Олег. Без соли. Без сахара.

      Олег любил поспать до обеда. Встать, раскрыть окно, вдохнуть полной грудью свежий воздух, сделать небольшую зарядку. Съесть на кухне что-нибудь вкусное и питательное, обязательно мясное, и вернуться в кровать. Понежиться там до вечера, съесть на кухне что-нибудь легкое, вроде творога, и лечь спать. Все дни напролет бы так жил.       Школа и мать были против. А будильник с ними заодно.       Полусонный Олег сидел на табурете и дожевывал бутерброд, пока Анастасия Никитична шумела в ванной феном.       Завтрак — единственное, чем занималась родительница из домашних дел. Все силы уходили на работу и с этой работы вернуться, чтобы вечером упасть на диван и включить телевизор. И Олег ел хлеб с колбасой, хотя фаст-фуд терпеть не мог. Запивал кефиром, оставляющим каемку возле губ. Тут же слизывал белые усы и понимал, что надо бы побриться. Терпеть не мог лишнюю растительность на лице. Сразу же мыл стакан и тарелку, на которой лежали бутерброды, потому что имел привычку. Вытирал вафельным полотенцем и ставил в посудный шкаф. Убирал крошки со стола одноразовым полотенцем. Шел одеваться, потому что был в одних трусах.       В это время мать успевала одеться, накраситься, надушиться, причесаться, обуться, разуться, вернуться в комнату за сумкой, снова обуться и спасти мир.       — Олежа, я пошла! Не опаздывай!       — Пока, мам! — отзывался из своей комнаты парень. Он любил это слово — «мама». И хотя Анастасия Никитична сказала ему, что он может звать ее Настя, Олег отказался. Он хотел обрести семью, называть кого-то родным человеком. Пусть не по крови.       В школе он досыпал на переменах. Раньше было хуже, потому что одноклассники галдели, задавали вопросы по домашней работе и просто приставали с болтовней. Но уже выпускной класс, Перечинского доставали редко и только от большой скуки. Реакция у того была на их тычки неинтересная. Просто поднять глаза и молча смотреть на посмевшего его разбудить.       Глаза в глаза.       Обычно Олега будил только звонок на урок.       На больших переменах он обедал в столовой. Запивал таблетку от гастрита. Смотрел в окно на то, как веселятся младшеклассники во дворе школы. Проводил время в туалете, потому что тошнило и мучила изжога.       Во время физкультуры отсиживался на скамейке запасных. На намеки преподавателя мотал головой и с извиняющимся видом указывал на живот. С неохотой и большой натяжкой сдавал нормативы. Больше всего любил качать пресс, потому что можно притвориться уставшим и лежать на мате.       После уроков ждал друга из параллельного класса. Артем всегда опаздывал минут на двадцать.       Но сегодня Тимофеев пришел к воротам раньше. Он знал, откуда появится друг и, едва заметив знакомую футболку, стал махать рукой, привлекая внимание.       — Ты че так рано? — подходя, заметил Перечинский.       — Синий кит, Олежа, — хлопнул его по плечу и пошел следом друг, — вот кого ты мне напоминаешь.       — Долго думал, — хмыкнул тот.       Обычно они шли в интернет-клуб к знакомому Артема и играли по сетевой в рпг. Либо к кому-нибудь в гости, где вкусно кормят и знают о проблеме с желудком Олега. Или гуляли по району, обсуждая последние новости.       — Нет, ты реально будто под водой живешь и не знаешь, что в мире творится! — не выдержал Тимофеев.       — Это же не у меня отец — депутат. — Пожал плечами его приятель. — Я и телек не смотрю. Чего дергаться, если я ничего не могу изменить?       — Но на митинг-то ты пойдешь со мной? — у парня давно проснулся манипуляторский тон.       — Да, почему бы нет? Если дубинками бить не будут, — добавил Олег.       Напоследок Артем напомнил о митинге, сказал не опаздывать, поиграл бровями и скрылся за подъездной дверью люкс-многоэтажки. А Перечинский пошел домой.       Он не ждал, что мать вернется рано, ведь сегодня решался вопрос об ее стажировке в Америке. То ли Штаты, то ли Канада, Олег так и не понял из сбивчивого рассказа. На один год.       Еще пару дней — и квартира полностью в распоряжении Олега. От этой мысли становилось хорошо. Он даже может пропускать некоторые уроки, где все равно не проверяли посещаемость. Даже мог притвориться больным и не ходить вообще неделю. И лежать, лежать, лежать. Как следует отдохнуть от всей этой школьной никому не нужной суеты.       