Олег. Без соли. Без сахара.

— Я сам принесу. — Сергей прошел мимо друга. — Ты куда собрался? В магазин? — тот смотрел на обувающего тапки Егорова. Хозяин соседской квартиры захлопнул за собой входную дверь. Дмитрий Иванович сел на кухонный диван и перевел взгляд на Олега. — Да… — протянул мужчина. — Тебе хоть шестнадцать-то есть? — Есть. И я не собираюсь на него заявлять, — парень скрестил на груди руки. — Если проболтаешься — Сереге пизда, — Дима положил свои на ребро кухонного дивана. — Предупреждаю: отомстит. — Не надо мне угрожать. Он меня не понял. Я правда его люблю. — Парень, — Дмитрий переложил руки на стол, — неужели я должен тебе объяснять разницу между «хочу» и «люблю»? Может, тебе захотелось новых ощущений? — Че вы мне устроили тут сеанс психологии? — это бесшумно вернулся и застыл в коридоре Сергей с тремя бутылками водки. — Все — в зал! Будем смотреть футбол. Как все нормальные мужики, а не голубые креветки! — Ты откуда? Неужели стащил из своей хаты вещдоки? — следом в гостиную пошел его коллега. — Не стащил, а одолжил. Слыш там, Поперечинский, неси стопки и закуску! На троих! Олег почесал затылок и, достав мясо из духовки, нарезал его на порции. Добавил к нему на каждую из трех тарелок салат. — О, а мы думаем, чего ты так долго, — сказал вернувшийся на кухню Дмитрий и унёс коробки с тарелками на них. Перечинский поставил тару и приборы на столик у дивана и сел на свободное место. По телевизору шел футбольный матч и двое по бокам с банками пива в руках от него не отрывались. — Вот, Олежка, приобщайся. А то одну гейскую порнуху смотришь. — Сергей отхлебнул. — В следующее воскресенье на природу рванём, да, Димон? Шашлыки, баня, бабёнки… Ты пообещал! — Пообещал-пообещал, — проворчал тот. — Дров на тебя не напасёшься потом. Только без бабёнок, меня жена убьёт. Перечинский молча ел своё мясо, поглядывая на игроков. Ему нравилось, как играли шведы, он решил болеть за них. Но судя по возгласам мужчин, те больше уважали Аргентину, хотя ее игроки вели игру хуже. Возможно, это был один из вариантов мазохизма, когда удовольствие и азарт получают с поражением. Ну или обычно аргентинцы играли по-другому. Пиво закончилось. Дима приступил к мясу, а Егоров достал из открытой коробки треугольник пиццы и откусил. — Сказали бы, что хотели пиццу. Я бы приготовил. — Пробормотал Олег, глядя на кружочки колбасы и помидоров на оставшейся части. — Нахуя мне три пиццы? Эти бы съесть. — Жуя, ответил Сергей. — Покупать бы не пришлось, старая идиотина, — наливая себе водки, произнёс коллега. — Олежка заботится о тебе, готовит, стирает, убирает за тобой. Любит, короче. А ты деньги разбазариваешь на эту хуету химозную. — Во-первых, с чего ты взял, что он стирает и убирает за мной, во-вторых, мои деньги я трачу и буду тратить на что хочу! — последнее он прокричал в потолок. — Давайте закончим с этими «Олежками», — попросил Перечинский. — Ха-ха! Смотри-ка, программирование реальности открылось! — обрадовался Егоров и откусил от треугольника еще. — Это всё футбол. Будем чаще смотреть. — За него, — Дима сделал вид, что чокнулся с телевизором, выпил и закусил помидоркой. — Давай говори, что тебе еще не нравится! — переложив кусок в другую руку, Сергей толкнул плечом племянника. — Это ничего не изменит, но я хоть буду знать. — Куда давить, — добавил коллега. — Блять, сука, весь план в жопе из-за тебя! За что я тебя вообще терплю? — воскликнул мужчина. — Я твоя первая школьная любовь! — пошутил его