Причина всех неудач

Попасть домой оказалось не так просто. Кофта, которую Сонгю тогда натянул на ходу, принадлежала его отцу, и в её карманах не нашлось ничего даже отдалённо напоминающего ключи. И во всём опять же было виновато упрямство Кима, с которым он доказывал матери, что код от двери его совершенно не интересует. К счастью, посиделки с этой милой женщиной не прошли даром для Ухёна, и он, покопавшись в своей памяти, легко вспомнил нужную комбинацию цифр. Старший мог только едва слышно возмущаться себе под нос, намеренно отворачиваясь, чтобы не видеть самодовольную улыбку донсена. Впрочем, это довольно быстро забылось. Парни нашли в небольшом кухонном шкафчике огромное количество пачек чипсов, снэков и прочей вредной еды, хранящейся там исключительно для них, и, вывалив это всё на журнальный столик в гостиной, расположились на диване перед телевизором, исправно показывающим обещанный ночной марафон американских фильмов. Они пролежали так несколько часов, периодически заползая друг на друга в поисках более удобной позы, а потом, расправившись с остатками пищи, всё же соизволили доползти до спальни. Сонгю великодушно позволил младшему занять половину кровати, и это был первый раз, когда он спокойно заснул рядом с Намом, ощущая приятное тепло чужого тела. Его родители, вернувшиеся почему-то рано утром, сказочно обрадовались, обнаружив давно не появлявшегося Ухёна в своей квартире. Мать тут же засуетилась и бросилась на кухню готовить завтрак, а Ким-младший получил шанс спокойно понаблюдать за многоэтапным пробуждением донсена. С сегодняшнего дня он официально начинал влюбляться. Теперь Сонгю уделял особое внимание каждому действию, каждой эмоции Нама. Он старался чаще быть рядом с младшим, касаться его при любом удобном случае, а потом тут же прислушивался к своим ощущениям. Ким всё ждал, когда же сердце начнёт биться быстрее. Связь между ними становилась всё крепче с каждым днём. Эксперимент продолжался, набирал обороты, и для старшего, только начинающего по-настоящему втягиваться, каждый момент был драгоценным. Он даже подумывал о том, чтобы завести дневник, дабы иметь возможность хоть где-то сохранить столь важные воспоминания, но быстро отбросил эту идею, попробовав однажды. И откуда взялась эта глупая сентиментальность? Сонёль, возможно, не был первым, кто что-то заподозрил, но только он рискнул высказать свои догадки вслух. - Вы, ребята, встречаетесь, да? – как бы между прочим поинтересовался он однажды, когда Сонгю и Ухён в очередной раз собирались отделиться от компании. – Вы лучше скажите, как есть. Я буду лучше о вас думать. Парни, конечно, тут же начали всё отрицать, а потом старший с неким раздражением в голосе напомнил про уважение к собственной персоне. Он смог перевести тему, но теперь даже привычный прищур Дону казался каким-то очень подозрительным, а в глазах Мёнсу, опирающегося на Сонёля из-за недавней травмы, словно читалось немое осуждение. Больше их друзья к этому разговору не возвращались, но Ким прекрасно знал, что они наверняка сплетничают о нём за его же спиной. Впрочем, это было их дело. А вещи Нама потихонечку переезжали в квартиру Сонгю. Очень медленно, одна за другой, но переезжали. Больше всего этому радовались мать старшего и Кибом, сталкиваться с которым в университете стало ещё более неловко, чем раньше. Нет, Ким прекрасно понимал, что Ки сыграл ключевую роль в их с Ухёном отношениях, но его радикальные способы неизменно вызывали приступы необъяснимого гнева. А младший упорно продолжал всем твердить, что переезжать из общежития никуда не собирается. - С Кибомом-то всё понятно, он просто хочет от меня избавиться, а тебе-то какая выгода? – возмутился он одним