Причина всех неудач

С того вечера прошло уже несколько недель. Мать Сонгю искренне верила в то, что её сын всерьёз решил научиться самообороне, поэтому даже разрешила им с Ухёном запираться, строго наказав не калечиться. Младший, правда, порой начинал себя вести немного странно. Он будто боялся чего-то, но Ким никак не мог понять, что именно беспокоит донсена. Да, ситуация сама по себе была безумно неловкой, однако никто не просил Нама становиться её инициатором, верно? Сам же Сонгю чувствовал, что всё больше привыкает к этой сумасшедшей игре. Его самовнушение давало существенные результаты, предполагаемые привлекательные черты младшего превратились в реальные, и, казалось, от той, нетрадиционной стороны их отделял лишь шаг. Но всё это разбивалось о дружбу. Никакие поцелуи, какими сладкими они бы ни были, не могли заставить Кима задуматься о чём-то большем. Неправильные мысли преследовали его двадцать четыре часа в сутки, а Ухён и вовсе превратился в своего рода запретный плод, который отчего-то хотелось распробовать. Да старший даже сравнивал себя с геем! Девушки уже утратили былую привлекательность (слишком частые разочарования не прошли бесследно), но совсем не надеющийся на их взаимность парень всё равно не мог представить себя в отношениях с лучшим другом. Наверное, и не пытался: такие эксперименты просто стали для них нормой. Сонгю было безумно интересно, как далеко они смогут зайти, хоть некоторые перспективы его и пугали. Но безграничное доверие к донсену заставляло позабыть обо всех сомнениях и позволять себя вести. Кстати, то, что Нам пытался командовать вообще во всём, старшего не особо устраивало. Он, наверное, никогда не осмелился бы так просто поцеловать друга, даже по предварительной договорённости, но сейчас, когда всё вело к переходу на новую ступень, покорность грозила неутешительными последствиями. И Ухён, впервые пригласивший Кима переночевать у себя в общежитии, тонко намекнув на интересную программу, был весьма удивлён, когда тот бескомпромиссно и прямо заявил, что будет сверху. Младший как-то совсем растерялся и даже смутился (хотя ни одна пошлая шутка не могла раньше вогнать его в краску), но возражать не стал. Сонгю предстояло подготовиться по нескольким направлениям: успокоить самого себя, побольше разузнать о самом процессе и необходимых для него вещах (те девушки, которых судьба не тронула, были сторонницами классического секса), а также выпытать у своих постоянных информаторов всё о Наме. - Чтобы Ухён дал девушке? Хён, да он скорее с тобой переспит, - расхохотался Сонёль, довольный своей шуткой. – Или с Кибомом каким-нибудь. Вы-то его друзья, вам можно доверять. А эти девушки… Они, наверное, из какой-то секты, не иначе. Ты видел, что у них на груди? Это явно устройство для высасывания мозга. Ховон только покачал головой, но уголки его губ чуть приподнялись, и Ким понял, что у Ухёна раньше точно никого не было. - Вот вы видели Сонджона с первого курса? – продолжал разглагольствовать макне, активно жестикулируя. – Даже он над этим недоразумением смеётся. Даже этот мелкий! - Да, Сонёра, не поверишь, мы видели Сонджона с первого курса, - с неким раздражением в голосе сообщил Хоя. – Он уже месяца три зависает в нашей компании. Более того, мы даже живём в одном районе и ездим вместе. Каждый день. И хён его тоже знает. Как Мёнсу тебя терпит? Они всегда начинали ссориться, забывая про уважение к позвавшему их старшему, и тому сейчас ничего не оставалось, кроме как незаметно удалиться. Иной полезной информации всё равно не предвиделось. Не у Кибома же спрашивать, в конце концов? Сонгю пришёл даже раньше, чем предполагалось, поэтому столкнулся с как раз выходящим из комнаты Кибомом. Тот сдержанно поздоровался, скептически оглядел гостя, чуть задержав взгляд на небольшом непрозрачном пакете в его руках и, помахав Ухёну рукой на прощание, гордо