Оксюморон

      Гриффин стало мутить еще больше. Поэтому в доме Блейков, чтобы не сблевать прямо на отчищенный до блеска ковер Авроры, она старалась занять рот всем, чем только могла.       Девушка видела, как Блейк старший на нее косился. Но ей было плевать — если уж решился, то пусть терпит ее зверский аппетит и перепады настроения. Тем более, пока она никак свои перепады на него не обрушивала.       Наоборот, старалась вести себя с ним, будто со старым знакомым. Не потому, чтобы тот не сбежал раньше времени, устав от ее выходок. А потому что, если они планируют растить ребенка, им нужно не только ненавидеть друг друга, но и доверять.       Когда во второй день, который она проводила в больнице, Беллами позвонил, девушка опешила. Раньше сообщений в фэйсбуке хватало.       — Чего тебе, Блейк? — спросила Кларк, протирая продезинфицированные пробирки.       — Я договорился с Мерфи, он приедет после работы. Сможем все обсудить. Дружно посмеемся над их реакцией, — было слышно улыбку в голосе парня, и блондинка поняла — тот прав. Реакция у друзей будет отменная.       Она такая и была бы. Если бы Рейвен с Джоном не решили бы разрушить все то, что они строили на протяжение нескольких лет.       — Рей, ну ты чего? — Кларк обнимала подругу, поглаживая ту по волосам, когда Блейк уже ушел. Шатенка все всхлипывала, никак не успокаиваясь.       Гриффин и забыла, как почти четыре месяца назад Рейес ее также уговаривала после расставания с Коллинзом.       Но это был совершенно другой случай. Если блондинке и казалось тогда, что Финн ее единственная любовь, то это давно прошло — ее сейчас даже не трогало то, как он обжимался с какой-то девушкой у универа в прошлый четверг. Случай же Рейвен и Мерфи был абсолютно другим.       Практичная девушка никогда бы не хотела признаваться, что на самом деле хотела таких же отношений — доверительных и страстных.       Но она понимала Мерфи. Она понимала Рейвен.       — Рейес, ему нужно время. Тебе нужно время. Вы ведь даже не обговаривали ваше совместное будущее. Я понимаю, что это все сложно, но нет ничего невозможного, дорогая, — шатенка вновь всхлипнула.       Когда через несколько часов Рейвен все-таки смогла начать членораздельно говорить, то, в конце концов, спросила:       — А почему вы приперлись с Блейком?       Кларк покачала головой. Не то, чтобы она хотела обрушивать новость на подругу таким образом, но ситуации хуже явно не предвиделось.       Она выдохнула, собираясь с мыслями. Говорить об этом Авроре было легко. Октавии — сложнее. Рейес — невозможно. Блондинка прекрасно знала то, как отреагирует шатенка.       — Помнишь новость о том, что я беременна? — подруга кивнула. — Блейк мне в этом деле очень помог.       — Твою мать! — вскрикнула Рейвен, прикрывая свой рот. — Блять! Я до последнего была уверена, что это наш общий бывший парень, но Блейк… Гриффин, ты ебу дала!       Блондинка закатила глаза. Недоумение Рейес было обоснованным — она бы и сама никогда не подумала, что может так оступиться. Но оступилась, и теперь они здесь.       — Какого хрена ты скрывала это все? Я убью Блейка, если тот не женится на тебе! — разгорячилась девушка.       — Спасибо, обойдусь, — сказала Кларк, делая глоток воды. Затем она открыла холодильник в поисках чего-нибудь съестного, но нашла лишь полупустую масленку и пачку яиц.       — Джон принес пиццу. Там, он сказал, и для тебя сюрприз, — тихо сказала Рейвен, кидая грустный взгляд на подругу.       Гриффин направилась к коробкам, благодаря Мерфи за заботу. Иначе в одиннадцать вечера ей бы пришлось ехать в круглосуточный магазин, что был в двух кварталах от дома — девушке в тот момент казалось, что это невероятно длинное расстояние.       Заметив ту, что была помечена маркером с надписью «Спец.заказ», она открыла ее. Соблазнительные куски сочной пиццы так и манили ее, и рот невольно наполнился слюной. Кларк оторвала кусочек и сделала укус.       А потом выплюнула все содержимое своего рта на пол.       — Еб твою, Мерфи чертов извращенец! Что за гадость?! — Гриффин сделала два глотка воды, чтобы избавиться от мерзкого привкуса во рту. Затем она снова взглянула на пиццу, что еще находилась в коробке.       Так, это салями. А это что за отвратительный соус? Девушка мизинцем поддела капельку коричневой субстанции, что покрывала пиццу, и лизнула.       Карамель.       