друг. — Сер-мать-его-гей! И ты мне изменил с молодым и перспективным. Каков подлец! Каков наглец! — Ты первым мне изменил, женившись! Эй, пельмень, ты чего? Олег сидел, прикрывая живот руками, с гримасой боли. — Сука… — протянул он и поплелся за аптечкой в свою комнату. — А ну куда! — его дернул за руку вскочивший Сергей и поволок в другую сторону. — Никаких нурофенов до больницы! — Какой, блять, больницы, ты пьян! — крикнул Дмитрий, доставая сотовый. — Я вызову скорую, сиди, пока бед не натворил! Олег сел на пол, уперся руками в него, из открытого рта капала слюна. — Бля… А ну поднимайся, давай нормально тебя положим! — дядя поднял племянника на плечо и перенёс на диван. — Обезбол нельзя. — Да обезбол тут не поможет. Алё, девушка, у нас острая боль в животе, надо бригаду, пока чего не вышло. Давайте вы будете тут эти вопросы задавать! Нет, парню лет шестнадцать. Не знаю я его дату рождения! Перечинский Олег, отчества тоже не знаю. Гагарина тридцать семь, семьдесят три. И давайте побыстрее! — Дмитрий аж поднялся от напряжения. Сбросил вызов. — Всё, едут! Надо потерпеть немного. — До больницы — десять минут езды, я бы довёз нормально, — сказал сидящий Сергей, в чью руку вцепился беспокойный Олег. — А в больнице ты бы как оправдывался, что пьяным за руль полез? Терпи, Олег, ща в к врачам поедешь, там тебе наркоз дадут, аппендикс вырежут, обезболят как следует… — Блять, как же долго! — закричал Перечинский.

***

Парень лежал после операции в палате на койке. Два единственных соседа ушли за передачками, было время посещений. Олегу не хотелось никуда перемещаться: всё тело ныло, под повязками на животе чесалось и болело. «Так скучно… Скорее бы всё это закончилось…», — мысли тянулись, как расплавленный сыр. Дверь открылась и Перечинский сперва решил, что вернулись его соседи по палате — хоть не одному куковать, — но ошибся. Быстро осмотревшись, Анастасия Никитична остановила взгляд на сыне и бросилась к нему. Следом вошёл Сергей с белым пакетом. — Вот он, мой беспечный сынуля! — женщина поцеловала заулыбавшегося юношу в щеку и села на его койку. — Пропустил все приёмы таблеток, ага? — Ну что, болезный? Язва! Обеспечил ты себе медотвод от армейки, молодец, так держать! — положив пакет в ноги Олега, Егоров занял стул. — И коньяк твой пригодился. Надо же на лапу доктору дать. — Я думал, вы не придёте… — морщась, Перечинский приподнялся и попытался сесть. — Ну еще бы я не пришла, скажешь тоже. — Настя придержала его за плечи и, поправив подушку, уложила парня на неё. — Или ты, может, девочку какую-то ждёшь? — Девочку, ага, без груди и с членом, — съязвил дядя. — Ты свои шутки из своей жопы достаешь, что ли? — посмотрела на него сестра. — А мне он сразу признался. — Похвастался Сергей. — И в любви потом еще признался. Жить, говорит, без тебя не могу! — Да? И что ты сделал? — решила подыграть Перечинская, подделав интерес. — Ничего не сделал, — потерев шею, сказал Егоров. — Я вообще не по малолеткам. И я тем более по бабам. — Что ты сделал? — Настя продолжила на него смотреть, но уже насторожено. — Мам, он ничего… — Помолчи. — Женщина на юношу и не взглянула. — Что ты сделал с моим сыном, паскуда? Если ты сейчас мне не скажешь, я вытрясу из тебя последние мозги, тварь… — У нас был секс, — избегая взгляда родственницы, ответил мужчина. — Это было спонтанно и ни одному не понравилось. — А, ну слава богу, не понравилось, — выдохнула Анастасия и, вскочив, со всего маху зарядила кулаком по лицу брата. А потом схватила