Enemy

      Молодость, как и полагается этому периоду, длится довольно долго. За время пустого блуждания по бессмысленному пути, что считается жизнью, можно совершить достаточно подвигов, за которые люди еще долго будут проклинать эту длинную дорогу в вечность. Сиэль думал, что он добьется успеха в бизнесе отца, а его семья будет должным образом гордиться таким чудесным наследием. Но, вернувшись к мрачной реальности, парень понял, что где-то крупно ошибся. Те, кого он больше всего на свете хотел видеть рядом — мертвы, а тот, кто должен был любить до гробовой доски — предал. С момента побега из лап пожилого поклонника прошло много дней и они очень сильно отразились на Фантомхайве. Дело даже не в том, что волосы его были жирными и спутанными, а вся одежда превратилась в ободранные лохмотья, на которых смешивались самые разнообразные пятна: то ли от рвоты, то ли от крови и грязи. Главное преображение было заметно лишь в постоянных истериках, что парень приглушал собственной рукой, пока находящиеся рядом люди пребывали в мире настоящего наслаждения и кайфа. Пришло окончательное понимание, что Сиэль спокойно мог изменить судьбу еще в школе, элементарно согласившись на разговор со своей родственной душой. Но кто мог знать, что Себастьян окажется именно тем, кто медленно разрушал его жизнь и в тот же момент мог все исправить? Если раньше совершенно не было уверенности в Михаэлисе, то теперь она испарилась еще больше, потому что никто не сможет полюбить такого отброса, как Сиэль. Именно от этой мысли становилось все хуже, а идея вернуться в родные края не принималась во внимание. В одну из прохладных ночей, которые были постоянными из-за прогнившего помещения с разбитыми окнами, Сиэль немного переборщил со спиртным, чего категорически нельзя делать с таким слабым здоровьем, что стало еще хуже на фоне мерзкого стиля жизни. Голова кружилась, а светловолосый чудак, который пытался танцевать вокруг побледневшего синеглазого, только делал хуже своими попытками затащить в этот вихрь и самого Сиэля. В итоге, не успел он и шаг сделать в сторону нового друга, как тут же запнулся о чье-то уродливое тело и с грохотом полетел на человека, лицом приложившись прямо к гниющей ране, что совершенно не мешала незнакомцу, ведь он был в самом прекрасном мире — в своем туманном мире. Ничего не соображая, Фантомхайв приподнялся, а чудак лишь звонко рассмеялся, падая на почерневший матрас рядом и перетягивая синеглазого на себя, наслаждаясь прикосновениями к костлявому телу, ведь Сиэль очень сильно потерял в весе, практически не питаясь в этом «убежище». Парень поперхнулся, так как на щеке все еще чувствовалось что-то липкое, будто он продолжал лежать на пострадавшем, но чудак не обратил внимания на панику, которая мгновенно отразилась в глазах товарища. К тому же, очень зря: на секунду очнувшись, Фантомхайв оттолкнулся от блондина и отполз к стене, где его вырвало и по щекам потекли слезы, словно избавляя от фантомных прикосновений и переключая все внимание на себя. Обессиленно свалившись обратно на матрас, Сиэль уставился в потолок, ощущая невероятную тяжесть в теле. В голове пронеслись картины из прошлого, напоминая о том, что всего этого можно было избежать. Вот они с Мадам в саду, потом тихие посиделки в доме Михаэлис. Лица родных не приносили облегчения, наоборот, становилось только хуже и сопротивляться этому состоянию не было сил. Сиэль сдался, потому что у него не было больше выхода. Сиэль смирился, потому что у него больше ничего не было. Возможно, он бы умер в том разваленном здании, если бы не полиция, которая нагрянула из-за жалоб жителей города, мол, некоторые сумасшедшие совершают нападения на мирных людей в этом районе. Крик, шум, яркий свет от фонариков. Сиэль не хотел реагировать, как и не мог пошевелиться из-за слабости. Очнулся он лишь тогда, когда волосы развевал ледяной ветер, что первым ощущался из-за нахождения на улице. Сотрудники скорой помощи увозили парня все дальше от темного и мрачного здания, подарив Фантомхайву новую надежду. Но не было ли это сном?

