sweety

Суга оказался в каком-то лесу, была поздняя осень и деревья уже сбросили листья, оставляя голые стволы устрашающе стоять. Небо было серым и будто бы стеклянным. Под ногами чернела листва и Суга шёл, пытаясь найти выход из леса. Суга посмотрел на небо: чёрные облезлые ветви переплетались между собой, образуя сеть. "Я в ловушке". Сугавара бродил по лесу в поисках тропы, реки или ручья, чего угодно, по чему можно было сориентироваться, но впереди, сзади, слева и справа были одни голые стволы деревьев, как будто он и не шёл никуда. Наконец Суга увидел свет впереди. Он ускорил шаг. Деревья редели с каждым метром и расступались перед Коуши, но белый свет слепил глаза. Суга пытался разглядеть что находится впереди и увидел силуэт, отдалённо напоминающий человеческий. С каждым шагом силуэт все чернел и обретал границы, пока вскоре Суга не вышел из лесной чащи к обрыву. Свет уже не слепил глаза и было чётко видно впереди стоящую мужскую фигуру высокого роста, с короткими и торчащими во все стороны волосами, крепким телосложением. Парень стоял у самого края обрыва. Суга подошёл ближе. - Ты всё же пришёл, - сказал знакомый голос. На Сугу обернулся Ойкава. Коуши кивнул. - Смотри, - Ойкава указал пальцем вниз. Внизу обрыва были голые и острые скалы, они слегка блестели в блеклом свете. Обрыв был очень крутой и спускаться вниз не хотелось совсем. - А теперь, - говорит Ойкава. - Смотри. Ойкава поднял руку и всё тем же пальцем указал перед собой. На противоположном крае обрыва, буквально в пяти метрах от них стоял Дайчи и заворожённо смотрел вниз. В эту же минуту замелькала ещё одна фигура, выбравшаяся из леса за спиной Савамуры. Это оказался парень, со светлыми волосами, рост примерно как у Суги, и одет он... так же. Это был сам Суга. - Ойкава... - начал Суга. - Тшш... - Ойкава приложил палец к губам. - Смотри. Суга на том краю обрыва подошёл к Дайчи и осторожно взял его руку в свою. А после - увёл за собой обратно в лес. Деревья на той стороне расступились словно по волшебству, расцветая и зеленея на глазах. Пара скрылась среди чащи. Ойкава спрашивает: - Увидел? И срывается вниз.

***

Суга просыпается с сиплым криком. Его тело сильно дрожит, а руки и лоб - в холодном поту. На часах шесть тринадцать, в комнате не особо темно, за окном светает. Он садится на кровати, тяжело дышит. По всему телу бегают мурашки, а горло будто сдавило. Суга обессиленно валится на кровать, закрывая лицо руками. Приходит в себя. "Всего лишь сон."

***

Ойкава просыпается в начале десятого и долго не может встать с кровати. Он лежит и смотрит в белый потолок, но перед глазами водная гладь и белоснежные тонущие руки. Ойкава закрывает глаза и снова видит слёзы. Тяжёлый вздох расходится по комнате и Тоору отодвигает штору, смотря на улицу. Сегодня ясно и необычайно ярко. Асфальт мокрый, видимо, ночью был дождь. После дождя всегда будет солнце. Ойкава смотрит на солнце и замирает. Оно купает улочку в мягком свете. В солнечных лучах утопают зелёные листья растений в палисаднике, едва пробившаяся трава загорается ярко-зелёными цветами, всё начинает оживать. Наступило время вдохнуть полной грудью, думает Ойкава, наступила весна. Он улыбается и его душевный груз будто бы начинает таять. "Я люблю тебя, Тоору" - Я тебя тоже, - шепчет Ойкава. Телефон на прикроватной тумбе вибрирует. Ойкава берёт его в руки и заключает: Ивайзуми пишет по расписанию. "Мы идём сегодня в кино, сеанс в 12:25, я за тобой зайду, а у тебя нет никаких вариантов ответа, кроме как "хорошо, Ивайзуми-кун"." Ойкава невольно улыбается и начинает собираться.