утром, когда хён в очередной раз предложил ему перевезти всё окончательно. – Я и так иногда у тебя ночую. Тут и кровати лишней нет. Неужели мечтаешь каждое утро просыпаться рядом со мной? Последнюю фразу Нам произнёс насмешливым тоном и даже не стал дожидаться ответа, но Сонгю думал о ней весь день. Их эксперимент длился уже очень долго, и чувства старшего всё же успели измениться за это время. Ближе к вечеру он решил сделать хоть какой-то шаг и не придумал ничего лучше, чем банально отправить следующее сообщение: «Хорошо, Нам Ухён, ты победил. Я действительно мечтаю просыпаться рядом с тобой. А ещё ты мне нравишься. Доволен?» Не мог же Ким написать, что боится, что Кибому вдруг придёт в голову соблазнить его любимого донсена? Однако уже через несколько секунд идея признаться в своих чувствах подобным образом перестала казаться ему такой хорошей. К счастью, Ухён не родился девушкой и придираться к таким мелочам не должен был. По идее. Желая хоть как-то реабилитировать себя в собственных глазах, Сонгю послал ещё одну эсэмэску: «И я знаю, что все девушки бросали меня из-за тебя, так что даже не думай об этом.» Он ничуть не удивился, обнаружив примерно через полчаса около своего дома Нама. Младший пытался скрыть счастливую улыбку, но выходило это у него не очень хорошо. Мать Сонгю тут же прибежала встречать гостя, и парням понадобилось время, чтобы отделаться от неё, но, только оставшись наедине с донсеном, Ким вдруг осознал, что понятия не имеет, что ему стоит делать или говорить. - Это было самое худшее признание в моей жизни, - нарушив тишину, усмехнулся Ухён, – но ты даже представить себе не можешь, сколько я его ждал. И старший почувствовал себя совершенно счастливым. Этим вечером дверь запирать не потребовалось. Парни просто лежали в темноте и негромко разговаривали, рассказывая всё то, в чём раньше боялись признаться. Выяснилось, к примеру, что в тот вечер, когда они впервые поцеловались, Нам убежал, потому что испугался, что не сможет себя контролировать, что вызвало у Сонгю смех и умиление одновременно. Но вот раскрывать свои способы избавления от девушек младший наотрез отказался. Правда, потом Ким всё равно выведал, что самым приличным на вид донсен давал понять, что в будущем их ждёт одно незабываемое приключение – групповой секс с парочкой геев, и после этого очень долго возмущался, ругаясь на смеющегося Ухёна. Неудивительно, что на него так странно пялились в университете. Зато им удалось вернуться в тот парк одним на редкость тёплым осенним вечером, купить мороженое и поцеловаться пару раз на лавочке, не обращая никакого внимания на прохожих. А друзья… Ну, когда-нибудь и они узнают. Когда-нибудь Мёнсу совсем перестанет хромать и изображать из себя немощного человека, потому что когда-нибудь Сонёль позволит ему на себе висеть просто так. Когда-нибудь Дону обязательно расскажет им обоим, что они уже давно сохнут друг по другу, а потом будет долго смеяться, убегая от разгневанного Ли. Когда-нибудь Кибом сможет жить в комнате один, а Сонджон с первого курса прекратит строить из себя бабника. Когда-нибудь Хое надоест быть сторонним наблюдателем, и он прямо выскажет всем и каждому своё мнение. Когда-нибудь даже семьи Намов и Кимов обо всём узнают, но это уже совсем другая история. Настолько торопилась выставить продолжение, что даже ничего не написала в конце)) У меня были планы на Мёнёлей, но сейчас они снова перебиты новым фиком по Угю. Не думаю, что мне удастся реализовать их позже, так как есть чем-то похожая идея, с этой историей никак не связанная. Надеюсь, вы меня поймёте :3 Мёнёли ведь хороши в любом виде, не так ли? Спасибо всем, кто читал, ставил лайки и комментировал. Люблю вас**