, улыбался так искренне. Он подошел ко мне и попытался меня обнять, но мне было противно, он больше не имел права касаться меня, не после того, что он сделал. Я убираю его руки и ухожу в единственное место, где нет камер, я иду на курилку, в этот момент впервые жалею, что не курю.       Он приходит туда через пару минут, думаю успевает спросить у plc, что случилось.  — Мартышка, что случилось? Я могу тебе помочь? — Ты итак сделал слишком много — я пытаюсь выйти, но он не дает мне этого сделать. — Не-а ты не выйдешь пока не расскажешь, кто тебя обидел. Это Родион опять со своими шутками к тебе лезет? — Макс, хватит. Я устала, ясно? У меня нет сил больше играть во всю эту «дружбу». Я хочу домой, там никто не требует у меня всех этих чувств. Никто не говорит, что не верит в мою искренность. И там меня любят…       Я понимала, что еще немного и у меня начнется истерика. А в таком состоянии держать все эмоции и чувства под контролем было почти невозможно. Но впервые в жизни я не хотела держать все это в себе. Наоборот хотелось, чтобы Макс знал, как он делает мне больно. Чтобы все они знали, что я тоже человек, который влюбляется, чувствует и разбивается от всех этих событий.       Пытаюсь перевести дыхание, а он просто молчит и смотрит на меня. Раньше я бы обязательно смутилась от этого взгляда, но сейчас… я просто смотрю также, позволяю запомнить себе каждый изгиб, чтобы потом, когда все это закончится, рисовать его ночами. Думаю, я бы смогла собрать выставку из работ с его лицом, вот только, это никому не нужно.       Мы молчим еще какое-то время, уверена, что все ребята нас уже потеряли. Но никто не решается разрушить этот момент. Мы продолжаем всматриваться в глаза друг друга, тонем и на помощь звать, даже не думаем. Именно этот момент будет душить меня ночами, когда в следующий раз Анисимов произнесет это приторно-сладкое мы просто друзья. Он берет меня за руку, показывая, что вот он рядом, готовый всегда оказать поддержку. Но не понимает нифига, что мне уже лечиться надо от влюбленности в него, его запах. Но я не одергиваю руку, наоборот сжимаю его еще сильней, может хоть так поймет, что у меня там внутри происходит из-за него. И он аккуратно решается на следующий шаг, притягивает меня к себе и носом зарывается в мои волосы. И я вдыхаю такой родной аромат, но понимаю, что Макс теперь не только морем пахнет, но и корицей, которую так любит Майер. Меня всю пробирает, от его прикосновений становится больно. Будто ожоги на мне оставляет. И я отхожу от него, бросая одну единственную фразу — Море с корицей ужасное сочетание, но тебе даже это идет.       Он не выходит следом, кажется, понял наконец-то, что Крис влюблена и не в Сережу или Музыку, а в него. А он любить не умеет, только сочетать несочетаемое получается…