его за грудки. — Ты это думал, я скажу? Не понравилось — значит не считово? Значит не растлил малолетнего?! — Ему семнадцать лет, он может трахаться с кем хочет, дура! — тот встал и схватил ее за плечи в ответ. — Нечего из меня педофила делать на всю больницу! — Перестаньте! — поднявшись с кровати, парень подскочил к родственникам и развел их локтями в стороны. — Хватит. Мам! Я был не против. Я правда признался ему, я сам виноват, а он был пьян и не соображал. — Сука, как ты мог?! — женщина села на кровать и уткнулась в ладони лицом. — Я доверила тебе сына, а ты ни от бутылки удержаться не мог, ни хуй в штанах удержать! Меня не было одну неделю! Пидор ебучий, Сер-ёбаный-в-рот-гей… Она вскочила и оттеснила собой юношу от Сергея. — Не смей больше с ним общаться. Я не разрешаю. Олег, ты понял меня? Этот подонок… Как только ты оправишься, мы вместе улетим в штаты. Ты меня понял, ответь. — Мам, я тебя понял… — держась за живот, Перечинский сел на кровать и откинулся на подушку. — В пакете — продукты, вещи, твой телефон и зарядка. Разбери, съешь или поделись с кем-нибудь. А ты пошли со мной. Кинув последний взгляд на племянника, Егоров удалился следом за сестрой.

***

Раздался звонок, и Олег пошёл открывать, прикрыв дверь в гостиную. — Хэллоу, май диар фрэнд! — заявила Женя в оранжевой толстовке и джинсах, проходя мимо вжавшегося в стену парня. Он закрыл дверь и тут же получил коробку с пирожными. — Раз уж мы сегодня не в кафе, я зашла в кондитерскую. Надеюсь, не прогадала? — девушка сняла кроссовки и застыла в коридоре у закрытой двери. — А что там? — Мама с кем-то по скайпу общается, пошли на кухню, — парень опередил знакомую и поставил коробку на стол. Включил электрический чайник. — Мне нельзя жирное, поэтому я только чай с тобой выпью. — Как ты? — девушка уселась на диван. — Уже лучше, спасибо, — Перечинский сел на другую боковину. — Зарастаю. — Да ты совсем не зарастаешь! Может, чуть-чуть волосы подрезать надо. Но это мой вкус, я не навязываю. — Наверное, уже там схожу в парикмахерскую. — А как ты успел всё доделать? Ты ж не один день в больнице лежал, — Женя облокотилась на стол и подперла голову рукой. — Мне мама помогла, она тоже дизайнер. Это неправильно, конечно, — стыдливо потупил взгляд Олег. — Но ситуация экстренная. Я больше постараюсь не затягивать до последнего. — Эх, да это нормально, не парься. — Евгения посмотрела по сторонам. — Кстати, у вас клёвая кухня. Прямо как на уроках технологии учили. Цвета должны быть яркие, чтобы заряжать на весь день. — Два года назад сменили. У мамы большой заказ был. Потом она затеяла ремонт, многое поменяла. Жили в моей комнате, там всё осталось по-прежнему. Девушка нахмурилась и посмотрела на потолок. — Насколько я помню, она тебе не родная мать. И ты спокойно с ней спал в одной кровати? — Тогда я и подумал… В общем, мне не нравятся женщины. — В смысле? — Женя оторвала голову от ладони. — Ты же вот мне рассказывал… Ах, ты! Ты наврал, что это она! — Ну да. — Дернул плечом юноша. — А ты пассив или актив? Принимающий или наоборот? — заинтересовалась гостья. — Звучит одинаково не очень. — Он встал, чтобы достать кружки, маленькую ложку, блюдца и пакетированный чай. — Ты же будешь чёрный без ничего? — Буду-буду, но ты от темы-то не уходи, — улыбнулась девушка. — Что у вас было? Было же? Ты говорил про один раз. — Почему тебя это так заводит? — смутился Перечинский, наливая кипяток по кружкам. — Ты что, это ж запретный плод! — Задумалась