Забытая дружба

      Дима смотрел на пол и видел перед собой такого хрупкого, словно стеклянного Женю, к которому если сейчас прикоснуться, то он тотчас же распадётся на сотни мелких осколков.       А Женя, не обращая внимания на Морозова, на негнущихся ногах поднялся и молча поплёлся в ванную комнату, оставив парня одного. Дима не возражал, не удерживал Женю, только взглядом следил до тех пор, пока за ним не закрылась дверь, а потом обхватил голову руками и шумно выдохнул воздух в надежде успокоиться. «На что я собственно рассчитывал?» — пронеслось в голове Димы.       Внутри с каждым вдохом росла уверенность, что не стоило этого делать, не нужно было трогать его. Дмитрий испытывал какое-то запоздалое сожаление, что не смог сдержаться, поддался своим прихотям и желаниям. Чёрт, но как же Дима хотел его! Хочет сейчас! Жар внизу живота и теснота в джинсах очень отчётливо напоминали о том, что это желание никуда не делось.        Откидывая голову назад и упираясь в стену, он закрыл глаза и накрыл лицо ладонями, постарался выровнять дыхание и успокоиться. Через несколько минут сердце начало биться спокойнее и ровнее, выброс адреналина в крови резко уменьшился. И когда разум прояснился, Диме внезапно вспомнилось то лето, из прошлого, полное разочарования и ненависти.       Сама по себе поездка к отцу не вызвала у Димы никаких эмоций, с родителем он общался крайне редко, поэтому встреча оказалась весьма ожидаемой и сдержанной.       Хотя новая семья Сергея Алексеевича приняла Диму весьма радушно. Особенно маленькая сестрёнка, Кристина, которая поначалу показалась неразговорчивой, а после не отходила от Димы ни на шаг, чему он внутренне радовался, охотно проводя с ней большую часть времени. Семья у отца оказалась довольно дружной, и на фоне царившей в его доме обстановки парень неосознанно тянулся к отцу, внимания которого ему так не хватало в детстве.       По вечерам они порой засиживались на кухне, когда Елена, новая жена отца, укладывала дочку спать, и болтали обо всём и ни о чём, стараясь заполнить хоть крохотный промежуток их упущенного общения. Дима рассказывал о том, как ему живётся с мамой, о своих успехах и драках в школе, доказывая свою правоту, и, конечно же, о своём лучшем друге, Жене, которого ему так не хватало сейчас.       В один из таких вечеров, когда маленькая говорливая Кристинка ещё не спешила в свою кровать, они пили чай на уютной кухне и болтали, казалось, ни о чём. — Дим, — Кристина отряхнула пальчики от шоколадного печенья и посмотрела на брата, глазами-блюдцами, — а у тебя есть друзья? — Конечно есть. — Много? А то папа говорит, что дружить можно со многими, а потом, когда с тобой что-то случается, они перестают быть друзьями. — Вот поэтому среди твоих друзей должен быть хотя бы один настоящий, который никогда тебя не предаст. — Дима протянул руку с салфеткой и стёр с детских губ остатки шоколада. — А у тебя есть такой? — Кристина подпёрла ладошками лицо и приготовилась слушать. — Да, Дим. Расскажи нам о своём друге, если такой есть. — Отец положил в холодильник остатки ужина и устроился с чашкой кофе у окна. — Конечно. — Дима достал из кармана бумажник, вытащил небольшое фото худенького парня с тонкими чертами лица и протянул Кристине. — Вот он. Это мой лучший друг, Женя, мы со школы дружим. — А это точно не девочка? — малышка придвинула фотографию ближе. — Нет. — Дима заулыбался, вспоминая Женю, в прошлом году тот всё лето не стригся и слегка похудел после болезни, поэтому на фото действительно был чем-то похож на девушку. — Это точно парень. Правда красивый? — Ага. — Кристина провела пальчиками по глянцевой поверхности и Дима на автомате повторил её движение, как будто лаская снимок. — Это он тут ещё фоткаться не хотел, потому такой грустный, а когда он улыбается, кажется, что светится изнутри, и ямочки у него на щеках такие милые. — А девушка у твоего Жени есть? — вставил отец каким-то напряжённым голосом, но Дима пропустил это мимо ушей. — Нет пока. — Дима подтянул фото поближе. — В прошлом году к нему из параллельного класса одна клеилась, пришлось с ней серьёзно поговорить, чтобы отстала. — А что так? — отец отставил чашку и прищурился. — Не подходит она ему. — Дима убрал фото назад в бумажник. — Это кто так решил? — Сергей Алексеевич проследил за движением сына и за тем, как фото вернулось на своё место. — Ну не Женя конечно же, он слишком стеснительный, мне пришлось решать. — Вот как… А у тебя, Дима, девушка есть? — У него друг есть, — протянула Кристинка, ничуть не сомневаясь в своей детской логике, — зачем ему девушка? — Да, у меня же есть… — Дима замолчал и уставился на отца, начиная понимать, что он сейчас сказал, и наблюдая на лице родителя смену эмоций от отвращения до ярости.       Казавшаяся идиллия рухнула в тот самый момент, когда Сергей Алексеевич всё понял, в тот момент, когда сам Дима тоже понял себя и свои чувства к другу, неосознанно выдав их на обозрение отца.

