Причина всех неудач

Нет, Сонгю даже не сбежал сразу. Он мужественно пережил остаток ночи, а утром молниеносно собрался и умчался в университет, сославшись на неотложные дела. Желание общаться с Ухёном как-то отпало само собой. Старший мучился весь день. А потом ещё один. И ещё. Пазл в его голове наконец-то сложился. И правда, девушки меняли своё мнение о нём только после того, как об их существовании узнавал Нам. И плевать на просьбы о прощении: неужели его донсен всерьёз считал, что всё просто так сойдёт ему с рук? Это же предательство! Это конец всему. Ким бесился ровно три дня. Ухён, словно почувствовав опасность, не смел к нему приближаться, разве что иногда провожал жалостливым и непонимающим взглядом. Впрочем, так было даже лучше. На четвёртый день Сонгю решил, что злиться бессмысленно, попробовал разобраться в ситуации. Предположения всё равно оставались предположениями, и в этом случае было просто жизненно необходимо докопаться до правды. Ким засомневался. Да, всё просто идеально сходилось. Нам всегда любил прикосновения, всегда с радостью бросал ради друга свои дела, какими бы важными они ни были. Он был единственным, кто охотно хвалил внешность Сонгю, единственным, кто упрямо защищал его перед друзьями и вообще перед кем угодно, ничуть не опасаясь насмешек или лишних проблем. Поэтому, наверное, старший и никогда не сомневался в верности донсена. Ему казалось, что их дружба нерушима. Сколько бы приятелей у них не появлялось, оба всегда сохраняли местечко в сердце друг для друга. И младший, видимо, переборщил. Для того, чтобы окончательно отбросить все сомнения, Ким планировал как-нибудь спровоцировать Ухёна, но не имел ни малейшего понятия, как это можно сделать. За эти несколько дней, впрочем, он успел познакомиться с миловидной девушкой, которая уже своей искренней симпатией подтверждала опасения Сонгю. Увы, до романтики их отношениям было уж слишком далеко. Судьбоносное столкновение произошло прямо у входа в университет. Парни едва не налетели друг на друга, поэтому изображать незнакомцев оказалось весьма проблематично. Они неловко поздоровались, и, когда Нам уже собирался уйти, старший, в голове которого вдруг созрел неплохой план, широко улыбнулся, как бы показывая свою готовность к разговору. - А у меня девушка есть, - поведал он после взаимного обмена любезностями. – Может, меня проклял гей? Если это так, то мы, кажется, сняли проклятие. Мы встречаемся уже с неделю, и пока всё хорошо. Ты не видел её? Она стала лицом того сайта, с которого ты раньше скачивал рефераты. Там был её телефон, вот мы и познакомились. Обстояло всё, естественно, совсем не так, но Ухён, как и предполагалось, тут же погрустнел. Он не отрывал взгляда от мутной и ничем не примечательной лужи, а потом сбежал при первой же возможности, изображая невероятную занятость. Теперь оставалось только дождаться звонка от тут же обо всём предупреждённой девушки. Ким даже не понимал толком, какого расклада он ожидает. Он знал младшего слишком хорошо, чтобы не суметь отличить ложь от правды, поэтому не сомневался в искренности слов, произнесённых той злополучной ночью. Наверное, основной вопрос для него заключался в факте предательства со стороны друга. За что Нам мог извиняться? Да за что угодно. Даже за свои чувства. Но Сонгю уже слишком сильно поверил в свою версию, чтобы просто поставить на ней крест. Он просто ждал, молча ждал. И девушка действительно позвонила. Только вот услышал Ким совсем не то, на что рассчитывал. - А ты как думаешь? Естественно, он мне позвонил, - рассмеялась она в трубку. – Слушай, такой странный парень. Это было безумно неловко. Он как-то нелепо объяснил, что вы друзья, поэтому он хочет со мной поговорить. Потому что тебе якобы не везёт с девушками. Честно, если бы ты меня не предупредил, я бы в жизни в это не поверила. Кто будет