Олег. Без соли. Без сахара.

      На первом же уроке Олега вызвали к доске отвечать теорему.       Отвечать перед всем классом парень любил. Приятно, когда говоришь правильные вещи и все тебя слушают. На несколько минут вроде как сам становишься учителем. Кого-то спасаешь от позорной двойки. И никаких лишних волнений. Но сам Олег никогда не вызывался. Полежать на парте было еще приятнее, пускай даже на такой неудобной.       — Что и требовалось доказать, — закончил парень любимой фразой учительницы.       — Молодец, — та что-то отметила в журнале и вновь начала просматривать список. — А следующим у нас пойдет…       Перечинский вернулся на место и опустил голову на сложенные руки. Вчера до часу ночи выполнял задание по географии, потому что мать то и дело задавала вопросы и просила что-то найти. Ванну пришлось набирать еще раз, потому что Анастасия Никитична забыла об объявлении в подъезде. Олег дал несколько обещаний, пару даже невыполнимых, лишь бы остудить материнские нервы. Получив взамен телефон Сергея, ключи от его квартиры, наставления и поцелуй на ночь. Проснулся более вымотанным, чем обычно. Матери в квартире уже не было. В холодильнике лежали бутерброды в целлофане.       Жуя хлеб с колбасой, Олег размышлял, что готовить придется теперь ради новоявленного дяди. Нашел в столешнице несколько тар с крышками и сложил остатки вчерашнего. Может, Сергей тоже не откажется от еды с собой? Не пропадать же. Готовил-то на двоих.       Звонок в квартиру напротив был старый, мелодичный. Олег позвонил дважды с минутной паузой. Банки пришлось придерживать подбородком. В глазке металлической двери мигнул зрачок.       Открывший дверь молча уставился на Олега. Форменная рубашка с короткими рукавами была расстегнута. Ремня на штанах не было.       — Возьмете с собой? — произнес парень.       — А с тобой можно иметь дело, заходи, — усмехающийся Сергей прошел внутрь квартиры. — Кухня прямо.       Олег бы предпочел просто оставить еду у порога и уйти, но пришлось разуваться. Неожиданно, но грязные вещи не валялись на полу и мебели, кружки не толпились на столах и мусорная корзина не была забита доверху. Потом Олег вспомнил, что дядя вроде как только на днях вернулся с какого-то задания.       Кухня была таких же размеров, что и в квартире Перечинских. Также буквой «Г» располагался гарнитур, а вместо дивана и двух табуретов к столу было приставлено четыре пластиковых стула.       — Садись, — Сергей просто переставил стул позади себя, загородив выход. — Перекушу и отвезу тебя, куда там тебе надо.       Школьник присел на стул в углу и в который раз понял, что терпеть не может вещи из пластика. Дядя тем временем отвинтил крышки и вылил в тарелки содержимое банок. Вытащил ложку из настольного органайзера.       — Ну, приятного мне аппетита!       «Хорошо, что разогрел», — мысленно отметил про себя Олег, глядя на него.       — Так в какой ты учишься, говоришь? — хлюпая, поинтересовался мужчина.       — Сто шестая на Каширинском, — ответил. — Рядом с гипермаркетом «Семейка».       — А я шестьдесят третью закончил, — похвалился Сергей, доставая из хлебницы булку и отламывая кусок. — Потом — в юристы. А ты куда собираешься поступать? Или работать пойдешь?       — Не решил еще.       — Подружка-то есть? — усмехнулся собеседник, посмотрев на парня.       — Я гей.       Ложка со звоном отскочила и, ударившись о края тарелки, полетела на пол. Сергей выпучил глаза на парня под ее звяканье. Тот выдержал взгляд.       — Так, собирайся, поехали, — поднялся Сергей, отодвигая стул.       Олег с облегчением выбрался из пластикового плена.       В машине ехали молча. На зеркале покачивались маленькие боксерские перчатки, а на панели был закреплен ароматизатор. Сергей скурил до последней капли никотина две сигареты. Пристегнутый Олег провожал взглядом здания, людей, деревья, собак. Думал, как бы он сообщил новость, если бы не вчерашняя вечерняя головомойка. В машине думалось приятнее, чем на пластмассовом стуле.       Например, никак. Зачем вообще Сергею было знать? Для парня признаться другому парню в том, что он гей — все равно, что мужчине сказать женщине, что он не женат. Сразу направляет мысли в определенное русло. Олегу даже не пришлось привлекать фантазию, чтобы понять, как тот разнервничался. Напряжение чувствовалось в воздухе, в резких движениях.       — Было уже? — подал голос водитель.       — …Нет, — выйдя из ступора, признался школьник.       — Дрочишь на мужские порнухи, значит, — продолжил Сергей, затянувшись и выпустив дым.       Олег закрыл ладонью глаза.       — Да, бывает, — отойдя от приступа фейспалма, произнес парень с натянутой улыбкой.       Сергей сильнее приоткрыл окно со своей стороны и выбросил окурок.       — Давно понял? — ветер из щели ерошил его темные волосы.       — Послушайте, я пошутил, окей? — посмотрел на Сергея школьник. — Не знал, что вы так к этому серьезно отнесетесь.       — То есть шутить о геях — это новая мода среди молодежи такая, да? — мельком взглянул на пассажира тот.       — Ну сами представьте, как это выглядит: парень приходит к мужику и кормит его, — произнес Олег, повысив тон. — Пусть и мать ему сказала это сделать, он не обязан.       — Если меня вкусно кормят, мне похую, кто. — Прозвучало в ответ.       Олег вернулся к просмотру окрестностей, смущенный, что не смог переубедить человека. Он никогда не любил навязывать свое мнение. Ну, в любом случае, конца света не произошло. Лишний раз дядя светить сосками не будет и на том спасибо.       Перечинский лежал на парте и вспоминал, какое лицо было у Сергея, когда тот услышал «шутку». Он был зол? Просто удивлен? Презирал? Сколько времени потребуется двадцатипятилетнему мужику, чтобы понять, что домогательств не будет? Дядя был совсем не во вкусе Олега. У него была своя красота, на любителя, он не был симпатичным. Вдобавок много курил, а Перечинский терпеть не любил запах табака.       После уроков Олег отправил смс Артему, чтобы тот его не ждал, и направился прямиком домой. Англичанка потеряла где-то рассудок и задала перевести целый рассказ до следующего урока.       В своей квартире парень наконец расслабился. И пускай, что спать придется в другой. Теперь это место полностью его. Его дом, его крепость, его убежище.       Олег включил компьютер и запустил плейлист с «Thirty seconds to mars». Полил цветы водой из ванны. Протер пыль, пропылесосил ковры в комнатах. Отмыл зеркала в шкафу и в ванной от жирных пятен. Сменил постельное белье. Перевел четверть текста. Посмотрел на часы и понял, что ждать некого. Никто не придет.       Открыл дверь в квартиру напротив и вошел. Здесь пахло иначе, не как дома. Олег понял, что никогда не сможет чувствовать себя здесь комфортно. Слишком душно, несмотря на открытые окна.       Перечинский принес пылесос и ведро воды и занялся уборкой. Ковры, столы, книжные полки, углы, где трепетали паутины, скрупулезно возвращая вещи на свои места после снятия пыли. Завтрак со стола вылил в унитаз, почистил унитаз. Принес банки с едой и поставил в холодильник. Убрал хлеб со стола, не нашел одноразовых полотенец, принес из дома, вытер со стола крошки. Заглянул в морозильник и обнаружил просроченные пельмени. Выбросил.       Он даже на секунду не предположил, что не всем нравятся, когда кто-то приходит и наводит порядки в их домах без спроса. Независимо от намерений. Просто видел, что не так, и делал. Возвращаться не хотелось. Ни к домашнему заданию, ни к дизайнерской работе, ни к свободе, ни к включенному компьютеру. Олег просто сидел на диване в зале и смотрел на черный экран телевизора — на свое отражение. Себя в чужой обстановке.       Успев оценить все комнаты, Перечинский понял, что спать ему — на этом самом диване. И в темноте глядеть на красную лампочку телевизора или в стену, на пестрые обои. В квартире ощутимо не хватало чего-нибудь живого. Собаки или растений. Тоскливо. Одиноко. Хорошо, хоть диван удобный и раскладной.       А время — девятый час. Парень запрокинул голову и посмотрел на полоток. Натяжной. И там тоже отражение. Его, дивана, ковра, плазменного телевизора, шкафа с книгами и гардеробом, тумбочки с двд-проигрывателем, напольной лампы, штор. Арки в прихожую и двери в спальню.       Устав от безделья, Олег поднялся, забрал принесенные вещи. В квартире играл «Attack». Словно был кто-то еще, кроме парня. Вздох вырвался сам собой. Когда этот чертов дядя вернется?       