* * *

      В боку пульсировала тупая боль, с разбитого носа медленно полз кровавый ручеёк, оставляя на полу тёмные пятна, разбитая губа саднила. Спасибо, что хоть не при Кристине и Елене… — Пожалуйста, хватит, — Дима жалобно просил остановиться, стоя на коленях в своей комнате, так услужливо выделенной ему отцом. — Что ты там блеешь, щенок? — рявкнул отец, и ремень снова опустился на Димину спину, рассекая кожу. — Мужики себя так не ведут, слышишь?! — Еще один удар.       Дима зажмурился, сжался от боли, вся спина горела огнем, под кожей покалывало и ныло. — Так и знал, что эта сучка воспитает тебя жалкой девкой, позволив ей растить тебя все эти годы! Ты, пидорское ничтожество! Жалкий урод! Вот кто ты!       Он схватил Диму за волосы и потянул его голову назад, чтобы посмотреть ему в глаза, кожу под волосами тут же пронзила резкая боль. Парня замутило и тошнота подкатила к горлу, когда он почувствовал исходящий от Сергея Алексеевича запах пива и сигарет. — А теперь послушай меня, — шипел мужчина сквозь зубы. — Я воспитаю из тебя настоящего мужчину, а не давалку! И я надеюсь, ты запомнишь этот урок на всю оставшуюся жизнь, ублюдок!       Будто в подтверждение своих слов отец наотмашь ударил кулаком под рёбра, и Дима завалился на пол, ударяясь лицом, задевая уже распухшую губу, на языке снова чувствовался вязкий, металлический привкус крови. Все тело свело от боли, но Дима хранил молчание, чтобы не злить отца ещё больше, лишь изредка вздрагивая от беззвучных слез. Может быть, отец действительно прав и такие чувства к другу неправильные, не мужские? А разве Дима хочет быть тем, на кого будут показывать пальцем, кого будут пинать в подворотнях? А девушки? Дима представил, как его обсуждают в коридорах школы, как самые видные красавицы-старшеклассницы смеются ему в лицо. Нет, Дима не хотел такой жизни для себя. Отец прав. Это неправильно. — Я понял тебя… — сплёвывая на пол, прохрипел парень, и занесённая рука с ремнём остановилась. — Я буду настоящим мужчиной, таким, как ты хочешь.       Нужно прекратить весь этот спектакль до прихода Елены и маленькой Кристины, а ещё выдумать для них байку, куда можно вписать разбитое лицо. — Понял, говоришь? — голос отца тоже хрипел. — Что же ты должен сделать? — Я больше не буду общаться с Евгением, никогда, обещаю тебе… — Вот и правильно. У твоего друга слишком пидорская рожа и ему не место рядом с тобой. — Да, пап. — Дима скрутился на полу и прикрыл глаза, сквозь шум в ушах едва услышав, как за отцом закрылась дверь.