так делать? В общем, он спросил, нравишься ли ты мне. И как у нас вообще отношения. Вот на этом месте можно было бы уже спокойно вешать трубку, но я, следуя плану, постаралась убедить его в том, что мы с тобой созданы друг для друга. Я даже не сомневалась, что после этого он будет мне угрожать, как ты и говорил, но он вдруг попросил меня позаботиться о тебе таким грустным голосом. Знаешь, разглагольствовал на эту тему с минуту, мне его даже жалко стало. Лучше бы выяснил с ним всё, парень последнюю надежду потерял. И вот после этого ситуация в голове Кима перевернулась с ног на голову. Нет, предательство явно имело место быть, с этим и спорить было бессмысленно, но парень вдруг обнаружил в этой ситуации кое-что поважнее. Допустим, все эти годы он только и делал, что забивал на чужие чувства, хоть и мнил себя самым лучшим и внимательным другом на свете, допустим, у Ухёна просто не оставалось выбора… Даже поставить себя на его место было как-то страшно. Сонгю очень хорошо знал донсена: тот, будучи действительно неопытным в отношениях, никогда не бросался громкими словами. Если он и говорил что-то, его мнение по этому вопросу не менялось очень долго, он искренне так считал. И старший, ослеплённый злостью, полностью проигнорировал первую часть той фразы. Теперь сложился уже другой пазл. Нам очень боялся не того, что его раскроют, он просто думал, что после произошедшего любимый хён не захочет его больше видеть. И на деле оно всё так и оказалось. А ещё эта история с девушкой… Ким совершенно запутался. Принципы требовали незамедлительно выяснить отношения, оборвать все связи, поискать себе друга получше, но сердце непоколебимо стояло на своём: Ухёна бросать было категорически нельзя. Говорят же, что любовь делает из людей эгоистов? Почему бы не попытаться понять его чувства? Сонгю вспоминал об эксперименте, об этом времени, проведённом вместе, и потихоньку осознавал, что с Намом ему было хорошо. Недостаточно хорошо, чтобы просто взять и влюбиться, но теперь он понимал, что это легко достижимо. Со временем они смогли бы научиться быть счастливыми, наверное. И всё пошло бы по другому сценарию. Но предательство парень считал непростительным, посему чувства младшего всё ещё не являлись веским аргументом. А потом произошло то, что положило конец всем сомнениям. Сонгю как раз выходил из душа, растрёпывая ещё влажные волосы, когда телефон, одиноко лежащий на диване, вдруг завибрировал, оповещая о пришедшем сообщении. На экране появилось следующее: «Привет, Ким Сонгю. Тебе там, наверное, очень весело с твоей новой подружкой, поэтому я даже сначала не хотел тревожить вас, но, так уж и быть, всё же расскажу тебе об этом, а то всю жизнь потом обвинять будешь. Ты знаешь, что Ухён в нашей районной больнице? Думаю, нет. И ты при этом называешь себя другом? P.S. У него в последнее время появились суицидальные наклонности, мне даже приходилось прятать снотворное (что уж говорить о бритвах?). Ты знал? Искренне твой, Ки.» Кибом не пожалел денег на столь объёмный текст, и не зря: старший ещё никогда в жизни так сильно не пугался. Он накинул первую попавшуюся кофту и буквально вылетел из дома, хлопнув дверью. Автобус подошёл только через пятнадцать минут, и они показались парню целой вечностью чистого ада. Как, как он вообще мог? Это же Ухён, маленький мальчик с невинной и ранимой душой. Разве можно было с ним так поступать? Невесть что себе вообразил, расстроился, руки решил на себя наложить… А всё из-за кого? Всё из-за любимого хёна, всё из-за лучшего друга, который обиделся из-за каких-то там баб. Да кому они вообще нужны, когда на кону чувства донсена? Ким решил, что, если всё сложится хорошо, он больше никогда не оставит друга в одиночестве. Всё вдруг стало таким незначительным. В регистратуре очень долго не могли дать чёткий ответ, и только один из снующих