Недостижимое совершенство

— Чтобы наши души открылись друг другу, ты должен…       Мадара сделал небольшую паузу, которая казалась для Хаширамы не меньше, чем целой вечностью. Дрожащее волнение окутало его тело изнутри, пока лицо осталось хмурым и сосредоточенным. — Прямо сейчас убить своего брата…       Моментально руки сковало колким холодом, а сердце словно ухнуло куда-то вниз, забившись с удвоенной силой. — Или же убить себя.       Старший Сенджу прикрыл глаза. Решение пришло незамедлительно, он не собирался медлить ни минуты, осталось только собраться с оставшейся дрожью в теле и подняться. — Убить брата или себя?! Как ты смеешь нести такую чу…       Поднятая рука главы клана — и шиноби осекся, так и не окончив гневную речь, которую, чего уж скрывать, поддержало бы сущее большинство. «Надо было прикончить его сразу», — Тобирама сжал в руках клинок, которым несколькими минутами ранее мог оборвать жизнь этого мерзкого человека, если бы этому не помешал Хаширама. — Я солидарен. Это же безумие! — твердый голос брата только укрепил уверенность Хаширамы. — Что будешь делать, брат? Собираешься убить меня? Или ты умрешь только для того, чтобы доказать ему… Это глупо! Не слушай его, брат!       Тобирама всегда был полной противоположностью брата — холодным и рассудительным. Он остужал его пыл, заставляя погрузиться в суровую реальность, а Хаширама не возражал, но не сейчас. Не сейчас, когда дело касалось будущего их кланов, и Мадара дал ему выбор: либо он, либо его брат. Учиха понимал все особенности братских уз, особенно чувства старшего к младшему — это безмерное желание защитить, уберечь от любой опасности, которая подстерегает на каждом углу… — Спасибо, Мадара, все-таки у тебя доброе сердце, — легким движением руки Сенджу скинул броню, достав кунай, в котором крылась его смерть. Боялся ли он смерти? Нет, страха умереть за будущее двух кланов не было, разве что сердце тревожно сжималось. Он не сможет увидеть, как будет процветать этот мир без войн, как будет жить его Тобирама… — Брат, — на грани слышимости прошептал альбинос, ощущая, как вязкий страх оплетает его тело, не давая сделать и шага. Он хочет сказать что-то еще, но образовавшийся ком в горле и скрутившая внутренности тошнота не дают ему этого сделать.       Пути назад нет. Напутственная речь, на лице безмятежная улыбка, глаза прикрыты, считанные секунды и окровавленное тело падет на холодную землю, эта улыбка застынет навсегда и, быть может, его будут оплакивать, а потом складывать легенды, что был вот такой великий человек, отдавший жизнь за объединение враждующих кланов.       Резкий выпад и все мысли летят прочь. Хаширама открывает глаза и сталкивается со взглядом брата, в котором плескается неподдельный испуг, после сменившийся удивлением. Но остановил его от гибели вовсе не он. — Достаточно, — говорит Мадара, крепко сжимая руку Сенджу.