удалился. Старшего аж передёрнуло. - Ну, проходи, что ли. Следующие минут пятнадцать были безумно неловкими. Обычно шумный и инициативный Нам как-то совсем сжался, не решаясь начать разговор (если вообще разговор), а Сонгю усиленно концентрировался. Ну, ему так казалось. Ким вдруг осознал, что с лёгкостью может всё испортить. Он уже не особо радовался возможности руководить процессом: уж слишком много всего от него требовалось. Парень понятия не имел, как начать, как преодолеть стеснение и неловкость, как вообще вести себя. Ещё совсем недавно его ничто не заботило. Подумаешь, что в этом сложного? А сложным оказалось всё. Ухён всё-таки не был девушкой, причём ни разу (хотя ещё не известно, хорошо это или плохо). И старший, наивно надеявшийся, что долгая дружба существенно упростит ситуацию, разочаровался в своих идеях и предположениях окончательно. Процесс самонакручивания запустился совершенно незаметно. А потом младший, как раз успевший потерять терпение, а вместе с ним и страх, просто приблизился к Сонгю, останавливая свои губы в паре сантиметров от чужих и позволяя поцеловать себя. Стратегически важный пакет полетел на пол, а Ким почувствовал, как ненужные мысли постепенно покидают его. Да, он снова увлёкся, а в подсознании разрушился последний барьер, позволяя чувствам всем заправлять. Нет, даже не чувствам – ощущениям, инстинктам. Неправильность и дружба не просто взялись за руки, они совместились, окончательно стали одним неразрывным целым. Отношения перешли на ту ступень, с которой уже не могли спуститься. Это было странно, необычно, волнующе. Касаться донсена так, как ещё никогда не касался, удивляться собственной реакции на те или иные вещи, не особо задумываться об удобстве как для себя, так и для своего партнёра, забывать о волнении, не пытаться никому ничего доказать. А ещё долго шарить под кроватью в поисках пропавшего пакета, смеяться над чужими стонами, звучащими уж очень непривычно, громко причитать, в очередной раз задевая ногой слишком высокую тумбочку… Сонгю просто расслабился. Он определённо получал удовольствие от этого эксперимента. Нам и так знал все его слабые места, перед ним не нужно было стесняться, а неловкость исчезла окончательно – недели привыкания друг к другу не прошли бесследно. Парни заигрались. Больше всего Ким опасался, что не сможет смотреть в глаза младшему после произошедшего, но на деле всё оказалось даже слишком просто. Они оба лежали на спине, восстанавливая дыхание, когда Ухён предпринял неудачную попытку пошутить, а дальше темы для разговора находились сами собой. Сонёль оказался прав: у Нама действительно не было опыта с девушкой. Правда, тот утверждал, что его единственная попытка сорвалась из-за каких-то важных обстоятельств, которые так и остались секретом. Младший честно рассказал о своей боязни с кем-то знакомиться, признался, что всё это время намеренно строил из себя крутого, и Сонгю великодушно пообещал ему не злиться и не обижаться. Потом Ким заставил донсена одеться, ибо смущение постепенно начало возвращаться, и они даже съели вместе какую-то вредную солоноватую штуку, валявшуюся на половине Кибома (Ухён уверял, что она точно не отравлена и вообще принадлежит ему) и только после этого решили поспать. Сонгю лёг раньше, усиленно притворяясь спящим по хорошо проверенной методике, чтобы поторопить Нама с незавершёнными его делами и поразмышлять обо всём произошедшем в тишине и темноте, но тот совершенно не боялся нарушить чужой сон. Более того, младший даже пару раз ткнул хёна в щёку, будто пытаясь раскрыть его ложь. Ким честно решил не сдаваться до самого конца, надеясь, что от него отстанут, но произошло то, чего он никак не ожидал. - Хён, я люблю тебя. Прости меня, пожалуйста, за всё, - едва слышно прошептал Ухён, чуть сжимая плечо старшего. И внутри у Сонгю всё оборвалось. Нет, они не смогут остаться друзьями. Определённо.