Прекращай!

       — Джассинда, сыграй, — попросила мама.       — Мама, я уже играла. Можно мне отдохнуть? — спросила я, чувствуя, как капельки пота скапливаются на лбу.       — Я, что, многого прошу?! — женщина была в ярости.       — Нет, мамочка, просто…       — Играй! — уже кричала она, и мои коленки с локтями начали дрожать. — Докажи, что ты его чёртова дочь!       — Хорошо, мамочка, — с дрожащими руками я начала перебирать на фортепиано пальцами инвенцию До-мажор Баха.       — Прекрати! — через несколько секунд крикнула мама, её щёки были мокрыми от слёз. — Ты меня бесишь! Единственное что ты делаешь, это напоминаешь мне о твоём отце! Убирайся!       — Мамочка?! — теперь и по моим щекам скатывались маленькие капельки.       — Уходи или я тебя убью, мелкая копия! — она убежала на кухню и прибежала с ножом в руке. Я не успела ничего сказать, и она накинулась на меня.       — Нееееееет! — услышала я свой крик сквозь сон. Я проснулась. Я снова выжила.       Моё тело было покрыто холодным потом. На животе и груди шрамы начали ныть, не физически, а изнутри, из глубины воспоминаний.       Каждую ночь я просыпаюсь от этого кошмара. Девятилетняя — я, и душевнобольная женщина — мама. После того случая я больше не играю на фортепиано. После того случая я больше никогда не надеваю купальники и топики. После того случая я больше никогда не смогу иметь детей. Не потому что разучилась играть, толстая и бесплодная. А потому что я впитала в себя всё, что дала мне она.       Я не понимаю, как ещё не закончила как она. Эта женщина задушила себя простынью в психушке. Я могла бы уже воспользоваться девятиэтажкой, в которой живу на первом этаже. Но что-то меня останавливает. Мои ноги уже поднимали меня на крышу, и глаза успели запомнить каждую тропиночку сверху. И тело само хотело прыгнуть, но не упасть, а освободиться. Но вдруг мозг начинал брать дело на себя, и через пять минут я сидела на кровати в обнимку с одеялом.       Когда мне исполнилось 19, государство выделило мне квартиру, ведь теперь мне нельзя жить в приюте. Хотя там, иногда, когда нянечка спала со мной в обнимку, я не видела этот кошмар. Но это было раза два, насколько я помню.       Целый год в этой квартире меня почти убил. Я стала роботом, который скоро заржавеет и самоуничтожиться.       Пройдя в ванную, я быстро смыла с себя остатки кошмара и вернулась обратно в комнату. На тумбочке возле кровати стоял будильник. 5:36. Мне повезло. Сегодня не так рано. Успею почитать книгу перед сбором в универ.

***

      — Привет, — поздоровался как всегда мой сосед. Он живёт напротив и часто устраивает вечеринки. Его зовут Чонгук. А ещё он учится в том же универе на гитариста, а я на вокальном факультете. В общем пересекаемся не только дома, но и на учёбе. Вы знаете, парни с гитарой или на мотоцикле, самые крутые. Но Чонгук — это парень с гитарой на мотоцикле. Поэтому он очень популярен среди девчонок, ну и ещё некоторых парней.       — Привет, — отозвалась как всегда я. А затем мы вышли на улицу. Всё как обычно. Всегда так было. Разве что, один раз в университете они баловались с другом, и Чонгук, пока бежал от него, налетел на меня. Тогда-то он и произнёс своё второе слово: «Прости».       Он сел на байк, завёл его и тронулся с места. А я потопала к автобусной остановке.