***

      Писк аппаратов, противный запах медикаментов и белый свет, который настойчиво бил по глазам при любой попытке осмотреться. Неизвестно, сколько Сиэль проспал, но все же он пришел в себя и пытался побороть раздражающую головную боль. Потратив несколько долгих и мучительных минут на привыкание, парень попробовал привстать, но руки не смогли удержать и так легкое тело, а потому он лег обратно. На тумбочке возле кровати было пусто, чего не сказать о соседе напротив, который явно был обожаем своей семьей — они ему даже цветы принесли. Отвернув голову к окну, парень тихо фыркнул, постаравшись не заплакать хотя бы от такой мелочи, ведь он был сильнее этого. Был сильнее до тех пор, пока его не сломали, в чем сам и был виновен, позволив этому случиться. Послышались уверенные шаги, после чего кто-то остановился рядом с медицинской кроватью Фантомхайва и слегка наклонился, привлекая внимание. Парень не хотел поворачиваться, ведь он просто боялся встретиться с прошлым, что вполне возможно, так как его кто-то обнаружил и привез в больницу. — Прошу прощения, — кашлянул врач и улыбнулся расстроенному пациенту, догадываясь, что рабочая смена хорошо не закончится, — как Вы себя чувствуете? Вас привезли этой ночью с алкогольным отравлением и достаточно сильным истощением. В ответ мужчине послужило лишь молчание, а пустой взгляд Сиэля подтверждал полную незаинтересованность в данном разговоре. Терпеливо переведя дыхание, врач снова улыбнулся и уставился в свои бумаги, продолжая выстраивать хоть какой-то диалог. — Вы Сиэль Фантомхайв, верно? Полиция потрудилась нам сообщить об установленной личности, но мы все равно должны удостовериться, что все верно. — Верно, — недовольно отозвался синеглазый и посмотрел на мужчину, — как долго меня здесь продержат? — Не беспокойтесь, Ваши родственники уже наверняка знают о произошедшем, но отпустить Вас до полнейшего выздоровления мы не можем, — сочувственно похлопал по плечу Сиэля врач и сделал несколько записей, после чего развернулся и направился к выходу. — Отдыхайте, скоро проведем полный осмотр. Не успел синеглазый возразить, как мужчина скрылся за дверью палаты. Сообщили родственникам? Неужели эти люди и правда считают, что он все еще кому-то нужен. Отказавшись от семьи, Сиэль сам продолжил отдаляться, обвиняя окружающих абсолютно во всех бедах и не выслушивая их точку зрения, считая, что в одиночестве ему будет проще сохранить самого себя, уберечь от боли и потерь, предательства и расставаний. Сначала ему даже нравилась мысль, что в семье появится младший ребенок, но теперь парень ненавидел Астерия и желал, чтобы тот никогда не рождался. Естественно, он был теперь фаворитом у той же Мадам, которая могла бы сейчас заменить ему мать. А Себастьян? При одной мысли о нем сердце синеглазого сжималось и все тело бросало в жар, от чего становилось лишь больно. К концу еще одной мучительной недели было пройдено много осмотров, принято достаточно лекарств и Сиэль смог наконец-то нормально перекусить, но только немного, потому что тошнота все еще не отпускала, а пережитые моменты восстанавливались в памяти, от чего становилось хуже. И вроде бы он снова смирился, что никто не заберет из этого места, но весь этот настрой сбили родственники соседа по палате, которые прямо светились от счастья и идеальной атмосферой в общении. Фантомхайв за последнее время пришел в относительную норму, поэтому смог быстро привстать с кровати и дотянуться до «шторки», которая закрывала весь этот прекрасный вид и оставляла Сиэля в одиночестве. Парень лег обратно и укрылся легким одеялом с головой, с силой закрывая уши, только бы не слышать эти заботливые разговоры и веселый смех. Словно эхо, в голове прозвучал смех светловолосого чудака из обшарпанной постройки и синеглазому стало любопытно — жив ли тот? Даже если и нет, что с ними случилось бы, опоздай полицейские еще на пару дней? Недель? От этих мыслей Сиэль зажмурился и глубоко задышал, в попытке успокоиться и перестать лить глупые слезы, ведь сейчас у него был только один выход — вернуться обратно к этой ужасной жизни, потому что сил на выстраивание нового совершенно не было, а возвращаться уже не к кому. Голоса в палате затихли, а к импровизированной стене кто-то подошел и медленно отодвинул эту преграду, подходя к кровати ближе и присаживаясь на край, неуверенно, будто боясь спугнуть. Сиэль даже не заметил данного движения, продолжая восстанавливать дыхание и с силой сжимать собственные плечи под одеялом, все больше вдавливая отросшие ногти в кожу, считая, что одна боль поможет перекрыть другую. Чья-то дрожащая рука потянулась к парню, но сразу же замерла, как только стала слышна подкатившая истерика. — Нашел, — прослезившись, человек обнял Сиэля вместе с чертовым одеялом, которое теперь было единственной помехой, но крепкие руки сжали лишь сильнее родное тело, не желая отпускать его теперь ни на мгновение.