sweety

«Так, окей, — думает Ойкава спустя два дня. — Если он не помнит этого, — разумеется он не будет даже в мыслях полностью озвучивать чего именно Суга там не помнит, он даже благоразумно по имени его не зовёт, чтобы лишний раз не напоминать себе о том, что шансов у тебя, зайчик, чрезмерно нихера.» Впрочем, это не так уж важно, поскольку на констатации неутешительного факта размышления Ойкавы заходят в тупик. Он лохматит волосы и трёт глаза от незнания и лёгкой такой безысходности. Все рассказать? Вы, ребята, смельчаки, если думаете, что Ойкава настолько в себе уверен. Тут речь не о фанатках, которых у Тоору на гарем наберется, а о (ангельски красивом и с нежнейшей улыбкой)связующем вражеской команды, если вы ещё не поняли. Забить? Вы что, с ума сошли? Решение-то разумное и оптимальное, казалось бы, но Ойкава и под дулом пистолета на такое не согласится. Он меланхолик, а они страдают. И это, пожалуй, все. Но как бы не так: Ойкава более того, что «тупо нытик», как его называет Ивайзуми, так ещё и очень влюбчивый. Влюбляется он до стихов Есенина, песен Нэнси и Комиссара и дымного помещения бара по ночам. Тотально, короче. И нет, вы не подумайте, что он так в каждого встречного (так думает только Ивайзуми, не берите с него пример, тут все намного драматичнее), просто Суга особенный. И по нему Ойкава готов страдать добровольно и по выходным. Шутки шутками, а самоотверженная любовь дело серьезное и не из простых. Однако Ойкава все ещё не понимал, почему все именно вот так, как в фильме каком-то: неудачно, грустно и больно. Господибожеблятьнупочему. Ойкаве надоело слушать от Ивайзуми о том, что надо, надо, надо сказать, непременно, вот так, прямо. Тоору бесился, потому что думал, что Ива-чан никогда не влюблялся, раз может так говорить и давать такие неуместные советы. «Просто подойди и скажи». Действительно, блять, а может мне ещё не заикаться и не чесаться? Я тебе человек или сверхтатарин какой-то, ей богу, Ива. Между тем, других вариантов, ведущих к счастливому концу в домике у моря, с двумя сыночками, маленькими волейболистами и с доченькой-отличницей, не было. Да и этот, знаете, был не надежней пасов Ивайзуми, братан, не обижайся. Ойкава беспомощно и вымученно вздыхает, сидя над домашним по алгебре, которое уже полчаса мечтает о внимании Тоору. Он упирается щекой о колено и с несчастной улыбкой думает про себя, что если сейчас ещё зайдёт мама и спросит у него отчего же он такой грустный, то это точно будет похоже на какие-нибудь «Сумерки». Алгебра настойчиво требует решения. Ойкава тоже. *** Неделя шла неспешно, своим чередом, как обыч... ой, да хорош уже. У Суги не все в порядке куда чаще, чем он дышит. Об этом вам скажет его вид в пятничное утро. Суга собирается долго и на это есть причины: если вы думали, что выглядеть так божественно можно просто так, то, не обижайтесь, но вы очень наивны. Суга делает это не потому, что очень любит себя, нет. Он делает это, потому что не любит, когда кто-то докапывается до него с расспросами почему он выглядит как русский алкаш(жуткое сравнение, вы поняли). Коуши выглядит так, потому что постоянно нервничает, злится и раздражается, потому что, знаете, он тоже человек. Но он всегда все держит в себе, и его радует, что сегодня пятница, потому что неделя выдалась тяжелой. Мама уезжает в Токио по работе и приедет только в понедельник утром. Суга сочувственно качает головой. Маму он любит и ему действительно жаль, что она проводит выходные не дома с кулинарными шоу, как все обычные мамы, а на работе. Свеж и чист, Суга отправляется в школу. По пути ему пишет Дайчи, чтобы тот его не ждал, а шёл в школу без него, потому что Савамура