Забытая дружба

      Пока парни стояли и прожигали друг друга взглядом, в коридор вышли Женин отец и Димина мама. — Вот ты где, Жень. Я, конечно, всё понимаю, вы не виделись почти три года, но давайте отложим радость встречи на потом, — сказал Николай Сергеевич, стоя с чашкой дымящегося чая в руках, заботливо приготовленного для сына. — Жень, иди ложись. Дима никуда не денется. — Жень, ты же останешься дома ещё на некоторое время? — участливо поинтересовалась Софья Андреевна, а парень только растерянно кивнул в ответ. — Тогда вы успеете до отъезда наговориться.       Женщина заботливо подтолкнула Женю в сторону его комнаты и, забрав чай из рук Николая, пошла следом сама.       Если бы они только догадывались, что Евгению не нужно это общение с Димой, и он готов в этот же миг выбежать из квартиры, купить билет на самое ближайшее время и сесть в поезд, чтобы покинуть этот город к чертям.       Но пришлось молча плестись в свою комнату, мысленно благодаря отца и Софию Андреевну за столь своевременное появление. Приняв жаропонижающее и запив всё горячим чаем, Женя закутался в одеяло и глаза сами начали закрываться, проваливая его в беспокойный полусон, в котором мелькали кадры из прошлого.       В тот день, после очередного урока Женя спешил по коридору, направляясь в столовую, когда его окликнула одноклассница. Оля, запыхавшись, догнала его и застенчиво поинтересовалась о его планах на предстоящие выходные. Вначале он подумал, что это чья-то глупая шутка, так как представить себе даже не мог, что такая утонченная и красивая девушка может заинтересоваться таким, как он. Но после нескольких минут разговора Женя понял, что смущение и покрасневшие щёки, выдававшие нерешительность девушки, нельзя было сыграть. — Что, правой рукой уже не обойтись? — позади слышится знакомый голос, и в это же мгновение Женин рюкзак падает с плеча и оказывается в руках у Димы. — Куда ты лезешь? Только вчера ещё учился с помидорами целоваться, а сегодня решил попробовать свои умения в реальности? — по коридору пронеслись смешки ребят, а рядом стоящая Оля отошла в сторону. — Отдай, — процедил Женя, пытаясь ухватиться за рюкзак. — А ты попробуй отбери, — ухмыльнулся Дима.       Завацкий было дернулся в сторону Димы, наплевав на то, что ему может не поздоровиться, но его тут же схватили Димины дружки, выкручивая руки и не давая шевелиться. — Отдай, — пытаясь вырваться, повторил парень. — Хорошо, — ответил Морозов. — Встань на колени и поцелуй мои ботинки. — Что? — Жене показалось, что он ослышался. — Сейчас, прямо при всех, — уточнил Дима.       В эту секунду Женя видел перед собой совсем другого человека, властного, жестокого и чужого.       Устав ждать ответа, Дмитрий Морозов медленно и вальяжно дошёл к ближайшему окну и, распахнув его, выставил рюкзак на вытянутой руке за оконную раму. — Только попробуй, — крикнул Женя. На самом дне рюкзака лежал новенький сотовый телефон, подаренный отцом на день рождения, если он разобьётся, как Женя объяснит это дома? — Как скажешь, — улыбнулся Дима и отпустил лямку рюкзака.       Женя несколько минут смотрел в открытое окно, как будто надеялся на то, что его рюкзак остался висеть в воздухе, а потом перевёл взгляд на Морозова и вдруг понял, что ненавидит его. Судя по изменившемуся лицу Димы, он увидел эту ненависть в его глазах.       Когда он проснулся, температура спала, и Женя не спеша откинул одеяло в сторону. В комнате было темно, только из-за не плотно задёрнутых штор в неё попадал свет уличных фонарей, разделяя пространство на две части. Несмотря на короткий сон, в теле ещё чувствовалась усталость. Свесив ноги с кровати, он не сразу заметил фигуру, стоявшую рядом, у изголовья. — Какого хера ты тут делаешь? — хотелось закричать, но заданный вопрос вышел хриплым и тихим. — Пришёл поинтересоваться, как ты себя чувствуешь, бедняжка, — с сарказмом в голосе произнёс Дима. — Лучше не бывает. Посмотрел, теперь можешь уходить.       