***

      Прошло чуть меньше суток, а Тобирама до сих пор видит перед глазами эту картину: брат подносит к животу кунай, готовый вот-вот вычеркнуть его из жизни. Руки подрагивают, а мысли крутятся и крутятся, мешая сохранять маску хладнокровности. Он злится. Злится на себя и на чертового Мадару, вокруг которого Хаширама носится, как луговой козлик. Хотя здравый смысл твердит, что он должен быть немного благодарен Учихе, ведь если бы не он, то сам беловолосый вряд ли успел остановить брата. — Черт, — сомкнув губы в тугую полоску и сжав кулаки до побелевших костяшек, Тобирама хотел было уже возвращаться к соклановцам, но знакомая чакра поблизости заставила его остановиться. — Я уж волновался, что ты пошел добивать Мадару, — на лице Хаширамы светилась легкая улыбка, которую Тобирама предпочел бы стереть одним ударом. Как он вообще может улыбаться после всего, что было? — Сдался мне твой Мадара, — фыркнул альбинос, возвращая свой взгляд к небу и едва проглядывающим звездам. — Может и сдался, — пожал плечами Сенджу, останавливаясь около брата. Он втянул носом свежий воздух, после, прикрыв глаза, с наслаждением выдохнул. — Неужели мы это сделали? Даже не верится. — Да, — Тобирама мотнул головой, более не говоря ни слова. Не хватало еще, чтобы потом все вылилось в словесную перепалку.       Сенджу стояли на небольшом отшибе, откуда открывался вид на густой лес, не тронутый грубой рукой человека. Небо становилось темнее, а звезды все ярче. Прохладный ветер приятно обволакивал, унося за собой ворох ненужных мыслей. — Тобирама, ты же знаешь, что я всегда тебя защищу? — оторвавшись от созерцания звездного неба Хаширама повернулся к брату. — Ох, Ками, — младший Сенджу пропустил тяжелый вздох. — Я не пятилетний мальчишка, — буркнул он. — А для меня все еще мальчишка, — Хаширама улыбнулся шире и потрепал лохматые белые волосы. Но реакция Тобирамы немного удивила его: альбинос сильнее нахмурился и, не сказав ни слова, развернулся, удаляясь прочь. — Обиделся?.. — вслух спросил шатен, обращаясь, скорее всего, к себе. Он смотрел на растворяющийся в темноте силуэт брата, пока тот совсем не исчез.

***

      Долгим мукам и сражениям пришел конец: Сенджу и Учиха объединились. Это даровало всем надежду, что с этим гнилым миром, погрязшим в войнах, можно что-то сделать. Сбылась, казалось бы, безумная и несбыточная детская мечта, которой Хаширама и Мадара посвятили себя. Селение разрасталось, возводились новые дома, вмиг заселяемые жителями. Сенджу старший не мог нарадоваться, что все, что он грезил, воплотилось в реальность, и теперь они на пороге нового мира.       Если в деревне между кланами и был относительный мир, который со временем должен только окрепнуть, то Тобираму и Мадару, по их же мнению, это совершенно не касалось. Разумеется, дальше словесных дискуссий дело не заходило: шиноби были не бестолковыми и понимали, во что в конце-то концов выльется их кровавая стычка. Только вот гордость, через которую ни один не решался переступить, давила сильнее.       Хаширама был уверен в том, что наставлять обоих на путь истинный являлось глупостью, поэтому удостаивал их парой замечаний. Но с течением времени становилось невыносимо терпеть, как его брат и друг грызутся. Это точно не то, к чему Хаширама шел все это время и ради чего готов был убить себя.       План возник сразу же, даже голову ломать не пришлось. Что может сблизить двух шиноби, настроенных враждебно по отношению друг к другу? Правильно, совместная миссия! Несомненно, план был не идеальным хотя бы потому, что эти два упертых барана могут все испортить, стоит им только рот открыть, но попробовать всегда стоит.       Иногда Хаширама бранил себя за такие глупые и нереально детские идеи, но второе «я» было настроено иначе, и поэтому план — о, Ками, помоги! — будет приведен в действие немедленно.       