опаздывает. Суга невольно смотрит на двухдневное непрочитанное сообщение от Ойкавы и внутри у него что-то неприятно сжимается. Коуши спешно убирает телефон в карман и ускоряет шаг. *** Но как бы не хотел Суга об этом не думать, на протяжении всего дня то и дело, словно уведомления, всплывали воспоминания об Ойкаве. Да так настойчиво, будто хотели этим что-то напомнить. Суга старательно отмахивался от этого. - Сегодня играем товарищеский с Оугиниши, - говорит Савамура за ланчем. - Я поговорю с Укаем, чтобы он поставил тебя основным. «О, да неужели?» - Да не надо, Дайчи. Пусть выпустит меня пару раз, да и все. Суга неловко смеётся, но Дайчи упрям и серьёзен. - Мне надоело видеть тебя на скамейке запасных, - говорит Дайчи суровым шепотом. Суге хочется разругаться с ним вдрызг, потому что это Дайчи. Потому что он уверен в себе, уверен в своих действиях и словах, уверен, что знает Коуши и то, что он думает и чувствует, но на деле последнее - обычное заблуждение. - Я ценю это. Спасибо, Савамура. *** Если вы думали, что матч пройдёт прекрасно, то я вас умоляю. Укай отказался выпускать Сугу основным из-за того, что команда соперника преуспела в атаке и нужен был хороший блок. Суга даже не расстроился, делов-то. Но пару раз на поле ему удалось побыть: надежнее их троицы с Дайчи и Асахи вряд ли что-то может быть. Карасуно одержали победу, а Суга снова собирается в «зоомагазин в соседнем квартале». *** - Ты писал ему ещё? Ивайзуми спрашивает не то с надеждой, не то с опаской: мало ли что он ему там писал. Ойкава отрицательно мотает головой и, сказать честно, это самое энергичное его телодвижение за этот день. То, что у него не было настроения, было видно за километр. С каждым днём Ойкава все меньше и меньше походил на себя, а от натянутых улыбок Хаджиме тошнило. Он старался не лезть, банально боясь сделать все только хуже, но казалось бы, куда уж хуже. Ему, несомненно, было тревожно за этого придурка. И из-за того, что все не в порядке, Ивайзуми самому становилось не по себе. Если бы даже Хаджиме выиграл миллион, а у Ойкавы бы сломался ноготь, то, Ива был уверен, что он бы не смог нормально радоваться, пока Ойкава хнычет. Дружба, знаете, она такая. Поэтому сейчас в голову Иве закрадывались мыслишки слегка бредовые и недостаточно гениальные, но хоть какие-то, извините, он не знает, что делать с разбитым сердцем, может изолентой залепить? «Что ж, приступим к радикальным мерам». - Погнали в бар сегодня, - говорит Ивайзуми, приобнимая Ойкаву за плечи. Тоору лишь флегматично смотрит на него, про себя думая, что это не такая уж и плохая идея. Ему бы желательно на кладбище с его неразделенной любовью, но и в баре посидеть тоже сойдёт. Ойкава согласно кивает. Ивайзуми облегченно выдыхает. «Хотя бы так». *** Конечно же, Ойкава терпеть не может бары. Вообще-то он спортсмен и вредными привычками не обременён, но дело, разумеется, далеко не в этом. Ойкава не умеет пить. От пива его ведёт на игры в карты на что угодно, а от напитков покрепче - будь здоров. Конечно же, Ивайзуми об этом известно. Он уверен, что если он пойдёт с ним, то ничего страшного не случится и вообще он же сам будет ему наливать и контролировать его. Он же знает Ойкаву. В номинации «Самый лучший друг» Хаджиме займёт как-нибудь первое место, но чуть позже. Когда до него дойдёт, что он нихрена не знает и не может контролировать пьяного Ойкаву. Они пришли сюда час назад и вот Ойкава рыдает на плече(Ивайзуми?) бармена и говорит что-то нечленораздельное. «И слава богу, - думает Хаджиме. - Мы же не в гей-баре, чтобы тут с такими историями разбитого сердца выступать». Время близиться к полуночи и все мы знаем, для чего это время.