один
17 июля 2018 г., 22:40
Элисон не нравятся свои обязанности. До чёртиков, до зубного скрежета.
Элисон вообще мало что нравится. Она носит на своей мантии зелёный значок, отливающий серебром, а на нём сидит змея, извивающая своё длинное тело и сделанная из такого же металла. «Староста», написано пляшущими чёрными буквами в готическом стиле. Звучит гордо, красиво, и даёт ту маленькую власть над этими студентами, только ей этого не нужно. Хочется его оторвать от этой гладкой ткани и выбросить к чёртовой матери. К сожалению, сделать этого Элисон не может. Ей много чего нельзя делать, поэтому кинув последний раз в грязное зеркало свой безразличный взгляд и растянув губы в холодной улыбке, девушка вышла из кабины туалета. Деревянная дверь немного качнулась от тряски в поезде и с громким стуком захлопнулась. Мимо пробежали пара младшекурсников.
— Эй, малышня, а ну по аккуратнее мне здесь! — крикнула девушка удаляющимся спинам детей, что громко и весело хохотали над потерявшей равновесие блондинкой.
— Эл, — послышалось весёлое обращение таким знакомым голосом, — неужели ты разучилась стоять на ногах? — весело сообщил ей только что подошедший Тони, теребя в руках серебряный сикль.
— Не называй меня Эл, Голдштейн, — язвительно прошипела дама.
— А то что? — с усмешкой ответил парень, озорно блеснув своими голубыми глазами.
— Узнаешь, куда я засуну тебе твою монетку, — с победной ухмылкой словив в очередном полёте сикль, Элисон положила его в карман брюк. — Заканчивай свои игрульки, идём в вагон старост.
— Спокойнее, подруга, твоя агрессия сейчас сможет перевернуть этот поезд. Я не хочу оказаться на дне этого непонятного озера. — Ловко вытащив обратно свою монету, Энтони вновь подбросил её и поймал, указав головой на сверкающую поверхность воды внизу, за окном.
— Да, Тони. Берегись, я сегодня в ударе, — закатив глаза в очередной раз на глупое подмигивание её друга, девушка откинула назад мешающие обзору пряди почти белых волос, и быстрым шагом направилась вдоль коридора.
— Ты можешь хоть иногда не вести себя как зануда?
— Тебе пора смириться с тем, что я не исправлюсь.
— До этого ты в два раза меньше злилась на меня!
— Какая разница, что было до этого?
— Слушай...
— Нет, это ты меня послушай. — Девушка резко остановилась перед другом, положив руку парню на грудь, тем самым заставляя его не продолжать движение, а потом быстро одёрнув. — Людям свойственно меняться, представляешь? Если тебе нужна прежняя я, то можешь идти к Мерлину лесом, потому что я не собираюсь хоть как-то пытаться вести себя по-другому, чтобы нравится тебе. Ты мой друг, Голдштейн, а если тебе неизвестно это понятие, то могу попросить прислать обучающих книг для малышей моих родителей. — закончила девушка немного злым и печальным шёпотом.
Повисла напряжённая пауза, и где-то на задворках сознания, Элисон понимала, что была груба. Напряжение возрастало с каждой секундой, вязкое и противное, оно заполняло всё вокруг и, кажется, давило на тело. Глаза Тони лихорадочно осматривали окружение, но никак не направляли взор на стоящую перед ним девушку.
— Я не собираюсь извиняться, чтоб ты знал, — уже немного спокойнее сообщила о своих намерениях подруга.
— Тогда можешь хотя бы успокоиться и не срываться на мне каждые несколько минут, и рассказать причину своего раздражения на каждый объект. — Немного обиженно и возмущённо, а ещё очень громко, сказал Энтони.
Элисон глубоко вдохнула, от чего прядь коротких. волос немного дёрнулась, и прикрыла глаза, чтобы немного успокоиться.
— Ты действительно думаешь, что я прямо сейчас, в поезде, набитом людьми, а вместе с этим и ушами, буду рассказывать о своих проблемах? Поверь, здесь слишком много людей, которые не оставят без внимания хороший компромат на такую занозу, как я. — Медленно и очень тихо проговорила девушка, поднимая одну бровь.
— Не проблема, я временами могу быть и терпеливым.
Напряжение, что так тяготило последние минуты, резко упало, когда после этой фразы её друг тепло улыбнулся, намекая, что всё в порядке. Элисон облегчённо выдохнула, ощущая, что наконец-то смогла немного расслабиться.
