Enemy

      Если бы Сиэлю сказали, что он скоро проснется и этот ужасный сон закончится — несомненно, парень был бы рад такому раскладу событий. Но даже спустя месяц после похорон своей семьи, он так и не пришел в себя. Каждый человек устроен удивительным образом, а переживания определенных моментов сводится к невероятным вариантам событий, что могут повторяться, а могут быть и единственными в жизни определенного человека. Фантомхайв относится именно к тому малому количеству людей, которые совершенно не могут справиться с собой без чьей-либо помощи, если в жизни возникают какие-то трудности. Таких людей нужно подталкивать, но основная проблема заключается в том, что сам парень являлся сложной и относительно тяжелой личностью, так как сразу после похорон проявилось упрямство: он на время переехал в отель, отстраняя себя как можно больше от брата и тети, а также избегая свою родственную душу, постоянно отказываясь от всякой поддержки и помощи. Мадам смогла лишь частично прийти в себя, ведь у нее в жизни появился весомый аргумент для продолжения борьбы с серой реальностью. Это был ребенок, что стал обузой. Так считал и неоднократно озвучивал эту мысль старший Фантомхайв, при случайной встрече с тетей или Себастьяном. Уехать из родного города — вот, что было бы лучшим вариантом, помимо сближения с оставшейся родной кровью. Но идти самым легким путем Сиэль просто не научился, еще со школы постоянно избегая основные причины своей ненависти, вместо того, чтобы элементарно поговорить и устранить возникшее недоразумение. Так годы в университете и пролетели. Сиэль Фантомхайв — единственный выживший наследник своей семьи, пока младший брат, Астерий Даллес, находился под влиянием тетушки Анджелины и совершенно не мог бороться за фамилию и положение в обществе, в силу возраста. Жизнь двух братьев обещала быть интересной, но все это лишь предстояло.

