Наблюдательницы

Тана Грин. 13 октября 1997 года. Бедную Юдж исключили из команды. Утром, собираясь на тренировку, подружка ни о чем не подозревала. Капитан почему-то не счел нужным предупредить Юджини, чтобы она хотя бы не приходила зря. - Что-то на душе гадостно, - она тревожно блестела глазами за завтраком. – Держи за меня пальцы скрещенными. И на всякий случай выпросила бы ты у Слизнорта Феликс Фелицис. - Если бы ты предупредила заранее. Юджини стала ловцом после смерти Седрика Диггори. Мрачное начало, я отговаривала Юдж, как могла. Она стояла на своем: «Я так мечтала попробовать! Седрик на следующий год все равно бы выпустился и из команды ушел!» Её все-таки приняли. У Юдж неплохие данные для ловца, но она почти совсем не была подготовлена. Заранее было понятно, что она не сможет соперничать ни с Гарри Поттером, ни с Драко Малфоем. А помня о Седрике, наши игроки и от нового ловца ожидали слишком многого. Юджини чувствовала, что не оправдывает надежд команды, что её постоянно сравнивают с покойным Седриком. Она нервничала, а перед матчем и вовсе впадала в панику. Отсюда и постоянные падения с метлы. На матчи с Гриффиндором мадам Хуч даже разрешала заменять ловца – им становился Майкрофт Саммерби. Но и бросить квиддич Юджини отказывалась. «Я им докажу! Я еще стану лучшим игроком Хогвартса!» И гордо откидывала темнокудрую головку. С горящими глазами, вскинув подбородок, стояла сегодня Юдж на квиддичном поле, когда перед всей командой Майкл МакМанус, капитан, объявил, что она исключена из команды. Лишь выслушав все, медленно повернулась, пошла с прямой спиной, пытаясь скинуть налокотники. Так отвлеклась, что не заметила какую-то корягу и упала. Я помогла ей подняться, она чуть отряхнулась и зашагала дальше. - Да оставь ты этот налокотник! - К Мерлину его… К мандрагоре… К гиппогрифу… - Юдж с протяжным отчаянием всхлипывала. А едва вошли в замок, разрыдалась, уткнувшись мне в плечо. Жаль её, ужасно жаль. И тягостно на душе, потому что не знаешь, как утешить, не солгав: увы, слишком очевидно было, что так все закончится. - Мерлин мой, по кому такие слезы? – у порога показалась Каролина. Здорово, что она оказалась поблизости. Втроем беду переживать легче, чем вдвоем. Каково одному, совсем одному? Ужасно, наверное. Мы с Каролиной видимся по нескольку раз в день; с ней не только интересно, но и легко, как с родной сестрой – даже с Юджини мы не всегда настолько понимаем друг друга. Мои подружки уже познакомились и, кажется, понравились друг другу. Не встретив, к счастью, ни Кэрроу, ни кого-либо из слизеринцев, мы добрались до комнат Пуффендуя. Каролина, умница, успела почти успокоить Юджини. - Да разве это тренировки? Это профанация. У тебя случались неудачи – они у всех случаются. Но не нашлось никого, кто поддержал бы тебя в профессиональном плане, помог дельным советом. Ты не виновата в том, что случилось сегодня: к тебе просто не стали искать подход. - А я, между прочим, про квиддич знаю побольше некоторых! – выкрикнула Юджини, оборачиваясь, как будто тренирующиеся могли её услышать. - Я слышала, у тебя такая коллекция колдографий игроков, что Музей квиддича позавидует. - Пять лет собираю, едва в Хогвартс поступила, - в глазках Юджини вспыхнул наконец привычный озорной огонек. – Хочешь, покажу? - Конечно, хочу. Мы славно посидели над пухлыми и цветастыми альбомами и конвертами Юджини. Пили тыквенный сок вволю, уплетали яблочный пирог (домовые эльфы Хогвартса – щедрый народ). И когда возвратились с тренировки наши игроки, Юджини вовсе не была на них в обиде. Все-таки Каролина – замечательный психолог, а Юдж – очень добрый, отходчивый человек. Каролина Суоллоу. 