— Ты даже не представляешь, как сильно мне нужен сейчас, — пряди волос, что девушка постоянно откидывает назад, снова упали ей на глаза. Они явно мешают, но она не обращает на это внимание, продолжая рассматривать сквозь них причудливую тень от оконной рамы на полу поезда.
— Ты можешь рассчитывать на меня. — И опять так же обезоруживающе улыбается, что Элисон готова рвать на себе эти чёртовы волосы.
— Пойдём в вагон старост.
***
За окном медленно темнело, и даже невозможно было разглядеть вездесущие и непрекращающиеся тучи, что постоянно так низко нависали над тобой. Поля сменялись одно за другим, на которых росли всевозможные виды растений: золотые колосья пшеницы, уже выцветшие жёлтые подсолнухи, но созревшие, что были повёрнуты к редкому солнечному свету. Элисон вздохнула и закрыла глаза от усталости. Напряжение на них было слишком высоким, поэтому она потёрла круговыми движениями веки. — Мы скоро приедем, — сообщил весело Тони. — Ага. — Согласилась девушка. Не было того радостного чувства счастья от прибытия в школу, что постоянно присутствовало перед каждым курсом. Не было этого вечного нетерпения засесть за книги по магии и изучать, впитывать в себя каждую кроху информации, помещённой в этих ровных печатных буквах, превращающихся в связные слова, предложения, строчки. Была только утомительная и серая пустота, что давила на подсознание. Иронично, не правда ли? Элисон проклинает эту темноту, навевающую отвратительные и гадкие воспоминания. Она ненавидит такую погоду, которая имеет удивительную особенность создавать атмосферу апатии, а тяжесть на душе прогрессировать. Было почти десять часов вечера, если верить наручным серебряным часам с тонким блестящим ремешком. Насколько девушка помнила, они не сбивались в последнее время. Небо было достаточно светлым на данный момент, поэтому особой непроглядной темноты на улицах не наблюдалось. Ещё бы, сегодня день летнего солнцестояния. Друзья остались и дальше веселиться в небольшом парке их района, ничем не славившимся и служащий просто для прогулок и отдыха. На небольшой площади собралось много людей для такого небольшого жилого района, как этот, но неудивительно, сегодня же самый длинный день в году. Элисон не видела смысла в этом, но всё же пошла, хотя бы ради того, чтобы развлечься, потому что редко здесь проводятся какие-то весёлые мероприятия. Да хотя бы не весёлые. Весь вечер из каких-то старых колонок играла либо спокойная и расслабляющая музыка, либо заставляла танцевать и раствориться в нотах мелодии или словах песни. Несмотря на имеющуюся технику, кто-то приносил свои инструменты для игры, или просто пел. Как остаться от этого в стороне, когда даже атмосфера располагает к открытости и возможности повеселиться? Танцы, музыка, хорошая компания — просто отличное времяпровождение. Элисон шла и глупо улыбалась, вспоминая всё, что сегодня было этим вечером. Она определённо повторила бы его. Очередной поворот, и вот, её небольшой дом уже практически рядом. Подходя всё ближе и ближе, она замечала тени и жёлтый свет лампочки из окна. Оно было чуть приоткрыто, и она отдалённо слышала ругательства и крики. На фоне лёгкости и расслабленности сзади медленно проплывало плохое предчувствие и тревога. «Не к добру» — подумалось тогда Элисон, и она была стопроцентно права. На горизонте появились первые тучи. — Я хочу отказаться от УЗМС в этом году, — сказал Тони, вырывая её из большого водоворота воспоминаний, подперев свою светлую голову ладонью. — Единственное, что я сейчас хочу, это лечь в кровать и не просыпаться как минимум лет пять, — послышался равнодушный голос от Элисон. — А я есть ещё хочу. Девушка прыснула. — Ты же недавно ел, Тони. — И всё же... — И всё же будешь терпеть до Хогвартса, всё равно немного осталось, сам говорил. — Иногда думаю, почему ты не на Рэйвэнкло, ты же подходишь по всем параметрам. А потом… — Тони посмотрел на блондинку, что изогнула свою тонкую бровь, только этим выражая свою заинтересованность, — А потом понимаю, почему. — И почему же? — язвительно спросила девушка. Энтони только