Wounds and Scars

      Наверное, Эдит с самого детства была ребёнком скорее депрессивным, чем оптимистичным. Психологи ещё называют таких людей меланхоликами. Она тяжело переносила конфликты, могла подолгу обдумывать всякие травмирующие ситуации и заниматься самоанализом. А безумная рефлексия, присущая этой девочке, казалось, ещё больше вредила её и без того хрупкому душевному состоянию. Ещё в раннем возрасте после тяжёлых ссор с матерью, Эдит заимела привычку периодически расчесывать себе руки до покраснений. Но по-настоящему жуткие обороты её самобичевание набрало в уже более поздние годы.       Это началось прямо после тех ужасных похорон, когда уже далеко не маленькой и вполне сформировавшейся Эдит впервые пришлось столкнуться со смертью. В тот пасмурный ноябрьский день в холодную бездушную землю медленно опускали гроб с телом её близкой подруги, совсем недавно решившейся свести счеты с жизнью.       Эдит помнила её бледное, истощенное серьёзным пищевым расстройством тело с той мягкой улыбкой и навсегда замершим на её лице покоем. Вокруг бродили люди, периодически донимая безутешную мать своими словами соболезнования. И никому не было дело до потерянной и почти что убитой девочки, что так пусто и отстранёно вглядывалась в лицо ещё несколько дней назад живой девушки.       Её жизнь была не простой. Тяжёлое генетическое заболевание, неполная семья, депрессия — окончательно и бесповоротно лишившая её шансов на достойное будущее. В последнее время Эдина подруга была уж совсем плоха и, если быть откровенной, девушка давно подозревала, что этим дело и кончится…       И всё же, сколько бы вы не готовили себя к чьей-либо смерти, едва ли вы сможете принять это «достойно». Но с Эдит случилось нечто большее, чем простая истерика или траурная печаль. Эта смерть заставила шестнадцатилетнюю девочку осознать всю обреченность и безысходность жизни и ощутить на собственной шкуре всю степень людской слабости. «Люди — хрупкие создания», — произнесла про себя Эдит, укладывая букет из десяти белоснежных роз на свежую могилу. — «Надеюсь, твои мучения закончились»       Всю церемонию она молчала, не в силах выдавить из себя ни звука. Она даже не плакала, просто стояла в стороне, обдумывая произошедшее событие. Депрессия пришла к ней уже дома, где обыденная реальность с силой стала давить на неё со всех сторон. «Может оно и к лучшему, что она умерла? Теперь у тебя не будет этого груза на сердце», — случайно бросил ей кто-то из одноклассников. И Эдит в тот раз разревелась пуще прежнего.       Она ведь пыталась, пыталась помочь ей. Вот только, похоже, в мире оказалось слишком много вещей, над которыми люди не властны. И именно не вынеся мыслей об этой гнетущей безнадёжности и неотвратимости судьбы, Эдит впервые взяла в руки канцелярский нож, в попытке хоть как-то заглушить эту боль.       С тех пор она перестала плакать на людях, охладела к миру и отстранилась от него, погрузившись в учебу и работу. А всю свою боль, все свои не пережитые эмоции Эдит вымещала на собственном теле.