программист. — Хотя, конечно, давно уже не запретный. Но всё же это нестандарно. Ну Олег, ну расскажи! — Один раз и было. После нашего разговора, я собрался повторить, да в желудке возникла дыра. — Перечинский переставил приготовленное на стол. — Да и вообще, не знаю, как бы я его уломал. Я тогда вообще не думал, что буду делать, когда он придёт. Так что и так, и так бы ничего не было. Уголки губ Жени уползли вниз. Она вскрыла коробку и переложила пироженку на блюдце. — Вот блин. А теперь ты уедешь, и у вас вообще всё заглохнет. — Взяв ложечку, надломила слоями выложенный бисквит и отправила кусочек в рот. Олег дул на свой чай. — А мама твоя в курсе ваших дел? — вот и половина пирожного уже съедена. — Уже да. Расстроилась. — Парень сделал небольшой глоток. — Всё тайное когда-нибудь становится явным, — философски заметила девушка. — Ну ничего, вот уедешь, там найдешь кого-нибудь симпатичного и богатого, и не сильно старого. Лет двадцати. Юноша смотрел в кружку и молчал. Гостья доедала сладкое. — Ну поговори со мной, Олег! — не выдержала она. — Возрази мне, скажи, что у тебя любовь одна на всю жизнь. — Я не знаю. Когда-нибудь, возможно, я и разлюблю. Но сейчас мне хреново. — Тогда скажи матери, что не хочешь уезжать. Тебя же твой дядя опекал? Пусть и дальше опекает… Или погоди. Неужели твой дядя — тот самый!.. — Ага. — Совсем поник парень. И вдруг усмехнулся. — У тебя феноменальная женская интуиция. — А знаешь что? Тебе как восемнадцать будет, ты вернись к нему сюда. Вряд ли твоя мама сможет возразить, зная, что ты уже совершеннолетний. — Женя съела последнюю крошку и запила чаем. — Ты её не знаешь, она меня до смерти опекать будет. — Так если она не видит, что ты способен на взвешенные и ответственные решения, то так и будет. Постарайся её переубедить. Ты уже сам зарабатываешь, это плюс. — Кивнула девушка и улыбнулась. — Побольше вовлеченности, побольше активности, побольше заинтересованности — и ты заработаешь её доверие. А потом она смирится с твоим выбором. Выше нос, салага! — Надеюсь. — Посмотрел на неё Перечинский. — Пирожные очень вкусные, как-нибудь попробуй хоть кусочек. — Гостья поднялась. — Мне пора идти, наверное, всё равно не знаю, о чём с тобой еще разговаривать. Не о погоде же. Держи хвост пистолетом и выпусти меня из этого красно-оранжевого плена. Закрыв за гостьей дверь, Олег прошёл в гостиную. — Твоя подруга ушла? Иди с бабушкой поздоровайся, — предложила Анастасия, откинувшаяся на спинку дивана. Перед ней на столике стоял ноутбук. — Здравствуйте, Мария Леонидовна, — парень присел рядом с приемной матерью, глядя в окно скайпа. Там на пол-экрана виднелось лицо и плечи его бабушки — полной пенсионерки с короткими волосами. — Ну привет-привет, охальник. Ты что несносный делаешь? — принялась она отчитывать. — Ты зачем мать позоришь? Ты думаешь, раз она тебе не родная, так её позорить можно? Да совесть у тебя есть, дубина, или… Олег закрыл крышку ноута. — Да, чет она разошлась, — отметила Настя. — Не думала, что она так отреагирует. — А с какой целью ты ей об этом рассказала тогда? — вздохнул ее сын. — Хотела посоветоваться. Поделиться. Другим же не расскажешь. Она вроде спокойно выслушала, а тут ты пришёл и она взорвалась. — Бабушка-бомба. — Пойдет теперь за тебя свечки ставить. — Это опасно, фитиль ж загорится. — Ну-ка ша так про свою бабушку говорить. О, уже звонит. — Анастасия Никитична тыкнула на соединение. — Беги, Олежа, беги. — Вспышка справа! — парень поспешил в свою комнату.