Говоря о будущем, Перечинский решил поступать на заочное отделение, только не решил — куда. На банкира? Экономиста? Управленца? Комплекс-безопасность? Дизайн он и так знает. О, заочное — это мечта, почему в школах нет заочного обучения? Выучил — пришел — контрольную написал — свободен. Не надо просиживать пять часов за неудобными столами на неудобных стульях. А во время обучения можно заняться фрилансом и не сидеть у матери на шее. Олег и сейчас не сидел без дела по вечерам, но мало, мало. Уроки ведь никто не отменял и тройки расстраивают маму. Вот и крутись как хочешь.       Но год… целый год свободы. О, как это греет душу.       Дома он смыл с себя грязь, побрился и насухо вытерся. Набрал в ванную и ведра воды, потому что грозили на два дня отключить снабжение. Приготовил обед и ужин: суп, жаркое из курицы, салат и компот из замороженных ягод. Солить не стал, потому что сам ел дома без соли, а мать сколько надо, столько себе насыпет. Сменил полотенце на трусы, сверху надел летние шорты. Принялся за геометрию, потому что она нравилась ему больше географии, где как обычно надо будет прочесть страниц двадцать и что-нибудь еще творчески сделать. А напрягать музу за бесплатно Олег не любил.       Включил на старом компьютере плей-лист с Аэросмитом — под них доказывать теоремы и находить икс приятнее, чем в тишине. В середине "Can't Stop Lovin' You" раздался лязг замка. Входная дверь открылась.       — Привет, мам! — крикнул, не отвлекаясь от решения, парень. Он сидел с прямой спиной, как приучил себя еще два года назад. И за почерком следил, чтобы привередливая математичка не задавала лишних вопросов.       — Олежа, мы дома! — раздалось в ответ вместе с шумом.       — Олежа? — кто-то тихо усмехнулся из прихожей. — Твой сладкий пирожок?       — Разувайся, куда пошел?!       «Мы» ничуть не удивило Олега. Он был внутренне готов к тому, что однажды мама захочет серьезных отношений и приведет в дом мужчину. Но комментарий его задел.       Встав, Перечинский надел футболку и вышел в зал знакомиться. Там уже стояла Анастасия Никитична и незнакомец в полицейской форме.       — Олежа, накроешь на стол? — попросила Настя, снимая пиджак и бросая на диван.       — Это твой сынок или домохозяйка, а? — оценивающе оглядел парня мужчина, падая на сидение рядом с пиджаком. — Ты из-за него такая вся такая кисейная, аж жуть берет, брр!       — Рот захлопнул! — скомандовала женщина, повернувшись к нему. — Свою мерзкую натуру можешь при себе оставить?       — Все-все! — поднял руки мужчина.       Олег был уже на кухне. Он нарезал хлеб и колбасу, выложив красиво на блюдцах. Разлил суп, поставил тарелки на специальные подставки. Добавил столовые приборы. И безуспешно старался не делать преждевременных выводов. Но это был выбор матери, а сам Олег собирался съехать после поступления в ВУЗ. Скорее всего, мать представит своего избранника и скажет, что к нему можно обратиться за помощью в случае чего.       — Вот это поляна! — сказал незнакомец, увидев сервировку стола. — Будь у меня такой сын, я, может, и не женился никогда!       Олег занял табурет, оставив места на диване матери и ее мужчине.       — Олежа, а ты молишься перед едой? — задал вопрос тот и начал размешивать горку сметаны с супом.       — Нет, — смутился парень. — А вы?       Мужчина неприятно расхохотался, не выпуская ложку из рук.       — А ты забавный, Олежка! — он указал ею на обескураженного школьника.       Анастасия тем временем не теряла времени зря на пустую болтовню, а только успевала наполнять ложку и закусывать хлебом.       И потянулась за солью.       — Хорош себе эту белую смерть сыпать! — мужчина отобрал у Насти солонку и поставил подальше. — В супе и так уже есть соль!       — Там нету, — с набитым ртом опять потянулась за желанной баночкой женщина.       — Как нету? — переспросил ее друг.       — Олежа не кладет соль никуда, дай мне! — скомандовала та и трижды потрясла солонкой над блюдом.       — Пацан заботится о твоем здоровье, а ты? — хмыкнул мужчина и продолжил есть.       — Олежа у меня вообще золото, не то, что ты, — последовал ответ. — Тебе вообще можно в форме есть?       — Ты соскучилась по тем временам, когда видела меня без трусов? — опошлил незнакомец.       — Трусы — часть формы, что ли?       — Так ты все-таки хочешь, чтобы я разделся?       Олег ел, не поднимая глаз из тарелки. Медленно пережевывал. Быть свидетелем ссоры интимного характера ему не доставляло удовольствия.       — А добавка есть, Олежка? — поставив тарелку на стол, после того, как вылил остатки супа себе в рот, спросил мужчина.       — Там жаркое еще с салатом. И морс. — Сообщил парень. Ему не только не нравились разговоры, которые проводили эти двое, ему не нравилась сама атмосфера, этот человек, его повадки и прозвище «Олежка». Ноль баллов.       — Вот это да! — откинулся на спинку дивана тот. — Не иначе, как от отца тебе твоя домохозяйственность досталась. Не от этой же, — он посмотрел на Анастасию, доедающую третий бутерброд с колбасой.       Олег встал и убрал грязные тарелки в раковину, достал новые и наполнил вторым блюдом. Воткнул в салатницу три ложки. Поставил на стол стаканы с напитком из ягод.       — Как в столовой: первое, второе и компот, — прокомментировал гость и сам же посмеялся. Отпил. И полностью выпил морс.       — Фух! — наполнив желудок, Анастасия Никитична отодвинулась от стола и не до конца подавила отрыжку. — Прости, Олежа.       Олег специально положил себе маленькую порцию, чтобы не остаться самым последним едоком. Но последние куски пришлось проглатывать, не жуя.       — В общем, это мой брат, СергЕЙ. — Икнула Настя и запила сообщение напитком.       — Брат? Я думал, вы… — Олег посмотрел на мужчину.       — Ты думал, я ее хахаль? — расхохотался тот.       — Олеж, ты можешь звать его просто Сергей, даже если он будет вы… пендриваться. Помнишь, я рассказывала, что уеду в США на год? Ты будешь о нем заботиться. Следить, чтобы он не забу… не ушел в запой и не потерял работу.       Парень мысленно прикинул размах черной дыры, в которую угодил.       — А мне ты сказала следить, чтобы Олежка вовремя просыпался и ходил в школу. А потом мы будем писать друг на друга доносы, — Сергей подмигнул школьнику.       — Да, следите друг за другом, пока меня здесь не будет, я хоть отдохну от слежки за вами обоими! — выговорилась женщина, закидывая ногу на ногу. — Я по скайпу буду каждый вечер звонить, только попробуйте мне оба не ответить!       — Да езжай ты уже поскорее в свою Америку, не пропадем, ты только…       — Олежа переезжает к тебе.       — В смысле? — осекся гость.       — В каком еще… смысле тебе надо услышать? — проглотив мат, выразилась его сестра. — У тебя двухкомнатная квартира, поместитесь.       — Пошли-ка на балкон выйдем, побалакаем, — поднялся мужчина и направился в зал.       Олег остался один. Убрал со стола грязную посуду и остатки салата. Когда раковина опустела, выполоскал губку от моющего средства и положил на подложку. Вытер руки о вафельное полотенце.       Ситуация ему не нравилась. Но оставалось только смириться. В конце концов, мать их обоих знает как облупленных, уговорить ее будет крайне сложно, да он и не умеет. Вся надежда на новоявленного дядю. Откуда он вообще взялся и почему раньше не появлялся? Почему мать о нем не рассказывала?       — Мы только банду повязали, в которую меня внедрили, а ты мне такую свинью подкладываешь! — раздалось из зала.       — Уверена, у тебя в банде была очень веселая жизнь! Хорошо, живи, как хочешь, но только сделай так, чтобы утром мой сын вставал, а вечером — ложился спать! И не дай бог…       — Я понял! Пусть притаскивает свое барахло ко мне завтра после шести, — мимо кухни прошел Сергей и, присев в прихожей на пуф, начал обуваться.       — Люблю с тобой иметь дело, — Настя вышла за ним из зала и оперлась на косяк.       Гость вышел из квартиры, не попрощавшись. И с ним вся олегова надежда угасла.       Женщина повернулась к стоящему в проеме кухни сыну.       — Надеюсь, тебя все устраивает? — с нажимом произнесла она.       Олег натянул улыбку и кивнул. Анастасия обняла парня.       — Прости меня, что я так вот уезжаю на целую вечность и оставляю тебя с ним. Я знала, что ты с ним не поладишь. Но у вас есть одно сходство. Оба едите без сахара и соли.       — Все будет хорошо, мам. Год — это всего лишь 365 дней.       В комнате играл «Dream on», когда он вернулся. Ждала геометрия. Олег оглядел комнату, прикидывая, что можно будет забрать. Он сможет в любое время вернуться в эту квартиру, главное же — засыпать и просыпаться в той. Но не ездить же каждый раз неизвестно куда, может, через весь город, ради какой-нибудь мелочи?       — Мам! А где дядя Сергей живет? — парень почувствовал желание добавить «дядя», потому что тот, если судить по внешности, как минимум лет на семь старше.       — Напротив, — раздалось в ответ сквозь звук телевизора.       — В доме напротив? — удивился Олег.       — В семьдесят второй.       Перечинские жили в семьдесят третьей квартире.       — А мне действительно необходимо спать в его квартире? — поборов изумление, спросил парень из своей комнаты.       — Да. — Последовал ответ.       «Ну по крайней мере, никакое барахло собирать не надо», — отметил про себя Олег.