Под звуки «Hurricane» продолжил переводить текст, вбивая неизвестные слова в гугл-переводчик. Переключил на «Beatuful Lie». Вписал новые слова в специальный словарик, который обязательно проверит учительница английского. Проверил электронную почту, удалил спам. Подточил карандаши канцелярским ножом, выбросил опилки. Бросился к двери, когда услышал лязг в замке входной двери.       — Все собрал, недогей-домохозяйка? — Вошел Сергей в майке, штанах и шлепанцах поверх носков. Провернул пальцем связку ключей. — Если нет — у тебя проблемы. Настя позвонит через минуту.       Дослушав, парень поспешил в комнату, сгреб с кровати подушку, одеяло, завернул в простынь, вынес на лестничную клетку, пройдя мимо Сергея — прямиком в чужую квартиру.       Дядя вошел в зал, когда Олег уже разложил диван и застилал его белой простыней.       — Да вот твой ненаглядный Олежа, — Сергей развернул смартфон экраном к парню. — Целый и непростреленный.       Парень увидел маму на фоне ночного неба.       — Привет, ты где? — он замер одним коленом на диване.       — Олежа, я в снятой квартире на балконе! Долетела хорошо, кормили как обычно, ну ты знаешь эту самолетскую еду, — она высунула язык и ткнула двумя пальцами в шею. — Олежа, зато тут такие звезды ночью, ты только глянь! — весь экран на пару секунд заняла темнота, где было сложно разглядеть хоть что-то сияющее. — Я попробовала «сердце дракона» или «яйцо дракона», не помню, короче, как это называется, вкус так себе, конечно. Как ты?       — Нормально… — попытался улыбнуться Олег.       — Старая кошелка, ты подцепила себе богатого папика? — снова развернул к себе экран Сергей.       — Сына мне верни, зачем мне твоя небритая рожа во весь экран, придурок! — раздалось из динамика.       Сергей показал фак и отодвинул экран подальше.       — Тебе отчетливо видна моя позиция?.. — поинтересовался он. — Мой-то все равно больше.       — Главное — не размер, а количество, но у меня вторая рука занята. Завтра пойду к местному колдуну и закажу, что у тебя пиписька не стояла! Ты меня потом умолять на коленях будешь! Олежу меня дай быстра!       — Давай ты завтра сходишь к колдуну и закажешь, чтоб у меня по четыре часа стояло, как штык, тогда дам, — Сергей поковырял в ухе мизинцем и растер между пальцами — Быстро клянись, пока зарядка не кончилась.       — Весь день — на двенадцать часов, а теперь дай мне сына!       — Только быстро, я не держатель для смартфона, — предупредил дядя и развернул экран.       — Олежа, держись! — Анастасия Никитична показала большой палец. — Если сможешь ужиться год с таким… как он — никакие преграды тебе не помеха.       — Да все в порядке, — пожал плечом парень, уже успевший перенести подушку и одеяла с подоконника на место для ночлега.       — Не обижай Серегу, он тебе еще пригодится. И не только в качестве хомячка. Завтра еще позвоню. Целую, милый! — мама послала воздушный поцелуй и, помахав рукой, отключила связь.       — Все, можешь проваливать в свою хату, — развернул к себе экран мужчина и сбросил приложение из списка активных.       — А можно остаться? — замер Олег.       — Извини, я мальчиков не заказывал, — тяжелым взглядом посмотрел на него Сергей, улыбаясь одним краем рта. — А вот девочки скоро подъедут. Нет, если хочешь, то оставайся, конечно. Мы отлично проведем время. А ты послушаешь.       — Нет, спасибо, — выдавил из себя парень и свернул постельное в один большой куль. Взвалив его на плечо, обулся в оставленные тапочки у дверей и покинул квартиру.       В семьдесят третьей звучал «Was it a dream». Зло бросив на свою кровать вещи, парень выключил звук и отключил компьютер. Невидящим взглядом уставился на разложенные тетради-учебники и подточенные карандаши. Осознав, что давно уже сжимает кулаки, расслабил пальцы и сложил школьные принадлежности в рюкзак. Все равно не было ни сил, ни желания заниматься учебой.       Застелил постель, выключил во всей квартире свет, разделся и лег. Несмотря на смятость-перемятость, новое белье пахло приятно и было свежим. А своя кровать всегда удобнее чужого дивана. Только вот некому было ворочаться в смежной комнате.