***

В аэропорт пришли провожать Перечинского Лёха и Артём. — Пиздец, я сейчас усну, — пожаловался Алексей. — Час ночи, время детское, — посмотрел на наручные часы Тимофеев и, отправив в рот чипсину, захрустел. — Через десять минут объявят посадку. — Сразу видно — мажор, покупать еду в аэропорту, — Храмушкин полез к другу в пакет с чипсами. — Но-но! Смотри, не замажорься от меня. Олежон, вы где жить-то будете? — Где-нибудь на берегу атлантического океана. Чтоб я драил окна от соли как проклятый. — Ай, молодца. Знает же, я желаю ему только самого лучшего. Если не получится с дизайном, пойдешь в клининг. Я смотрел видос один. Там тетка убирает дома. Там столько хлама! Без работы не останешься. — В ответ желаю тебе пойти на гинеколога и чтоб к тебе ходили одни бабульки. — Вот ты Олежон Падлович. — Антонович. А у тебя из-за этого детей не будет, не бывает детей у Артёмов. — Нахер они мне нужны. Так ты школу, получается, закончишь американскую? — Выходит так. — Олег протёр глаза. — Еще целый учебный год впереди. Инглиш, ду ю спик ит, мазафака? — А потом куда? — прожевав очередную чипсину, спросил Лёха. — Какой-нибудь зэ инститьют оф дезигн? Я вот в армейку пойду с моими оценками. Это вам с Русланом повезло. — А что с ним? — напрягся Перечинский. — Он рассказывал, ему короч позвонили и сказал явиться на обследование. Он там этот шланг с камерой глотал, потом говорят: «Нельзя тебе в армейку, желудок не выдержит тамошних харчей» и написали справку. Ходит, светится, аж бесит. — Ага, сам врач нашёл его номер в телефонной книге и позвонил. Это твой Егоров постарался? — спросил у Олега Тимофеев, комкая пакет из-под снеков. — Фамилию я ему не говорил. Как бы он узнал, о ком речь? — И ты телефон из рук не выпускал? Я ж передал, чтоб он тебе тогда перезвонил. Ну-ка глянь принятые вызовы. — Ой да пох на Руслана, надо было меня выручать, а не этого выебона, — Алексей потянулся и качнулся из стороны в сторону. — Хотя может хоть там схудну чуток. — Да куда ж ты денешься. Похудеешь, подкачаешься, девчонку себе найдешь. Это вот Олежон у нас синий кит с поломанным ультразвуком. Все зовёт да не дозовётся. На Олега напал ступор. — Кстати, поздравляю, — похлопал по плечу Лёха Артёма. — Я ж теперь знаком с сыном мэра. — Ну что вы, не стоит оваций! У меня всё равно ниче не поменялось в жизни. Ну подумаешь больше власти, денег и девок. Подумаешь, в мед буду поступать по блату. Подумаешь… — А можешь присмотреть за одним человеком? — проснулся Перечинский. — За кем это? — удивился Тёма. — За моим дядей. — А что с ним? Ему кто-то угрожает? Он же вроде сам мент. — Ну чтобы никаких слухов не ходило и всякое… — стушевался его друг. — Да расслабься, найму детектива. — Артём стукнул в плечо Олега. — Буду благодарен. Объявили начало посадки на рейс, парни пожали друг другу руки, двое пошли к выходу, а один — искать Анастасию Никитичну. Уже в самолете он глянет в телефоне последние вызовы и убедится, что вызов абонента «Руслан» был принят. А абонент «Сергей» вне зоны доступа.