***

      — Итак, наступил творческий месяц перед сдачей настоящих экзаменов. Вы должны приготовить нам что-нибудь «вкусненькое», интересное, захватывающее. Круто было бы если б инструменталисты объединились с вокалистами. Так же, как и вокалисты с вокалистами, инструменталисты с инструменталистами, — проговорила профессор Ким, собрав документы со своего рабочего стола. Наш урок ещё не начался, но она уже куда-то собралась. — И ради всего святого, я вас освобождаю от своих занятий, не просрите время в тряпку.       Она была самым любимым моим учителем. Профессор Ким преподавала нам теорию музыки. В универе она была самой молодой учительницей (ей 26). Она совсем не стыдилась своих выражений, скорее всего это был её собственный подход к ученикам, а возможно, что она просто несчастна в этом мире.       Как у всех предыдущих выпускников-четверокурсников, у нас был творческий месяц. Мы за этот месяц должны подготовить фееричное выступление, показать, чему мы научились и на что способны. Это не является официальным экзаменом, но, если провалился в выступлении — к экзаменам ты не допущен.       Мне, кровь из носу, нужно было что-то придумать, чтобы меня допустили к экзаменам. Я могла бы сочинить песню в специальном аудио-редакторе, но в голове пустота.       Учительница вышла, и в классе начался бунт. Кто-то уже выбрал себе напарника. Четыре девушки с вокального объединились с Намджуном из звукооператорского. Я не стала ни с кем объединяться, а просто делала маленькие наброски в тетрадке. Стихи. Слова. Обычные предложения.       — Джесси! — кто-то произнёс моё имя, будто я этого «кого-то» взбесила. — Сколько можно тебя звать? Я хотела спросить тебя насчёт творческого проекта. — сказала ЛиЁн, когда я подняла на неё удивленные глаза.       Из всех своих однокурсников я ни за что и никогда не захочу делать творческий проект с ЛиЁн. Она же сопливая Ён! Да, это не похоже на вескую причину, однако факт остаётся фактом. Но и отказаться совесть не позволила. Я просто коротко кивнула, а все остальные облегчённо выдохнули. Ну, спасибо!