***

Суге удалось заснуть ещё, и снова просыпается он с осознанием того, что весь день просран. Время давно за полдень, а продуктивным этот день вряд ли можно назвать: настроение не то. Обычно Суга бегает по утрам в воскресенье, чтобы снять напряжение и стресс перед новой неделей и старается настроить себя на более позитивные мысли и эффективную работоспособность. Сделать воскресенье продуктивным - значит возродить себя после пятничных попоек и субботних отходосов. Жаль, что сегодня не так. На самом деле, кошмар не будет идти у Сугавары из головы до конца дня. На самом деле, ничего "эффективного", "продуктивного", "работоспособного" и уж тем более "позитивного" в это воскресенье его не ждёт. Он будет пытаться, перемоет всю посуду, даже бокалы от пыли протрёт, помоет полы и только потом позавтракает, вымоет посуду еще раз, и задумается даже об уборке ванной, но канут все его наклонности чистюли в небытие, когда он совершенно случайным образом наткнётся на полку с трофеями. Их кубок с отборочных стоит в школьном холле, как и полагается, а маленький кубок от Укая и Такеды стоит у Суги на полке. Вручён он был Дайчи, но тот с благодарной улыбкой отдал его связующему, по пути домой. "Ты заслужил его больше меня" - говорит тогда Дайчи. Хоть на кубке написано "Спасибо за победу", вместе с кубком Савамура вручил и небольшой свёрток, в котором было сказано: "Без тебя ничего бы этого не было. Я разделяю эту победу с тобой." Сугу слегка передёргивает от воспоминаний, но свёрток он как не трогал, так и не трогает. Думал даже сжечь, но оставил. Вдруг когда-нибудь раны заживут, а память не вернуть уже. Рядом с кубком покоились и медали, благодарности и грамоты, общая фотография, где Суга улыбается шире экватора и всё это выглядит как взаправду. Вся Карасуно такая радостная, что просто слёзы наворачиваются, но Суга знает: неискренне. Переводя взгляд дальше и видя ещё одно фото, у Суги сердце падает куда-то вниз и разбивается, как фарфоровое. А вот глядя на это слёзы действительно наворачиваются: на фото Дайчи, он сам и Асахи. Здесь они ещё на первом году обучения, в классической бордовой форме, совсем ещё зелёные. Асахи обнимает их с Дайчи за шею и они действительно счастливы. Суга действительно счастлив здесь. Невольно вспоминая, Коуши думает, что тогда у них не было причин для такой радости. Они ничего не выиграли, не достигли, не сделали ещё ничего такого. Хотя нет: в тот момент они стали командой. Всё, что у них тогда было - это изнурительные тренировки и мечта: одна на троих. Суга закрывает мокрые глаза и моргает пару раз. Попустило. Наконец он видит две коробки с CD-дисками: одна чёрная, другая белая. На чёрной написано "падение", а на белой - "взлёт". С обратных сторон обеих их вечный лозунг - "летите". Эти диски Укай подарил им после их победы над Сейджо. Это записи игр. В черной их первая игра с Сейджо когда они проиграли, в белой - победа. "Каждый раз, когда вы будете сомневаться в себе, неважно в какой ситуации, посмотрите или хотя бы вспомните об этих записях. Чем ниже вы упадёте, тем выше взлетите потом." - говорит Укай им тогда. Суга ставит диск в проигрыватель в гостиной и усаживается на диван. Он смотрит всё не отрываясь, по несколько раз перематывая назад и смотрит снова. Вот Ойкава идёт подавать. Тишина в зале и слышен лишь скрип кроссовок и звук рассечённого движениями воздуха. На видео этого, разумеется, не слышно. Суга был там и слышал это сам. Слышал, как свистит мяч и как оглушает удар об пол. На видео это просто негромкий хлопок. Движение длится от силы секунд 10, но Суга помнит: это была вечность. Он перематывает назад и снова смотрит. Вот Ойкаву показывают крупным планом и Суга останавливает запись. На экране телевизора перед ним застывает Ойкава, у которого приоткрыт рот, мокрые от пота пряди волос и в глазах что-то блещет, что-то яркое и кажется, что это волнение. Суга жмёт "play". Ойкава закрывает глаза, глубоко вдыхает носом и шумно выдыхает ртом. Резко глаза его открываются. Суга млеет и жмёт паузу. Теперь скулы у Ойкавы сведены, плечи напряжены, губы сжаты. В его глазах серьёзность и бесстрашие, в его глазах уверенность. Суга смотрит на это и не может оторваться и насытиться этим. Прежде он этого не замечал, а теперь жадно рассматривает каждую мелочь. Он просматривает так каждый кадр с Ойкавой Тоору: повторно, долго и жадно. Но с другим диском вышло всё немного по-другому. Сейджо проиграли. Крупным планом их не показывали, на кадрах Карасуно со слезами и криками, победным хаосом и неимоверной радостью валяться на пол друг на друга. Но Ойкаву всё же видно. Суга вновь останавливает запись и видит, пока все игроки Сейджо уходят к раздевалкам, Тоору стоит и смотрит на гору радующихся соперников и взгляд его стеклянный и пустой. Тоору оборачивается, видимо на чей-то голос, последний раз смотрит на Карасуно и уходит. "Он разбит" - думает Коуши. "Сильнее, чем кажется" - до него доноситься шлейфом, но всё же осознаёт. Весь оставшийся день он проводит за просмотром записей игр Сейджо с другими командами.