***

Спустя год Олегу снова было приятно прогуляться по гипермаркету родного города и набрать продуктов для ужина. Он решил сварить компот из облепихи и рагу с овощами и мясом. И купил также того, куда можно все приготовленное сложить. Когда компот уже остывал, а рагу было близко к готовности, в дверь позвонили. Звонок тоже пробудил внутри парня чувство ностальгии, тот пошёл смотреть в глазок. — Кто там? — Олег, это мама, — кратко и по сути. Перечинский открыл дверь и застыл в нерешительности перед женщиной, которая его родила. — Привет, — неловко сказала она. — Мне Настя сообщила, что ты приехал. Можно зайти? — Заходи, — в этот раз обошлось без объятий, и парень спокойно закрыл дверь за матерью. — Проходи на кухню. Ты голодная? — А что ты готовишь? — та, скинув вьетнамки на платформе у входа, уже заглянула под крышку. — Это типа жаркое? Я не ем мясо, к сожалению. Налей мне воды, пожалуйста. — Могу только из-под крана. Еще компот есть, несладкий. — Ой нет, — она уже и туда заглянула, — зубы потом пожелтеют, не надо. Просто воду. Екатерина Петровна устроилась на диване, глядя, как за ней ухаживает её родная кровь. Тот поставил перед ней наполненную кружку и сел на выдвинутый стул. — А что у тебя с руками? Это заразно? — обеспокоенно сказала гостья. — Нет. Я просто… часто их мою, — Олег почесал тыл ладони. — А кремом мне не нравится мазаться, он жирный. — Есть на водной основе, он хорошо впитывается, к тому же экономно расходуется, — Катя полезла в сумочку и достала небольшой тюбик. — Вот, бери. Я себе другой куплю. Этот хороший, попробуй. — Спасибо, — Олег сжал тюбик в руке. Ему было странно осознавать, что это первый подарок, что он получил от матери за десять лет. — Буду пользоваться. — Что у тебя произошло с того, последнего разговора? Не болел ничем? — женщина придирчиво осмотрела дизайн кружки перед собой и, наконец, отпила. — У меня язва желудка. В прошлом году была операция. Теперь на более строгой диете. — Так разве тебе можно такое? — она махнула в сторону плиты. — Это и жирное мясо, и чуть не жареное, и всё такое. — Это не для меня. Точнее, не только для меня. Немного можно, — начал оправдываться юноша. — А для кого? Тут разве кто-то еще живёт, пока вас нет? — удивилась Екатерина. — Для дяди. Он мой сосед. Хочу навестить. — Понятно, — со странным выражением лица протянула гостья. — Наших девочек он давно не навещал и не вызывал. Я слышала, на него напали недавно. Одни из тех, кажется, в чьей банде он был. Спас кто-то. Тоже вроде как следил за ним, только не понятно, зачем. Мать с сыном смотрели друг на друга: она — выжидающе, он — безэмоционально. — Наверное, для таких случаев и следил, — не выдержал парень. — Ну расскажи мне, как там, в Америке? — снова отпила и едва не выронила кружку, когда зазвонил её телефон. — Да что такое? Да?.. Сейчас иду. Она встала и спрятала сотовый в чёрной сумочке под цвет платья. — Ты меня извини, видишь, в каком я виде. Надо идти на похороны. Не всё радостно в моей работе, и такое бывает. Карина обулась и вышла на лестничную клетку. — Подожди, — за ней кинулся сын со своим телефоном. — Может, обменяемся номерами? Сначала женщина растерялась, затем обрадовалась. — Конечно, — и продиктовала. Юноша сделал дозвон и они сохранили по новому контакту в записных книжках. Спустя десять минут Олег стоял у соседней двери с контейнерами в руках. Он пришёл наудачу, не особо рассчитывая застать хозяина квартиры дома, но а вдруг? Дверь открыла женщина со свертком в руках. В нём был спящий младенец с соской. — А Сергей… — растерянно сказал парень. — Сереж, — позвала незнакомка. Мужчина сменил её у входа спустя полминуты. — Привет, Сергей. А я тут наготовил. Это вам. — Вручил Олег ношу. — Вдруг у вас поесть нечего. — Как обычно: без соли и без сахара? — Усмехнулся Егоров. — Да ты заходи… — Не, мне пора. Можете не отдавать пустые контейнеры. До свидания. Он едва ли не бегом отправился открывать свою квартиру. Оказавшись за дверью, сполз по ней. Посидел немного. И пошёл заказывать билеты в Америку. Продолжение - ссылка в шапке :)