***

      Эдит сидела на полу своей белоснежной ванной, поджав под себя ноги, и равнодушно разглядывала кафельные плитки на стенах, крутя между пальцев то самое лезвие, что использовала в тот день, когда решилась притащить андроида к себе домой.       Одна секунда и новый порез уже красуется среди старых шрамов.       Это было уже почти привычкой. Такой механической и монотонной. Она бралась за лезвие, когда сил терпеть уже не оставалось, и делала это невероятно спокойно и плавно.       Осознание того, насколько близка оказалась Эдит к тому самому состоянию в котором находилась её подруга в последние недели своей жизни пришло к ней лет в двадцать, когда для устройства на работу ей пришлось проходить медкомиссию. «Как не дать людям узнать о своей маленькой проблеме» — стало «любимой» игрой Эдит ещё с того самого дня, когда она впервые взялась за это дело. Но к врачам было ходить особенно трудно. Обычно простой обмотки рук бинтами и наигранно печального «порезалась», брошенного в адрес любопытных врачей, хватало. Но в тот раз педиатр ей попалась уж слишком настырная. И страх быть раскрытой настолько сильно овладел девушкой, что она была готова в суд подать на эту женщину. Полчаса она кричала на неё так, как не кричала раньше никогда. Прямо как её мать, что также совершенно не умела держать себя в руках в подобных ситуациях. — Всё бы отдала, чтобы ничего не чувствовать, — произнесла девушка, в очередной раз проводя лезвием по коже.       Неизвестно, сколько минут и часов она просидела бы там и насколько глубокими стали бы её порезы к концу привычного «ритуала», если бы её не вывел из прострации неожиданный звонок в дверь.       Поначалу Эдит открывать и не собиралась. Друзей у неё не было, Шеррон предупредила бы, если бы собиралась зайти… И всё же, кто-то упрямо и назойливо продолжал терроризировать её несчастный дверной звонок. — Я знаю, что вы там, мисс. Откройте, пожалуйста, — послышалось из-за двери.       Девушку словно холодным душем окатило. Она могла ожидать там кого угодно, но только не его. Зачем? Зачем он пришёл сюда сейчас?       Собрав последние силы в кулак, Эдит поднялась с пола, совсем не заботясь о своих кровоточащих ранах. Прежде чем подойти к двери, она зачем-то в спешке попыталась оттереть растёкшуюся тушь со своих глаз и даже натянуть на себя маску серьёзности и уверенности в себе. И, сделав глубокий вздох, провернула защёлку. — Добрый вечер, — хрипловатым голосом поприветствовала она андроида, высунув голову в приоткрытую дверь. — Простите за беспокойство, — нервно начал Саймон, судорожно оглядываясь, — нам с вами срочно нужно поговорить. — Прости, пожалуйста, но я сегодня немного не в духе, — Эдит даже выдавила из себя улыбку.       Парень на секунду замолчал. Его взгляд зацепился за измазанную кровью ногу, что Эдит выставила перед дверью. — С вами всё в порядке? — серьезно спросил он. — В полном, — всё так же неискренне улыбаясь, ответила Эдит. — Я могу зайти? — Нет, — резко возразила девушка, вмиг став серьезной. В этот момент Саймон разглядел кровь ещё и на её шее, после чего глубоко вздохнул и с силой толкнул дверь вперёд.       Она должна была бы накричать на парня за такую наглость, но что-то опять смутило её в его чрезмерно живых глазах.       Плавно отведя окровавленные руки за спину, словно надеясь, что он всё-таки не успел ничего заметить, она стыдливо отвернула голову в сторону и немая слеза покатилась на её щеке.       Ей было стыдно. Очень стыдно перед ним.       Но андроид оказался более стрессоустойчивым, чем думала Эдит. Отправив девушку на кухню, Саймон помчался в ванную искать по ящикам аптечку и уже через минуту сидел перед девушкой на стуле, смачивая ватный диск перекисью водорода. — Будет щипать, — он подтянул руку девушки ближе к себе и принялся обрабатывать порезы. А Эдит и глазом не моргнула. — Вы так спокойны… — удивился парень, доставая из коробки бинт. — Только сейчас заметил, как пуста ваша квартира. В ней словно никто и не живёт. — Ваш диагноз? — неожиданно спросила юрист, пристально всматриваясь в лицо Саймона. Он на мгновение задумался. — Я бы сказал, что вы андроид… — Но «это» слишком человечно для машины, — перебила его Эдит, заметив, как робот вновь печально прошелся взглядом по её рукам.       Осторожно и нежно, как в своё время Эдит, он перебинтовывал ей руки, частенько поглядывая в её опухшие от слез полузакрытые глаза.       Ему безумно хотелось спросить ее, за что эта прекрасная (а она вдруг показалась ему едва ли не самым красивым человеком в мире) девушка могла сотворить с собой такое. Но предчувствие подсказывало ему, что эту тему поднимать не стоит, по крайней мере, сейчас. — Мы ведь так и не знакомы… — завязывая бантик на локте, произнёс парень. — Не туго?       Эдит, все это время пребывающая в состоянии забвения, очнулась, и устало посмотрела на андроида, мотая головой. — Меня зовут Саймон. — Эдит. Эдит Элмерз, — автоматически ответила она, — юрист из компании КиберЛайф. — Не может быть? — удивлённо посмотрел на неё парень, не веря своим ушам. — Вы работаете на них?       Она не ответила. Не знала, как. После всего случившегося Эдит уже не была уверена ни в своей работе, ни в своем, так сказать, морально-патриотическом выборе. — Зачем ты пришёл? — почёсывая перевязанную руку, спросила она. — Вы не видели, что творится на улице? КиберЛайф начало облаву на андроидов. Я знаю, что вы сделали. Они объявят на вас охоту в ближайшие часы, вам необходимо бежать. — Бежать? — Эдит шокировано уставилась на андроида, как вдруг в её памяти всплыл образ сестры с племянником. — Шеррон…       Она тут же ринулась в коридор и судорожно стала рыться по сумке в поисках телефона. Найдя гаджет, Эдит тут же разблокировала его и открыла список звонков. «Десять пропущенных вызовов от начальства…», — от этой новости сердце девушки стало биться ещё чаще. — Они могут отслеживать ваши звонки, — окликнул Эдит парень. — Пойдёмте со мной, я отведу вас в безопасное место, по дороге зайдём в телефонную будку. — В безопасное место? — бросая телефон, переспросила девушка. — К «ним»?       Эдит прекрасно понимала, как отнесутся к ней другие андроиды. Поэтому данная идея ей совсем не нравилась. Да и парню за неё могло прилететь. — Не думаю, что у нас есть выбор, — уверенно ответил ей Саймон. — Собирайтесь, прошу вас, времени мало.