Дима в ответ только прислонился спиной к стене и молча разглядывал сидящего на постели парня.       Не мог же он признаться в том, что после того, как Николай любезно пошёл проводить его маму домой, он сам вызвался присмотреть за другом, которого не видел столько лет. Хотя причина заключалась совершенно в другом…       А потом, затаившись, наблюдал за ним. Слушал его хрипловатое дыхание, разглядывал в тусклом свете его волосы, упавшие на лоб и отливающие золотистым, и ему так хотелось убрать эти пряди пальцами.       Временами Женя стонал то ли в бреду лихорадки, то ли видя неприятные сны, и Дима усилием заставлял себя стоять на месте, чтобы не оказаться рядом и не успокоить. — Не хорошо так, Жень, и не вежливо таким тоном разговаривать с лучшими друзьями, — усмехнулся Дима, прислоняясь бедром к спинке кровати.       Женя понял, что они разговаривают на разных языках и ничего хорошего из этого не выйдет. Этот цирк, длившийся уже не один год и порядком поднадоевший, окончательно достал. Парень пошатываясь встал на ноги и как можно более решительно подошёл к Диме, хватая того за руку и пытаясь вытолкнуть из комнаты.        Школьные годы прошли, Женя вырос и больше не чувствовал себя забитым и всегда обиженным мальчишкой. Он давно перестал бояться Морозова. — Что ты делаешь? — Дима смеялся в голос, наблюдая за тщетными потугами парня. — Решил потренироваться в таскании тяжестей? С твоей больной головой нельзя… Ой, прости, с твоей простудой.  — Уйди сейчас же! — Женя со всей силы толкнул Диму в спину, но тот всего лишь сделал шаг вперёд, а потом резко развернулся и, перехватив Женину руку, завёл её назад, прижимая его к закрытой двери всем своим весом. — Убирайся, — хрипло прошипел Женя. — Ненавижу… — Ненавидишь, говоришь? — слова, сказанные с таким отвращением, больно цепляли Диму за живое, хотя сам он, наверное, тоже сейчас ненавидел — себя.       Невзирая на болезнь, Женя вырывался довольно сильно, и Диме приходилось развернуть его лицом к себе и ухватиться второй рукой ему за горло, не для причинения увечий, а чтобы напугать. Пристально смотря в зелёные глаза, в темноте кажущиеся почти чёрными, он искал опровержение только что сказанным словам про ненависть. Но видел лишь злобу и какую-то обречённость. Рука Димы сама сжалась сильнее на чужом горле.        Женя чувствовал, что ему уже нечем дышать, и рука, вначале только удерживающая, начинала сжиматься всё сильнее. Ему становилось страшно, потому что в глазах Димы не было сочувствия, а на губах расцветала едва заметная улыбка. Пытаясь освободиться, Женя цеплялся за чужие запястья, тянул тонкий материал рубашки на рукавах.       А Диму дурманило ощущение власти над беззащитным и податливым телом, мольба в глазах — туманила разум, и он, не задумываясь, прижался к сухим, потрескавшимся от жара, губам. Жестоко, не жалея и не нежничая. Требовательно проталкиваясь в чужой горячий рот, вынуждая сдаться. Знакомясь, лаская языком внутри. Пробуя. И вкус чужих губ сносил крышу, вынуждая потерять последние остатки разума. Несмотря на вялое Женино сопротивление, которое явно было слабое из-за шока, пытался толкнуться языком ещё глубже, сплестись, ухватить зубами. Неожиданно Жене удалось отстраниться и отвернуть голову в сторону, и в его глазах блестели застывшие слёзы. В этот момент Морозов, словно очнувшись, разжал ладонь на горле и отступил назад. В комнате было слышно только их дыхание: Димино рваное и Женино — хриплое.       Морозов смотрел, как Женя пытался вдохнуть, кашлял и давился воздухом, и осознал, что он сейчас наделал.        Не дожидаясь, пока бледный Евгений придёт в себя, Дима сделал шаг к двери и, переступая порог, замер на несколько секунд, а потом, не оборачиваясь, спешно покинул комнату и квартиру, оставляя позади себя только непонимание, а ещё хрупкого парня, который, кажется, теперь действительно его боится.