туда-сюда врачей, случайно услышав имя искомого пациента, с ноткой раздражения в голосе назвал номер необходимой палаты. Сонгю уточнил у первой попавшейся медсестры дорогу и, за считанные секунды преодолев пару лестничных пролётов, оказался в тихом светлом коридоре. Отдышавшись, он хотел уже было отправиться на поиски нужной двери, но та, оказавшись совсем рядом, открылась сама, явив шокированному старшему бледного Нама. Вроде живой, целый и невредимый (никаких бинтов или даже пластырей), но безумно уставший. И хёна он увидеть никак не ожидал. - О, хён, тебе тоже сообщили? – неуверенно спросил младший, учтиво поклонившись. – Не ожидал тебя здесь увидеть, ты обычно не особо беспокоишься. Ким аж задохнулся от возмущения и уже открыл рот, чтобы в весьма грубой форме пояснить свою позицию, когда Ухён спокойно продолжил: - В палату лучше не заходи. Там сейчас Сонёль. - И что? – ещё больше удивился Сонгю, незаметно растеряв весь свой пыл. - Думаю, от него сломанной ноге Мёнсу будет больше пользы, чем от всей оравы, - хмыкнул Нам, устраиваясь поудобнее на жёстком стуле. – Сонджона он выгнал ещё днём, а заодно с ним и Хою, чтобы точно не вернулись. Дону убежал примерно тогда же, дома что-то случилось. А я Мёнсу сюда привёз ещё утром. Он крайне неудачно поскользнулся на лестнице, поэтому кость раздроблена. Ну, так сказал врач. Домой его с такими повреждениями не пустили, поэтому я подрабатывал сиделкой всё это время. Сонёль пришёл, как освободился. И, к сожалению, произошло это только минут двадцать назад. Ох, ну и капризный же он! Будто принцесса, честное слово. Чем дольше Ким слушал донсена, тем очевиднее для него становилось, что вся эта ситуация – жестокий розыгрыш Кибома, которого непременно следовало убить, расчленить, заставить оплатить моральный ущерб, а потом снова убить. Хотя эта встреча всё же была необходима. Во-первых, Сонгю только что возвысил себя в глазах всех остальных, каким-то образом умудрившись узнать о трагедии и примчаться в больницу (пусть и не с такой благородной целью). А во-вторых, он прекрасно понимал, что Ки не стал бы просто бессовестно врать во второй части сообщения, раз уж написал про больницу. Ухён действительно выглядел плохо. Лицо отощало, под глазами появились тёмные круги от недосыпа, голос чуть дрожал, и никакой уверенный тон не мог это замаскировать, а взгляд, устремлённый в пол, никак не желал подниматься на уровень чужих глаз. - Ты сейчас домой? – мягко спросил старший, почувствовав внезапное желание обнять друга. - Нет, Кибом запретил мне возвращаться, - покачал головой тот. – У него какая-то вечеринка там. Я просто посижу здесь, подожду Сонёля. - Но Сонёль может просидеть здесь всю ночь, - возразил Ким, невольно пытаясь рассчитать, как можно поместить в одну маленькую комнату общежития такое количество человек, чтобы это можно было назвать вечеринкой. – Моих родителей не будет до завтрашнего вечера, и мне немного неуютно, так что я буду рад, если ты составишь мне компанию. Да, именно так. Никаких «прости», никаких «я был не прав». Просто неуверенный шажок к примирению, но лицо младшего тут же озарила улыбка. Он часто-часто закивал, тут же вскочив на ноги, и эта его пробудившаяся детская сущность заставила Сонгю напрочь позабыть обо всех недосказанностях. - Как твоя девушка, хён? – будто невзначай поинтересовался Нам, когда они уже сидели в автобусе. - Мы расстались, - сокрушённо вздохнул старший, подавляя в себе желание рассмеяться. – Видимо, проклятие всё ещё действует. Может, нам просто нужно ещё раз это… ну… поэкспериментировать? Ухён улыбнулся ещё шире и кивнул, тут же отворачиваясь, чтобы скрыть румянец. А Сонгю просто размышлял о том, что теперь он должен будет взглянуть на их отношения с совершенно другой стороны. И тогда, возможно, эксперимент закончится именно так, как донсен того хотел.