Счастливая донельзя и вместе с тем безумная улыбка на лице темноволосого вмиг исчезла, стоило только Тобираме подойти к рабочему столу лидера. Видимо, Хаширама настолько погряз в размышлениях, что не заметил, как тот вошел. — Брат, звал? — беловолосый, подозрительно прищурив глаза, выжидательно скрестил руки на груди. «Надеюсь, показалось…» — промелькнувшая на устах старшего улыбка не то чтобы его напугала, просто было в ней что-то такое, что заставило сердце на одно мгновение приостановить ритм. — Звал, — утвердительно кивнул Хаширама, приняв серьезное выражение лица, какое только было в его репертуаре. — Надеюсь, Мадара не заставит себя ждать. — Ты еще и его пригласил? — младший недовольно скривил уголки губ. «Все-таки, наверное, не показалось.»       Мадара мог одним своим именем вызвать у Тобирамы неприязнь, от которой внутри все закипало. Это случалось, скорее всего, по привычке, совершенно на автомате, но тем не менее причина столь отрицательного отношения к Учиха никогда не забывалась.       Знакомая чакра замаячила на горизонте, отчего пришлось тяжело вдохнуть воздух и собрать все мысли в кучку, чтобы попусту не сорваться. — Тц, и этот тут, — вместо приветствия прошелестел грубый голос Мадары, на что беловолосый криво ухмыльнулся, стараясь в его сторону не смотреть и вовсе. — Тобирама! Мадара! — властный голос Сенджу-старшего заставил обратить все внимание на него. Сделав небольшую паузу, он продолжил: — Как вам уже известно, деревня процветает и жизнь в ней не стоит на месте. Союзных кланов становится все больше, что не может не радовать, — несмотря на спокойный тон, Хаширама был вне себя от счастья, и все больше ему казалось, что это какой-то волшебный сон, который вот-вот оборвется. — Совершенно недавно поступил запрос от клана Узумаки. Но это необычный запрос, — губы Сенджу расплылись в полуулыбке, в которой точно крылось что-то хитрое. — Поэтому я отправляю прямиком к ним двух своих незаменимых приближенных, олицетворяющих деревню и их жителей, — тому, с какой завидной частотой менялись эмоции на лице Хаширамы можно было и не удивляться — сейчас он был тверд, как скала, и серьезен, как никогда. — Но почему… — неуверенно вставил Тобирама, но закончить ему не дали, отчего он нахмурился еще сильнее. — Надеюсь, вы не очерните проявленное доверие и наш союз, — сказанное предложение лидер Сенджу выделил интонацией так, что было понятно: отлагательства не принимаются.       На самом деле ничего сверхъестественного для присоединения клана Узумаки не требовалось — всего лишь дипломатический подход к делу и терпение, чего было в избытке у Тобирамы, поэтому справятся они быстро, особенно, если будут действовать слаженно. Но, если углубиться в суть, то Хаширама не врал насчет «необычного запроса»… — Когда выдвигаться? — на Мадару даже смотреть не надо было, чтобы понять, какие эмоции он испытывал, поскольку одна вязкая черная аура, клубившаяся вокруг него, была красноречивее всяких слов. — Желательно бы сделать это сегодня, — довольный, что все пока идет по плану, темноволосый кивнул головой, тем самым давая добро на миссию.       Мадара, более не проронив ни слова, вышел первым, грузным шагом топая по направлению к выходу. Тобирама, постояв в глухом молчании кабинета, пошел следом за Учихой. — Удачи, — с широкой улыбкой на губах произнес Хаширама после того, как дверь за последним закрылась. — Вы уверены, что все пройдет гладко? — раздался в помещении голос с хрипотцой, обладатель которого расположился возле стола Сенджу. — Более чем, — ответил Хаширама. — Воины они отнюдь не бездарные и это поручение, скажем так, пойдет им на пользу… — И к тому же это укрепит наш только обретенный союз, — закончил за него пожилой мужчина. — Таким образом, Вы планируете убить двух зайцев одновременно? Недурно, — одобрительно кивнул он, давая просочиться сквозь густые усы кривой ухмылке.