***

- Это было просто ахирительно! - кричит Ойкава, когда они выходят на улицу. Им удалось побывать на какой-то выставке инсталляций с инопланетянами сразу после новой части Звёздных Войн. Билеты достать было трудно, выставка действительно крутая - из Америки. Да и стоило удовольствие дороговато: Ивайзуми пришлось залезть в сбережения для колледжа. Но оно того стоило: Ойкава без умолку, а главное, с улыбкой(!!!) обсуждал увиденное. - Может, по лапше? - предлагает Ивайзуми, когда солнце потихоньку начинает садиться. - С удовольствием! - отвечает Ойкава. Ивайзуми умудряется поперхнуться макарониной и та то ли вылезает у него из носа, то ли это уже другая макаронина решает поселиться у него в носу, но Ойкава ржёт до стучания ладонью по столу(только тихонько, они же всё-таки на людях). "Хуя ты Дейви Джонс, конечно" - сквозь смех выдавливает Ойкава. Ивайзуми становиться нечем дышать от собственного смеха и макаронины в носу. Весь оставшийся вечер они шутят и смеются со всего на свете: с уродливых ботинок Матсукавы, с причёски Киндаичи, даже шутки про то, что девушки подкатывают к незаинтересованному в них Ойкаве проходят безболезненно. "Может, отсыпешь мне немного, тебе всё равно не пригодятся, а мне ещё род продолжать?" говорит Ивайзуми и они снова заливаются смехом. "Тебя разве что цветочный горшок заметит с твоим-то неприветливым еблом" - отвечает ему Ойкава и смеётся. Хаджиме ни капли не обидно: за улыбку Ойкавы он любое выслушает. За искреннюю, лишённую боли, улыбку. Про то, что им играть завтра с Карасуно, Ивайзуми хочет сказать, честно. Только не знает когда и как. Хаджиме запретил кому-либо говорить об этом Ойкаве под угрозой смертной казни, возложив эту непростую ношу на себя. Хаджиме уверен, что именно он должен сказать об этом. Но, да, он действительно не знает как это сделать. Он смотрит на Ойкаву, который всё еще улыбается и посмеивается, говоря с мамой по телефону и кажется, что всё так и было. Что не было этого года, когда Ойкава был несчастно влюблён, что не было этих пьяных ночей, драк, слёз и хандры. Вот он, старый добрый Ойкава. Живой. Ивайзуми так отвык от этого, что сейчас он смотрит на друга как слепой на солнце и не понимает, как всё это может изменить одна новость. - Ты чего? - спрашивает Тоору, закончив разговор с мамой. - Ничего, - моргает Ивайзуми. - Идём? - Да, поздно уже, завтра важный день. Хаджиме будто током бьёт. Они встают изо стола и выходят на улицу. И только тогда Ивайзуми спрашивает: - Почему важный? Ойкава с удивлением смотрит на друга. - Как это почему? Завтра понедельник, новая неделя, новый день! - Тоору воодушевлённо смотрит на лиловое небо, пока они идут