13 октября 1997 года. Не зря я уже несколько дней хожу по пятам за пуффендуйками. Добыла колдографию Джеймса Поттера. Юджини Уайтхилл выгнали-таки из квиддичной команды. Проследив за ней и Таной, я очень вовремя появилась у них на пути, заболтала и предложила отметить славное окончание спортивной карьеры Юдж. Грех было заодно не почтить вниманием импровизированный музей квиддича. Тану удалось спровадить на кухню за тыквенным соком. А уж я с утра пораньше уломала одного эльфа подальше припрятать угощение. - У меня к тебе просьба, - делаю взволнованное лицо, губы дрожат. Заплакать? Нет, лишнее. – Ты не могла бы мне подарить колдографию Джеймса Поттера? Она ведь наверняка есть. У Юджини чуть округляются глаза. - Есть. А тебе зачем? - На него похож человек, которого я любила. Он сам мне хвастался, что похож. А теперь мы в разлуке, и у меня даже карточки его не осталось. - Он магглорожденный, да? – бедная экс-ловчиха переходит на сочувственный шепот. Печально киваю. Юдж немедленно извлекает из конверта с надписью «Ловцы Гриффиндора» колдографию юноши, очень похожего на нынешнее «Нежелательное лицо №1». Отличие – разве что в цвете и форме глаз, да в каких-то мелких штрихах лица, да еще в том, что человек, не испытавший ударов судьбы, всегда будет много красивей страдавшего. Боль не успела отравить взгляда, обескровить губы, ссутулить плечи и провести первую горькую черточку у бровей. В облике Джемса Поттера жила мужская привлекательность – без слащавости, интеллигентность – без робости, сила – без брутальности, дерзость – без наглости. Удивительно хорош. Справедливости ради нужно отметить, что Эмиас на красавца-ловца похож, как береза на сосну. - Спасибо. Кандидой Когтевран клянусь, никогда не забуду. Возьми на память, - протягиваю Юджини браслет, переливающийся синим и зеленым. Надевала его на днях, и Юдж заметно заинтересовалась побрякушкой. - Не надо, - она жалконько машет ручками. - Бери. Мне его подарил нелюбимый человек. Берет. На самом-то деле браслет, конечно, подарил Эмиас: любил он такие штуки, эффектно и недорого. Но от его подарков давно пора избавиться. Стемнело. Нынешнюю ночь я проведу в Выручай-комнате. Мне услужливо предоставлен диванчик с чистой простыней, лоскутным одеялом и подушкой. Но спать не придется: еще не придумана песня, которая должна прозвучать в память о покойной чете Поттеров на Хэллоуин. Достаю обе колдографии, кладу рядом на одеяле, освещаю Люмосом. Трепетный цветок, словно расправивший лепестки после первой грозы - Лили и не поцарапанный жизнью Джеймс. Идеальная девушка, идеальный юноша. Но как-то мало общего между вами. Что там говорил Слизнорт? Красивая игрушка, которую богач покупает, а бедняк ломает, чтобы никому не досталась… Допустим, богач – Джеймс, тогда кто бедняк? Нет, глупо; мало ли, заврался старый сплетник. Не представляю себе девушку с дивными всепрощающими глазами продающейся, как вещь. Сейчас я обязана поверить в неземную любовь Поттеров, иначе песня не получится. … Полночь. Текст наконец готов. Не совсем то, что я предполагала, но зато мелодия сразу пришла в голову. Где-то у шкафов завалялась гитара: привез когда-то магглорожденный ученик с испанскими корнями. Попробую подобрать аккорды. Посмотрите на нас: мы любовью согрели века, Свои юные души сжигая сияющей страстью. Взгляд со взглядом сливался, к щеке прижималась щека, Мы готовились жить: сквозь года, и ветра, и напасти. Не глядите на нас! Мы мертвы, мы истлели в земле. На развалинах дома гуляют ночные метели. Только где наш убийца? Болтается разве в петле? А пособник его получил повышенье в карьере. Серый камень могильный остался от нашей любви Да скиталец, гонимый отныне повсюду на свете. На веселый Хэллоуин ты праздновать нас позови: Мы считаться придем, и придут нерожденные дети. Сама не понимаю, признаться, кого хочу задеть «поминками», которые готовлю. И кого вообще могу задеть. А хотя – зачем об этом думать, просто почтим память замечательных ребят: они недоцвели, недолюбили и, может быть, даже не успели повзрослеть.