***

— Идти еще два дня, так что плетись быстрее! — крикнул Мадара Тобираме, который немного отстал от него и теперь мерно топал позади. — А еще лучше потеряйся, мне одному спокойнее будет, — уже себе под нос проворчал темноволосый, продолжая топать грозовой тучей вперед по тропе.       Солнце полноправно властвовало на ясном небе, опаляя жаркими лучами местность и ее обитателей. Вот уже который день температура не собиралась опускаться ниже. Как правило, после такого обязательно должна нагрянуть гроза и, что еще лучше, дождь, но этот день, как назло, все никак не наступал. Сплошная зелень леса, простирающаяся на многие километры, не доставляла путникам особого удовольствия, а время текло мучительно медленно. — Тебе не кажется все это подозрительным? — не обращая внимания на колкость временного сокомандника, альбинос озвучил вопрос, который мучал его на протяжении всего пути. — Что именно? — Он отправил на заключение союза именно нас, — Тобирама выделил интонацией два последних слова, после выдержав небольшую паузу, как бы формулируя в голове нужные слова, чтобы донести мысль в доступной форме. — Когда даже на переговоры отпускают только одного советника или приближенного с небольшим сопровождением. — Сначала ты подозреваешь во всех грехах меня, а теперь и своего родного брата… До чего же докатилась твоя паранойя, а? — обладатель шарингана не удержался от язвы в адрес младшего Сенджу, даже не повернув головы в его сторону, в то время как сам Тобирама буравил взглядом мощную спину Учихи, будто намереваясь прожечь в ней сквозную дыру.       Более не произнося ни слова, беловолосый все-таки нагнал Мадару, постепенно оставляя его чуть позади. — Нам просто стоит расправиться со всем этим поскорее, и ты потом сам все у Хаширамы спросишь. — Он любил наблюдать за тем, как его оппонент бесится, а особенно, когда это происходило по его вине. Пусть Тобирама и пытался держать лицо каменным, тем самым не давая узнать о своих слабых сторонах, но Мадара знал, что в нем бурлит целый котел ярости. Это ясно выражают его глаза — стоит один раз в них взглянуть и правда сама выльется наружу. Что-что, а вот праведный гнев Сенджу до конца скрывать не мог.       Время подходило к позднему вечеру: ветер становился прохладнее, а небо, сквозь пелену которого пробирался блеск звезд, темнее. Все это настраивало на спокойный лад, отчего Тобирама перестал размышлять о том, как бы ему не расчленить Мадару — эта мысль чуть ли не съедала его самого всю дорогу — и как сувенир преподнести клану Узумаки. — Собираешься всю ночь идти? — окликнул его тот, отчего пришлось остановиться. — Если хочешь, то проваливай, а я пока сделаю привал, — с этими словами темноволосый свернул вглубь леса, приметив там что-то подобное просеке. — Назло тебе этого не сделаю, — Тобирама, фыркнув, пошел вслед за ним, по пути отодвигая руками размашистые ветки деревьев. Впереди замаячил огонек, вмиг превратившийся в небольшой костер. — Для создания романтичной атмосферы? — осведомился Сенджу, мысленно перекосившись от своих же слов. — Хах, в твоем присутствии эта атмосфера испаряется, — огрызнулся Мадара, опустившись на землю и спиной прислонившись к широкому дереву. Он наблюдал за тем, как танцуют языки пламени, поднимаясь вверх, перекидываются редкие искорки и медленно истлевают сухие ветки. — Я даже рад, — альбинос примостился к противоположному дереву, скрестив руки на груди и нахмурив брови, усердно о чем-то размышляя.       Размеренное потрескивание костра вызывало умиротворение, от которого клонило в теплые объятия сна. Тобирама прикрыл глаза, но промелькнувший огонек чужой чакры где-то поблизости помешал сбыться всем его планам. Чакра Мадары находилась на одном и том же расстоянии, поэтому это точно не он. — Твой костер привлек внимание гостей, — шепотом оповестил беловолосый, так и не открыв глаз. — Знаю, — довольно сказал Учиха, с плотоядной полуулыбкой на губах продолжая наблюдать за огнем. — Он ведь один? — Больше никого не вижу, — Тобирама нахмурился еще больше. — Ох, боже, сделай лицо попроще, а то глядеть страшно, — он цыкнул. — Это всего лишь разведка. Если шиноби умный, то нападать не станет: двое на одного это глупо и у него нет шанса. Даже ты бы его сразил, — к сожалению Мадары, у его собеседника не дрогнул и мускул, дабы отразить эмоции. — Чакра начинает удаляться, — сказал Тобирама, помедлив с минуту и открыв глаза. — Я думал, ты кинешься вслед за ним. — Неужели я, по-твоему, такой убийца, жаждущий крови? — улыбка с лица Учиха исчезла тут же, стоило получить в ответ серьезное и уверенное «да». — Ты ничем не лучше меня, — пророкотал он. Воспоминания о смерти Изуны ошпарили кипятком, отчего темноволосый сильнее сжал край одежды. Вот он, настоящий убийца его брата, сидит рядом и предъявляет ему что-то, хотя сам лишил жизней не меньше самого Мадары. — Возможно, — Сенджу-младший протяжно выдохнул и снова прикрыл глаза, анализируя местность на наличие еще каких-либо незнакомых чакр, но поиски не увенчались успехом: либо кто-то мастерски маскировал свое присутствие, либо все и правда было пусто. — Черт, как же ты раздражаешь, — с омерзением сплюнул Мадара, на что ответа не последовало.       Тобирама четко ощутил, как изменилась чакра Учиха. Он молчал, пока та удалялась все дальше.