Забытая дружба

      Как только Женя услышал хлопок закрывающейся входной двери, вздохнул с облегчением и, склонившись над ванной, открыл горячую воду, переключив смеситель на душ. Подставил лицо под тёплые струи, пытаясь унять дрожь во всем теле и не замечая, как мокнет футболка. Бесполезно. Ведь трясло его вовсе не от холода.       Женя упёрся ладонями в кафель и закрыл глаза, опуская голову вниз, желая тем самым смыть все мысли и воспоминания. Через несколько минут тело Евгения начало вздрагивать, и он понял, что плачет.        Пиздец, он не позволял себе такую слабость ещё со школы. Женя почувствовал себя таким беспомощным и слабым, словно неподъёмный груз сейчас свалился на его плечи. Вода продолжала стекать по лицу, голове, пробиралась под ворот, но облегчение так и не наступало. Плюнув на одежду, Женя сел в ванну и обхватил себя руками в надежде хоть на несколько минут укрыться от внешнего мира. Плечи изредка подрагивали, и парень то и дело отчаянно тёр глаза и шмыгал носом, пока горячая вода продолжала литься на него сверху.        Женя вдруг понял, что остался совсем один, наедине со своими проблемами. Таким не поделишься с отцом или с кем-то близким, в таком даже себе сложно признаться. Он не понимал, что с ним сейчас происходит. Не знал, что ждёт его в будущем. Единственное, в чём был уверен — это в том, что не может найти правильного решения и выхода из данной ситуации, и помочь ему некому.       Как он мог позволить, чтобы с ним произошло такое? Почему не смог остановить Диму? Почему в тот самый момент чувствовал себя тем грёбаным старшеклассником, когда от одного взгляда Морозова становилось не по себе и дрожали колени? Возможно, Женя подсознательно хотел, чтобы Дима к нему прикоснулся, ведь глубоко в душе он именно этого и ждал, когда его повалили на пол в прихожей и прижали сильным телом. Евгений искал этой необычной ласки, чувствовал, что это ему нужно, понимал, что за время разлуки ничего не поменялось. Он сдавался в который раз, как и раньше, открывался перед Димой, надеялся увидеть в ответ того прежнего друга, которого знал когда-то давно в другой жизни. Но Морозов, как обычно, только пользовался случаем, чтобы унизить, чтобы показать, как Женя слаб и телом и духом.       Сейчас, когда возбуждение прошло, Женя чувствовал лишь стыд и злость на себя, потому что в случившемся виноват исключительно он сам. В очередной раз доверился, и в который раз над ним посмеялись.

***

      Морозов стоял у раскрытой форточки и курил, нервно сжимая в пальцах сигарету и стискивая зубы так, что было видно, как желваки ходили на его лице. Дима казался слишком бледным, несмотря на естественную смуглость кожи. Под глазами залегли тёмные круги, а на скулах пробивалась недельная щетина, делая его лицо ещё более мрачным.       Он уже которую ночь просыпался в холодном поту, когда ему снился практически один и тот же сон: Женя на полу в прихожей, с гримасой боли на лице и с тонкими руками, обхватившими колени, как будто парень пытался отгородиться от Димы после обжигающе обидных слов. А ведь Дима вовсе не это намеревался сказать, не хотел обидеть, всё вышло само собой. Сон всегда заканчивался одинаково. Женя уходит. Уходит навсегда из этой квартиры, из его жизни, а он, Дима, остаётся совсем один.        Каждый раз просыпаясь и распахивая глаза, Морозов пытался унять бешеное сердцебиение и, ещё не успокоившись от кошмара, вдруг понимал, что этот сон был наяву. От этого становилось тошно и больно.       Всё внутри Димы разрывалось на части, между «нормальностью», которую вдолбил ему тогда, его отец, и тем, чего на самом деле Дима всегда хотел, о чём думал, мечтал. И Морозов не знал, какой путь выбрать. Тот, где у него обычная жизнь и семья, где на него не показывают пальцем и не смеются вслед, или тот, где он будет с человеком, который действительно ему дорог, наплевав на общество и, возможно, даже на мнение родственников.       Морозов не видел Женю почти неделю, не позволяя себе даже у матери спросить, как у того дела и есть ли он вообще ещё в городе. Может, давно собрал вещи и умотал по-тихому обратно к себе. Может, опять пропадёт на несколько лет. А что тогда делать Диме? Как быть тут одному? Может ли его сон стать явью, в которой ему придётся жить и с которой придётся смириться?       Интересно, а что после случившегося Женя чувствует к Диме? Все такую же всепоглощающую ненависть или, не исключено, стал ненавидеть его ещё больше? Возможно, он презирает Диму и чувствует к нему отвращение? А может… Об этом Дима не разрешал себе думать даже в мыслях. Потому что если он ошибётся, будет больнее в сто раз.        Вся эта неизвестность продолжала изводить Морозова изо дня в день, и единственное, чего сейчас хотелось — это напиться до беспамятства, в надежде, что алкоголь поможет ему забыться и выспаться. А может быть, даже получится найти себе кого-то на ночь, чтобы потом уж точно спать беспробудным, уставшим сном. Хотя, зачем искать, есть же…       Дима вытащил телефон из заднего кармана и набрал знакомый номер. — Привет, у меня поменялись планы. — Парень сделал последнюю затяжку и затушил сигарету. — И я готов составить тебе компанию на сегодняшний вечер.       Несколько минут они с девушкой перекидывались ничего не значащими словами, и после того как договорились, что Дима за ней зайдёт, Морозов отключил телефон. «Как хорошо, что у Полининого друга сегодня день рождения — отличный шанс воплотить свой план по напиваемости и высыпаемости в действие», — подумал Дима и закрыл форточку.