***

      Прекрасная и причудливая молодость, которая позволяет личности двигаться дальше, изредка оборачиваясь и поглядывая назад, на свое прошлое. Считается, что в жизни лучше идти вперед, как можно меньше вспоминая все проблемы и погрешности пройденного пути, однако, Сиэль был не из таких счастливых людей. Та ситуация, которая пришлась на переломный момент перестройки всего сознания, очень сильно повлияла на образ жизни парня: сначала это были бесконечные клубы и отели, а позже его начали встречать и в забытых притонах. Все началось довольно безобидно, с простого алкоголя в маленьких количествах, чтобы была возможность без зависимостей закончить обучение в университете. Но мысли в голове синеглазого были до того громкие, что бутылок в съемной квартире становилось все больше, а на четвертом курсе его уже выгнали из учебного заведения, чего оставшиеся родные не знали до самого выпуска. Чтобы скрыть свое разбитое состояние, Фантомхайв устроился работать в захудалый бар, где каждый вечер громко играла музыка и беспорядочно танцевали самые разные «существа», которые уже давно не выглядели как нормальные люди: начиная от проституток и заканчивая наркоманами с пьяницами. От хорошей квартиры пришлось отказаться, так как денег на нее не было, поэтому Сиэль переехал в маленькую комнату над баром, которую щедро выделил хозяин. Скрывать свои чувства стало привычно, но долго он не мог улыбаться посетителям, поэтому к алкоголю часто подмешивались наркотики. Однако, жизнь не стояла на месте. В погоне за легкими деньгами, без нормального образования и с постоянной болью в груди, парень начал оказывать особые услуги посетителям бара, которые только и ждали подходящего момента. Естественно, продажа собственного тела без внимания не осталась, так что спустя лишь год старые коллеги отца узнали об этом, когда выясняли всю информацию об оставшихся преемниках Фантомхайв. Мадам позаботилась о том, чтобы Астерий долгое время оставался в тени, но защитить Сиэля не могла, ведь тот даже не появлялся перед ней несколько лет, а на помощь от Дитриха рассчитывать было невозможно, ведь он еще дольше не поддерживал связь с родственником. Так синеглазый и попался в сети старого знакомого отца, что хотел прибрать к рукам не только бизнес, но и симпатичного наследника Фантомхайв. — Маленький, ты же знаешь, что получишь награду только после того, как отработаешь ее? — развязно улыбнулся старик и хлопнул рукой по месту на кровати рядом с собой. — Будет еще лучше, если ты подпишешь все бумаги, что я тебе предлагал. Ты ведь останешься в плюсе, не забыл? Не придется раздвигать ноги ради денег, — не сдержавшись, мужчина схватил Сиэля за руку и дернул на себя, заставляя того упасть к нему на колени. — Я не владелец бизнеса, сколько можно повторять? — поморщился парень и с вызовом посмотрел на пожилого поклонника, который не понимал всей ситуации: пока бумаги никто не трогал и делами руководил Дитрих, Сиэль мог жить своей жизнью и не иметь ничего общего со старыми связями, такими как Себастьян и Мадам, к примеру. О младшем брате он оставался все того же мнения, что и много лет назад — обуза, которая слишком мала, чтобы элементарно помочь своему дядюшке в делах и переключить внимание таких старых и извращенных личностей на себя. Почему именно Сиэль должен страдать и терпеть эти мерзкие прикосновения смерти? Но пока ему за это неплохо платили, можно было и потерпеть первое время, так он думал еще в самом начале развития данных взаимоотношений. — Лучше повтори кое-что другое, — старик схватил парня за волосы и приблизил его лицо к ширинке брюк, словно завороженный рассматривая синяки и ушибы на худощавом теле молодого… Любовника? Сиэль поморщился и под давлением руки принялся ублажать постоянного и единственного, на тот момент, клиента, денег которого хватало на нормальную еду, а не дешевые остатки в супермаркете. В момент их встреч он еще сильнее начинал ненавидеть свою семью, постоянно пребывая в поиске виновного, хотя и начиная осознавать, что виновен ведь он сам в происходящем. Метка на руке, что ужасно обжигала и заставляла аккуратные буквы кровоточить, лишний раз указывала на ошибку в близости с этим мужчиной, намекая, что родственная душа жива и парень просто отдает себя в неправильные руки. Как и всегда, во время прощания старик целует пострадавшую и окровавленную руку, нежно перевязывая ее бинтами. — Позволь поинтересоваться, маленький мой, — с затаившейся ревностью, мужчина поднял перебинтованную руку Сиэля и ласково улыбнулся, — чье имя там? Я знаком с этим Себастьяном? — Нет, даже я его не знаю. Не смей больше произносить это имя, если хочешь, чтобы я передал все состояние тебе, — воспользовавшись ослепленным желанием старика, Фантомхайв выхватил из рук того деньги и ушел, не забыв при этом громко хлопнуть дверью. На улице было холоднее, но все объяснялось лишь тем, что была ночь. Ночевать рядом с этим мерзким человеком никогда не возникало мысли, от чего парень усмехнулся и остановился. Вспоминая каждое прикосновение костлявого и дряблого тела, буквально чувствуя то, как мужчина медленно проникает в него, болезненные ощущения скрутили живот, а сам Сиэль упал на колени возле стены какого-то многоэтажного дома, выплевывая все, что накопилось в желудке. Обессиленно присев и облокотившись о кирпичную стену, синеглазый устало посмотрел в небо, будто только сейчас осознав самую главную ошибку своей жизни: он выбрал не тот путь, который ему предназначался, слепо доверив все судьбе и постоянно возвращаясь к пылающему дому, где будто бы погиб он сам. Но что теперь менять? Назад его не примут, а потерянные годы не восстановить так просто. К тому же, место в каждой сфере жизни родных уже занял Астерий, которому отойдет в руки буквально все, даже тот самый правильный путь Сиэля. Так он и попал в свою самую последнюю остановку, где стоял запах рвоты и сигарет, в безумном положении лежали уродливые тела забытых обществом людей, а наполняли пустые комнаты лишь сквозняк и грязные, потрепанные временем матрасы с остатками постельного белья, в окружении которых были окурки, бутылки и использованные шприцы. На сильные средства Сиэль не пытался претендовать, довольствуясь лишь укрытием от назойливого старика и парочкой легких уколов, которые ставил ему забавный парень со светлыми волосами, что были спутаны и придавали незнакомцу еще большей чудаковатости. Жизнь в собственных мыслях была угнетающей, подводя синеглазого к краю, толкая на опрометчивые поступки с каждым воображаемым укоризненным взглядом от образов родителей. Но однажды, взгляд одного человека из прошлого не был разыгравшимся воображением, а удары по щекам ощущались совсем как настоящие. Возможно, именно тогда нашелся новый путь, с помощью которого можно было исправить многие ошибки, допущенные в глупой молодости.