загадочно улыбнулся, смотря в окно, но Элисон прекрасно знала, что он ничего не видит. — Тони, не зли меня. Парень всё равно продолжил игнорировать подругу. — Я отвлеклась из-за тебя, а ты тут строишь женщину-загадку. Либо ты продолжаешь то, о чём говорил, либо я перехожу в другое купе, к слизеринцам. — Зло проговорила Элисон, уже собираясь вставать с нагретого зелёного диванчика, но остановилась, когда услышала, что её друг сказал в спину. — Куда ты пойдёшь? Они же тебя выпрут из купе, даже не доходя до него, — слова прозвучали обречённо, но в них слышалась та маленькая дружеская забота. Девушка села обратно на диван, негромко ответив ему «ты прав». Минут 5 они сидели не проронив ни слова, пытаясь отвлечься от мыслей. — Монтгомери, — обратился кто-то к ней сзади насмешливо и надменно, в ком девушка безошибочно определила Драко Малфоя. — Я не собираюсь выполнять всю работу за тебя, пока ты тут прохлаждаешься со своим дружком. Элисон раздражённо вздохнула и закатила глаза на его реплики. Как он её иногда раздражает своей надменностью. Уж лучше бы за собой следил, ленивая аристократическая задница. — Могу задать тебе тот же вопрос, Малфой. Единственный, кто не выполняет свои обязанности, так это ты, — ответила девушка. — Что-то я не вижу, чтобы ты упорно трудилась. Монтгомери максимально попыталась состроить удивление, но мама всегда говорила, что актриса из неё не очень. — Малфой, неужели ты умеешь видеть хоть что-то, кроме статуса крови? Кажется, в Запретном Лесу кто-то умер. Парень сощурился, и в глазах можно было различить искорки гнева и раздражения. — Не обольщайся, Монтгомери. Я ещё много чего умею, например, насылать проклятия. Поберегись. — Угрожал ей однокурсник, а потом развернулся на своих лакированных туфлях и пошёл садиться к своим приятелям. Мельком поглядывая на своего друга, Элисон ещё больше замечала, как трудно ему было скрыть свой смех. Когда этот «слизняк» (так окрестила его девушка на втором курсе), ушёл, он засмеялся в полный голос. — Ты видела, как он смотрел на меня? Мне кажется, он уже проклял меня раз десять. Мне приятно такое внимание к своей персоне. Девушка прикрыла ладонью рот, чтобы сильно не шуметь. Сквозь ладони она смотрела на улыбающегося во все тридцать два Тони. Она закрыла глаза, и картинка предыдущего воспоминания быстро встала перед глазами. Как будто она поставила их на паузу. Элисон тихо открыла дверь и по такому же принципу закрыла её. Пытаясь особо громко не топать по полу, она прошла по небольшому коридору вперёд и остановилась возле края стены, на которой висели небольшие рамки с фотографиями семьи. Крики стали громче, чем с улицы, поэтому было ещё более жутко. Выглянув из-за мешающей обзору стены и посмотрев в кухню, откуда доносились звуки и свет слишком яркой электрической лампочки, она увидела двух взрослых людей, что громко спорили, а также осколки фарфоровой посуды, полные бутылки с алкоголем и ещё больше таких раза в три, только пустых. Вздрогнув от очередного треска разбившегося стекла, девушка быстро спряталась обратно за стену, пытаясь немного успокоиться. — Не смей приплетать сюда Элисон! Она твоя дочь, упрямый ты алкаш! Если ещё раз попытаешься винить её в своих поступках, я тебе устрою весёлую жизнь, Ричард. Запомни мои слова, — женский голос говорил чётко и уверенно, но иногда надрывался от страха. — Ты... Не смей называть меня алкашом... — речь заплеталась, девушке сложно было понять, о чём хотел донести до её матери отец. В секундной тишине послышался звонкий удар пощёчины и слабый вскрик женщины. — Можешь проваливать отсюда к своему... Хахалю... И эту забери с собой, мешаться только будет... — Заткнись! Как ты можешь так осквернять меня и тем более прогонять свою дочь? Пять секунд молчания. Ещё, кажется, один удар по матери, только теперь было слышно ещё и хруст. Элис это надоело. Элис было плохо. Элис не могла больше просто стоять в стороне. Элис устала от этого. Девушка понимала, что если сейчас будет пытаться защитить мать, достанется и ей, но кто будет стоять на месте без дела, когда