Джон, должно быть, открыто издевался.       Кларк невероятно была рада тому, что ее провала никто не видел. И уже строила план мести другу.       Но сначала надо было вдолбить в головы друзей то, что им необходимо помириться.       Гриффин взяла в руки кусок другой пиццы, той, что была с беконом и грибами, и прикрыла глаза от удовольствия.       А затем стала думать.       Девушка никогда не верила в то, что любовь бывает одна и на всю жизнь. Ее саму не раз бросали. Отец ушел из их семьи, когда ей было три. Отношения с противоположным полом у Гриффин не клеились. Да и со своим — тоже.       Но отношения Рейес и Мерфи были исключением. Глядя на них каждый был убежден — эти двое справятся с любыми невзгодами и пройдут сквозь года вместе.       А теперь, из-за того, что подруга намылилась осваивать другие планеты, все пошатнулось.       Рейвен не спала всю ночь. Кларк, которая мучилась от то и дело подкатывающей тошноты, слышала, как подруга ходила по квартире кругами и нажимала на экран телефона, набирая номер. Но, видимо, Джон не брал трубку, а оставлять сообщения Рейес не хотела.       Гриффин хотела встать и утешить подругу, но вспомнила — та ненавидела, когда ее успокаивают. Она ненавидела, когда ее жалеют.       Утром, когда блондинка проснулась по будильнику и стала собираться в больницу, она нашла девушку уснувшей сидя на диване, откинувшись на не такую уж и мягкую спинку. Кларк накрыла подругу пледом и не стала будить — обычно Рейес бегала по утрам, но плевать на ее привычки.       Оставив записку, что завтрак на столе (Гриффин сделала милость и разогрела вчерашнюю пиццу в микроволновке), девушка схватила из первой попавшейся коробки кусок и засунула в рот, на мгновение застыв. Она, практически, заскулила от удовольствия и, вновь кинув взор на коробку поняла — эта как раз та, что помечена маркером.       Чертов Мерфи знал.       Нет, лучшего парня для своей подруги она не пожелает — таких, просто-напросто, не было.       И Кларк решила сама взять дело в свои руки и, кто бы мог подумать, настрочила сообщение Блейку.       Первая.       Впервые в жизни.       Мать его, Блейку, и даже без сарказма. Отправитель: Вы Текст: Блейк, здравствуй. Джон, вообще, как?       Она уже опаздывала, поэтому закинув телефон в задний карман, поспешила к своей машине.       Уже после обеда, когда блондинка закончила плановый осмотр больных вместе с курирующим врачом, услышала, как пискнул ее телефон.       Текстовое сообщение от Беллами гласило: «Привет. Хреново, я с ним. Вечером заеду.»       То, что он был с Мерфи — это хорошо. Или же нет, потому что Гриффин не знала, что лучше — поддержит того Блейк и успокоит, или же пустится вместе с Джоном во все тяжкие.       Кларк молилась, чтобы это был первый вариант — веры в Блейка у нее не было, но она так сильно надеялась, что заблуждалась на его счет все это время. Во всяком случае, когда дело касалось его друга.       Хотя бы, его друга, не ее.       Но Гриффин также скривилась — Блейк заедет вечером? Нахера, спрашивается?       Решив даже не отвечать — авось, он забудет, девушка поспешила заниматься тем, что ей пока в больнице доверяли, а именно принимать анализ крови у только что прибывших.       Ей нравилась ее работа. Ей безумно нравилось то, что она хоть как-то могла помочь людям. В больнице большая часть персонала была дружелюбной, а с компанией таких же, как и она интернов, она проучилась в универе пять лет, поэтому атмосфера была более чем приятная. Даже некоторые мерзкие старушки, так и норовящие познакомить Гриффин со своими молоденькими внучками, не особо раздражали.       — Гриффин, нужно поговорить, — с порога заявил Беллами.       Прошло уже три недели после того, как он узнал о ее беременности. И черт, Кларк все еще не могла привыкнуть к тому, что парень постоянно заявлялся к ней домой или в больницу без приглашения.       Блондинка, ужасно уставшая после дежурства, потерла глаза, впуская Блейка во внутрь квартиры. Рейвен не было дома, и девушка планировала отсыпаться — смены и беременность выжимали всю ее жизненную энергию. Благодаря парню, у нее это не вышло.       — Я вас внимательно, — зевнула Кларк.       — Разбудил? — девушка кивнула, проигнорировав капельку заботы, просквозившую в его голосе.       