домой. Он что-то говорит ещё, но Ивайзуми его почти не слушает. Новый день. Хаджиме помнит то время, когда для Ойкавы важным был абсолютно любой день. Понедельник, вторник, среда , четверг, неважно. Для Тоору новый день был праздником, тем более понедельники. Хаджиме улыбается, когда вспоминает, что Ойкава обязательно выглаживал свои брюки в понедельник с утра, но потом эти привычки исчезли, как и радость каждому дню. Сначала просто пропал энтузиазм, а потом и вовсе: неглаженые брюки, рубашка в пятнах под жилеткой, потрёпанный вид по любимым понедельникам. Ивайзуми отбрасывает эти мысли, потому что сейчас всё по старому, как прежде, и очень хочется себя ущипнуть: правда ли? Но Хаджиме боится. Нет, не щипка, а того, что всё вернётся: Ойкава также будет хандрить и его улыбку он увидит только на собственный день рождения. Хаджиме этого не хочет. Он хочет, чтобы Ойкава был счастлив и гладил свои штаны по утрам в понедельник. - Ну, до завтра? - говорит Тоору, когда они подходят к дому. Ивайзуми смотрит на него и не может перестать: улыбающиеся глаза светятся и ловят блики почти зашедшего солнца. Улыбка на его лице спокойная и настолько привычная, что Хаджиме вздрагивает. "Надо сказать" - бьётся у него в голове. «Просто скажи и будь что будет». Ивайзуми набирает воздуха в лёгкие и... - Спасибо тебе за этот день, Ива-чан, - говорит Ойкава. - Реально, просто спасибо, я себя как будто живым почувствовал, - он улыбается и тянется обнять. Ивайзуми обнимает его в ответ. - Не за что, - говорит он. - Не хандри больше. Они стукаются рёбрами ладоней, цепляются мизинцами, прокручивают и переплетают пальцы, стукаются кулаками снизу, сверху, «в лоб» и разжимают кулаки, теребя пальцами. Этому прощанию лет восемь, но есть же что-то вечное в этом мире, думает Ивайзуми. - До завтра. Про завтрашний матч он так и не сказал, а Ойкава думает, что может быть счастливым.

***

Ойкава думает, что может быть счастливым, но передумывает, когда ложиться на кровать. День был и правда потрясным, Тоору переполнен эмоциями и он действительно смеялся от души и улыбался искренне, но чего-то не хватало, как и всегда. Решая хотя бы сегодня не засыпать в таком настроении, Ойкава переносит страдания на завтра, а лучше на послезавтра, потому что завтра, в понедельник, думает Тоору, его действительно ждёт что-то очень важное.

***

Суга приятно удивлён, что мама приехала сегодня. Они вместе ужинают, болтают о чём-то простом и расходятся спать. Суга берёт телефон и видит сообщение в командном чате от Укая: "Завтра играем товарищеский матч с Аоба Джосай, в 15:00 начало, жду всех в 14:30 в зале для проведения разминки". Сердце Суги пропускает удар.