близкого тебе человека избивают? Она, чёрт возьми, волшебница, так какого Мерлина она просто стоит и слушает? — Не трогай её, ублюдок! — Элисон быстро выбежала из-за стены, в руках крепко сжимая палочку и мысленно перебирая заклинания, которые могли временно остановить этого психа. Такой гриффиндорский поступок от слизеринки. Удивительно. — Элис, иди отсюда! — Нет! — почти отчаянный крик достаточно громко оповестил о намерениях девушки, а потом она обратилась к мужчине, что отвернулся от матери и сейчас заплывшим взглядом смотрел на Элисон. — Ты... Почти всю мою жизнь глотаешь эту гадость из бутылок... Напиваешься до приступов... Я в детстве только и видела тебя, в стельку пьяного и орущего на мать... Сколько раз я помогала залечивать маме лицо, сколько я лечила синяки и побои мазями, сколько я плакала из-за этого, сколько я боялась засыпать, чтобы просыпаться среди ночи от грохота дверей и криков, сколько раз я слушала твою противную ругань через стены, пытаясь уснуть, а потом не высыпалась. А ты до сих пор это делаешь. Только меня рядом нет, а мама ещё здесь. И ты не прекращаешь, — она остановилась, чтобы перевести дыхание, но всё-таки продолжила. — Тебе всегда было плевать на маму, на меня, и наверное, единственное, что ты любишь — это свой грёбанный шотландский скотч. Мужчина попытался подойти к дочери, но та выставила перед собой палочку, что дрожала вместе с рукой. — У вас запрет. — Голос прозвучал твёрдо, и можно было подумать, что он трезв на рассудок, если бы не стойкий запах спиртного. Этот запах был везде, и казалось, что он впитался в эти светло-голубые стены и тёмный паркет. Ухмылка Ричарда была слишком широкой и устрашающей, у Элис подогнулись колени. — А у меня нет. Мужчина почувствовал, как в спину упирается тонкое древко палочки его жены, а сама она крепко сжимала её. Девушка почувствовала уверенность, мама ещё сильна, и они смогут вдвоём что-то сделать. — Да ладно, Элиза, твоя палка ничего мне не сделает. Убери её, и разберёмся как нормальные люди, — Ричард попытался подойти к Элисон, но женщина надавила палочкой ещё больше, почти до боли. — Нормальные люди не машут кулаками направо и налево, Ричард. И не ведут себя, как скотина, — выплюнула Элиза. — Не подходи ко мне. Ей можно не только колдовать. — Угрожающе прошипела дочь, и голос сочился храбростью, — если ещё раз тронешь мать или меня, я тебе... Горло проткну, и не пожалею, имей в виду. — Вы ничего не сможете сделать мне, — он вёл себя спокойно и расслабленно, как будто женщина с волшебной палочкой не принесёт ему никакого вреда. Отец резко двинулся спиной назад, сталкивая женщину на пол. Она ударилась затылком об угол разделочного стола, и изо рта вырвался стон боли. Палочка выпала из рук с громким стуком и покатилась куда-то к деревянным стульям. — Какого... — прошептала Элисон, поражённо уставившись на эту картину. — А теперь и с тобой разберёмся. — Угрожал ей Ричард, легко выбивая её волшебную палочку из рук, медленно приближаясь. Девушка отступала назад, к стене. Страх охватывал с головы до ног, ей было сложно двигаться. Матери рядом нет, ей никто не сможет помочь. Она почувствовала, как спина чего-то коснулась. Всё, это тупик. «Вот же сволочь». Мужчина резко поднял ладонь, и хотел было ударить свою дочь, но она пригнулась и быстро выбралась из-под него. Взяв в руки какую-то первую попавшуюся бутылку за горлышко, она ударила ей об пол, сделав так называемую «розочку». Кажется, в ней всё-таки что-то оставалось, ибо вместе с разбитым стеклом на полу теперь была лужица недопитого скотча. — Я же сказала: не подходи ко мне, тварь! — зло прокричала она, выставляя вперёд её импровизированное оружие. — Отключись. Ричард закачался, теряя равновесие, и упал на пол. Прямо на осколки от бутылки, и ещё какой-то посуды. Элисон узнала в них свою любимую кружку. Она с удивлением и каким-то облегчением обернулась в сторону матери, которая должна была лежать без сознания. — Серьёзно? — спросила Элизу девушка, и выдохнула, привалившись к столу спиной. — Не до этого сейчас, скажи спасибо, что не