Господи, Блейк был ужасен. Он так опекал, что Гриффин казалось, что у нее новая мамочка. Они с Рейес наперебой укутывали блондинку в теплую одежду, когда температура на улице понижалась до шестидесяти восьми градусов по Фаренгейту. Приносили кучу здоровой еды, от которой Кларк постоянно мутило. Звонили без конца и придумывали отвратительные имена ребенку.       — Мы ведь с тобой обсуждали, помнишь, что нам нужно будет жить вместе? — прямо спросил Блейк.       Девушка, которая в тот момент брала стакан, чтобы налить отвар из трав, что ей передала Аврора позавчера, на мгновение замерла.       Конечно, она помнила. Беллами об этом говорил не раз, но блондинка всегда пыталась отсрочить неизбежное дело. Кларк просто никак не могла представить себя, живущую с этим парнем под одной крышей даже ради их общего ребенка.       — Помню, — просто ответила девушка, постаравшись придать своему голосу безмятежность.       — Сейчас, когда Рейвен переезжает через две недели, нам как раз надо думать о переезде.       — Я люблю эту квартиру, мы можем жить здесь. Это, кстати говоря, менее затратный вариант проживания — у меня хорошая скидка от арендодателя, — Гриффин сделала глоток.       Блейк, что уселся в кресло и барабанящий пальцами (он всегда отстукивал пальцами по любой поверхности, и девушку это невероятно раздражало) по подлокотнику, просто сказал:       — Ну уж нет.       Кларк опешила:       — С хера ли? — она даже поставила стакан, так и не выпив необходимую дозировку, и двинулась в сторону парня.       — Ваша квартира на пятом этаже, а в доме нет лифта. Ты как с коляской спускаться собралась, когда меня не будет? — девушка молчала, а Блейк продолжал. — Кроме того, ваши соседи не спят до трех ночи, мешая окружающим своей музыкой, орущей на весь дом. И я уже молчу о том, что в квартире обстановка, совсем не предназначенная для ребенка. И эти бежевые стены в твоей комнате, больше напоминают цвет блевотины.       Гриффин закатила глаза.       — Ладно, — сдалась блондинка. — Что ты предлагаешь?       Блейк сглотнул, и голосом, не терпящим возражений сообщил:       — Переедешь ко мне.       Кларк понимала, что это самый экономный вариант. Потому что для воспитания ребенка нужно много денег. Очень много. Но то, что в доме, помимо парня (с этим она хоть чуть-чуть смирилась), будут еще и Октавия с Авророй, ей не очень нравилось. Она их любила всем сердцем, но прекрасно понимала, что ворвется в их жизнь со своим ребенком и все к чертям поменяет. Им придется терпеть ор ребенка по ночам, разбросанные тут и там подгузники, и нервную Гриффин. Портить им о себе впечатление тоже, как-то, не хотелось.       — Блейк, мы это обсуждали. Я не могу напрягать так много народа и точка. Могу, вообще, пожить одна.       — Блять, хватит, — резко оборвал ее Блейк, вставая и приближаясь к ней, — Я же как лучше хочу. Октавия и мама будут только рады, они уже обдумывают, куда ставить кроватку, — мягко, даже нежно сообщил парень.       Он стоял к Кларк так близко, что до нее доносились нотки его мускусного парфюма. Удивительно, но девушка даже не скривилась от резкого запаха в приступе новой тошноты, а наоборот, вдохнула всеми легкими.       — Беллами, у вас даже нет гостевой комнаты… — выдвинула последний аргумент Гриффин.       Разумный аргумент.       Блейк все также стоял и смотрел на девушку. Внезапно Кларк стало невероятно любопытно, что на это ответит парень.       Он облизнул нижнюю губу и сообщил:       — Вы сможете спать в моей комнате, — блондинка опешила и уставилась на Беллами.       Этого еще не хватало.       — Блейк, если это какая-то очередная шуточка, то это будет твой единственный ребенок, — на выдохе сказала она.       Парень ухмыльнулся, видя замешательство и возмущение девушки:       — Господи, Гриффин, божий одуванчик. Я буду спать на диване в гостиной.       Блондинка прищурилась, думая, что слишком рано сдает свои позиции перед Блейком. Бывшая она еще бы поддела его раз так надцать и не сдалась бы просто без боя.       Но она сказала:       — Идет.       Беллами улыбнулся. По-доброму.       А Гриффин все гадала, как быстро он сдастся от ребенка и от нее самой. Потому что, зная Блейка, девушка никак не могла поверить в то, что его внезапные порывы заботы, имеют самые, что ни на есть, серьезные намерения.       Что ж, лучше это случится перед родами, пока еще можно будет привыкнуть к тому, что она снова останется одна.       А пока…чем бы дитя не тешилось.