***

      Я устроилась на диване: в пижаме из коротеньких шортиков и свободной футболке, с чипсами в тарелке, перед телевизором. Там сейчас начнётся футбольный матч между Россией и Испанией. Футбол в последнее время меня успокаивает. Не в том смысле, что я становлюсь спокойной, я и без него спокойна. Просто благодаря футболу я могу поспать подольше обычного.       Сейчас начнётся! Буквально через 5 минут.       Дин-дон.       Кого это там угораздило? Ошиблись дверью? Ну вот, сейчас матч начнётся скоро!  — кричал мой внутренний голос.       Я побежала на носочках к двери. Посмотрев в глазок, я чуть не упала на ровном месте, из-за того, что коленки стали ватными. И всё виной тому мой сосед, стоявший по ту сторону двери, с гитарой в чехле за спиной.       Чего это он?       Я открыла запертую дверь. Он улыбнулся мне, так как улыбается всем в университете.       — Привет, — сказал парень.       — Привет, — ответила неуверенно я. Прямо как утром, только теперь далеко не утро.       — Ну что начнём? — я не поняла о чём шла речь. Он прошёл в квартиру (гостиная и прихожая были соединены) и пробежался глазами по всему, что видел перед собой. — Круто живёшь.       — Спасибо, — пробормотала я. — Что ты имеешь в виду говоря: «ну что начнём»?       — Сделаем «шапочку» нашему творческому проекту. — он повернулся ко мне и опять заулыбался.       — «Нашему»? — это меня ошарашило. — Но я с сопливой Ён, — звучало ужасно, и бесило, что в голове звучало лучше.       — От этого хочется упасть на пол и расхохотаться, — по его лицу было видно, что он сдерживает смех, хотя голос был серьёзным.       В телевизоре комментатор поздоровался со зрителями. Футбол!       Не одна я услышала телевизор.       — О, ты тоже смотришь? — удивился Чонгук, повернувшись к экрану телевизора.       — Да, — я перестала говорить, как трусишка, и заговорила более уверенно: — И ты? — дурацкий вопрос. Он же только что спросил, тоже ли я смотрю футбол!       — Бывает иногда, когда нечего делать и… Да, только тогда, — он продвинулся к дивану, а я пошла за ним.       Сейчас всем моим вниманием завладела его широкая спина, и не один футбол не сравнится с ней. Если бы была такая возможность, я бы держалась за него как за спасательный круг, и была бы за ним, как за каменной стеной и не один кошмар мне бы не приснился. Глаза спустились ниже и… Боже, его задница!..       Успокойся, Джесси! Ты не такая!       Он сел на диван и положил перед собой гитару, доставая её из чехла. Я совсем выбилась из реальности!       — Постой! Я же с ЛиЁн!.. — возмутилась я, садясь рядом с ним.       — Встречаешься? — невозмутимо спросил он, прервав меня и отбросив чехол за ручку дивана.       — Нет! — о чём он вообще? — я сказала, что буду работать с ней в паре над творческим про…       — Но ты не обещала и не клялась на мизинцах, — снова перебил меня Чонгук.       — Да, но…       — Так в чём проблема? Возьми и откажись, — продолжал сосед. Этот чувак издевается?       — Почему? — первый вопрос, что пришёл в голову. У этого слова было много продолжений, но я ограничилась лишь им.       — Я знаю, что делать проект с сопливой Ён, это последнее чего бы ты хотела. Поэтому предлагаю себя.       — Я не могу так взять и отказаться, — я стояла на своём. — И вообще, почему ты меня спасаешь от этой участи? — попыталась пошутить. — Только не говори, что не с кем.       — Ладно, не буду говорить, — он настраивал гитару и совсем не смотрел на меня.       — Что? — я чуть повысила тон и прозвучало пискляво. Я немного походила на дурочку, потому что из моего рта только и вылетали одни «что?», «как?», «почему?».       — Мне действительно не с кем, — он посмотрел на меня; гитара была готова. — Но ты просила этого не говорить.       — Не ври, — я не верила ему, ибо именно этому человеку как раз всегда есть с кем.       — Ты пока меня плохо знаешь, чтобы говорить такое, — я услышала нотку серьёзности в его голосе. Его затронул мой ответ?       Он наклонился к журнальному столику — я пристально наблюдала глазами за его действиями — и, взяв пульт, выключил телевизор. Я хотела возмутиться, повернулась к нему, но выпустила изо рта лишь воздух.       — У тебя есть обычная тетрадка? — спросил он.       — Обычная? — переспросила я, приподняв бровь.       — Если нет, то неси нотную, — тут же добавил он.       Я поплелась в комнату за обычной и нотной тетрадками. Конечно, у меня были и та и другая. Кто-то присылает мне каждый месяц по 50 тысяч вон, и я уж точно обзавелась тетрадками и пишущими средствами. Я не пыталась узнать кто это. Ну, присылает и присылает, что теперь? Мне это не мешает. Я всё равно собираюсь сигануть с крыши. Правда не знаю, когда.       Накопив деньги я купила себе телевизор с интернетом и телефон. Сама я тоже зарабатываю деньги своим пением. Получаю всегда по-разному, ибо заказчики всегда разные и сами оценивают мой талант. Казалось бы, о чём ещё может мечтать ребёнок из приюта?       Что я вообще сейчас делаю? Тетрадки? Блин, но я же с соплив… Ох.       Почему он вообще пришёл ко мне? Этот парень настолько популярен, что мог бы запросто найти себе партнёра или партнёршу. Даже несколько. Ему только подойти и улыбнуться, и всё, дело сделано.       Я не стала долго размышлять над этой ситуацией и просто, взяв тетрадки с полки, выбежала из комнаты.       Чонгук перебирал пальцами струны и аккорды, что-то напевая себе под нос. Даже издалека я слышала его очень приятный голос. Голос ангела.       Как можно быть таким идеальным?