приложила авадой, — ответила её мама, медленно пытаясь подняться. Элисон быстро подбежала к ней, придерживая и помогая. — Сколько он так пролежит? — Не особо долго. У нас мало времени. Иди в комнату и собери вещи, — Сказала женщина, придерживаясь стола, и вызвала патронуса. Из палочки выскочила небольшая голубая собачка, поскакала вокруг хозяйки, и села перед ней, преданно помахивая хвостом. — Передай пожалуйста Северусу Снейпу: Северус, Ричард в отключке, у меня побои, Элис сейчас собирает вещи. Нужна твоя помощь, у меня, кажется, сломан нос и небольшое сотрясение. У нас есть немного времени. Встретимся в Дырявом Котле через 15 минут. Это было последнее, что услышала Элисон, пока быстро бежала по деревянной лестнице, ступеньки которой громко скрипели. — Элисон, Мерлин тебя подери, Монтгомери! Ты слышишь меня? Эй! Девушка мгновенно открыла глаза. Перед ними всё плыло. Она проморгалась и уставилась на руки друга, что видимо пытались её пробудить щелчками пальцев. — Руки убери. — Фух, ты жива, — облегчённо выдохнул Голдстейн. — И, как вижу, в своём уме. Мы приехали, вставай, минут 5 уже хожу бужу тебя. Озираясь по сторонам, и ещё больше убеждаясь в том, что они уже в Хогсмиде, Элисон протёрла глаза. В вагоне было пусто, не считая их самих. — Я не спала, Тони. — Удивлённо прокомментировала предыдущую реплику парня девушка. — А выглядела так, будто спала. Элисон посмотрела в окно. Фонари освещали платформу, по которой ходили ученики Хогвартса. Где-то отдалённо слышался низки голос Хагрида, что звал первокурсников. — Пошли уже, а то сейчас все кареты займут, — махнула на него рукой Монтгомери и пошла к выходу из вагона.***
Июль
С дорожными сумками светловолосая женщина и блондинка стояли возле Дырявого Котла. Холодные капли, что быстро падали с тёмного неба, немного прояснили сознание после стычки родителей в доме. Сейчас, в полной мере понимая, что им некуда идти кроме этого старого бара и по совместительству гостиницы, пыл девушки охладился. «Ты сделала всё правильно»,з — говорило подсознание. Они зашли внутрь и сразу же присели за ближайший деревянный стол. Сумки были поставлены под него, а мокрые мантии сброшены на стулья. Миссис Монтгомери применила высушивающее заклинание на дочь и себя, а так же наложила согревающие чары, и на всякий случай добавила чары отвлечения внимания на этот столик. В баре было в основном тихо, только слышался негромкий говор других посетителей, звон стекла и шум дождя за окном. — У тебя порезы от бутылки. Элисон опустила голову вниз и осмотрела руки. Где-то кровь остановилась и засохла, а где-то ещё раны не затянулись, отчего алые капли падали на пол. — Не беда. У тебя вообще сотрясение, — ответила девушка своей матери, которая усталым взглядом смотрела в центр стола. Дерево было очень старым, и от середины расползались длинные трещины. Казалось, он сейчас развалится. — И нос сломан. Вправлять больно будет, — подумав, добавила Элисон. Сзади открылась дверь и колокольчик звякнул, оповещая о приходе нового посетителя. Элис повернулась ко входу, и заметила мужчину, одетого в мантию и закрытого капюшоном. Он медленно прошёл мимо них, но потом резко остановился, и всё же подошёл, скидывая капюшон. — Могла бы поставить чары и по сильнее, Элиза, — усмехнулся Северус Снейп, скидывая верх мантии на плечи. — Для тебя старалась, Северус, — ответила мать. — В общем, томить не буду: нам негде жить. Я не могу всю жизнь снимать комнату в этой лачуге. Есть какие-нибудь дешёвые квартирки или дома на примете? — Я удивлён, что с сотрясением ты можешь ещё трансгрессировать, не то, что соображать. Перенесёмся сначала ко мне в Паучий Тупик, я подлатаю тебя, а потом уже посмотрим. — Спасибо, — тихо поблагодарила своего профессора, а ещё и декана Элисон. — Спасибо на хлеб не намажешь. Я действую исключительно из давнего общения между мной и Элизой, так что вы мне ещё будете должны. — Я поняла, Северус, не надо так распинаться в объяснениях. Повисло молчание. Элисон стряхнула каплю крови с руки, что ещё не прекратилась, оставляя алые следы на ладони.
