Прекращай!

      Я не знала, что делать? Как себя чувствовать? Хотелось ликовать: «Я не сошла с ума!». Хотелось сказать: «Я же говорила». Хотелось спрятаться: «Что же делать теперь?».       Поэтому я просто сидела в кровати и смотрела в никуда. Чувства, которые я испытывала, были нереальны. Это был и страх, и восторг, и всё на свете. — Джесси, — Чонгук своим голосом заставил посмотреть ему в глаза. Я не смогла удержать и кинулась на него с объятиями. Он не отстранился и тоже обнял. — Давай уедем, — мои инстинкты говорили вместо меня самой. — Куда? — спокойно спросил Чонгук. — Не знаю. Туда где нас не найдут.       Слёз не было, но я всё равно шмыгнула. Не знаю, серьёзно это Чонгук или нет, но я поступлю так, как покажет судьба. Она подарила мне ужасное прошлое, но замолила все те грехи, когда подкинула Чонгука. — Мне загуглить карту мира? — я кивнула, в ожидании следующих последствий.       Одна его рука отсоединилась от моего тела и схватила телефон, находившийся за спиной Чонгука. Как я поняла, он (за моей спиной) искал карту мира.       Чонгук отстранился, чтобы показать мне, куда можно улететь. Я не хотела его отпускать, так что между нами было маленькое сантиметровое расстояние. — Вибирай, — сказал он. — А ты знаешь английский? — поинтересовалась я, пока пальцем водила по экрану, в поиске чего-нибудь. — Угу, — он произнёс это около моего уха, и у меня побежали мурашки. — Тогда… Лондон! — Англия? Там же одни дожди. — Вот поэтому я хочу туда.       Он посмотрел на меня, а потом улыбнулся, и я растаяла и не смогла удержаться. Мои губы коснулись его губ и задвигались с моими в такт. Это был нежный поцелуй, который длился больше, кажется, вечности. — А ты куда хочешь? — проговорила я в его губы. Он сначала игнорировал и продолжал целовать всё настойчивей, но потом, так же как и я ответил в мои губы. — Я буду там, где будешь ты. Разве не очевидно?       Я раскрыла рот, и его язык воспользовался этим. Как быстро мы меняем темы, выходя из реальности. — Сними это, — попросил Чонгук, глядя на мое платье.       Я взялась за подол и стянула платье через голову, а потом отбросила его на край постели. Бюстгальтера на мне не было, только трусики, так как к этому платью лифчик противопоказан. Чонгук смотрел на мою грудь, и я увидела, в его глазах пылал огонь. Его глаза опустились ниже и задержались там. Чёлка чуть спала ему на глаза, и я узрела самую сексуальную позу своего парня. Но сейчас не до этого.       Чонгук наконец отвёл взгляд и стянул рубашку, приблизившись ко мне. Его ладони накрыли мои груди. Он играл с моими сосками, а я стонала и прижималась к нему еще сильнее. Чонгук плавно перевел ладони вниз и начал с нежностью гладить мой живот. — Так значит, аборт? — спросил он с искрой сожаления. Я не знаю, что это значит, но не буду менять своего решения. Но я не могла не представить семью из нас троих. Интересно, а кого хочет Чонгук? Мальчика или девочку? А что если будут двойняшки? — Чонгук, — он поднял голову, но его руки остались на животе, поглаживая его. — Мне нельзя рожать. Ты же знаешь. — Это ты себе напридумывала, — выдохнул он, неожиданно приблизившись и поцеловав меня в щеку. — Но если честно, то я был бы не против воспитать собственного ребёнка в большом доме на улице Лондона. — Это был тонкий намёк?       Потом его руки скользнули еще ниже, в мои трусики. Он сразу ощутил, как сильно я возбуждена. — Мм, кто-то сильно хочет меня. Мне это нравится. — простонал Чонгук и уложил меня на спину. — Это из-за того, что беременна?       Потом он снял с меня трусики и пробежал большими пальцами по моим ступням. После этого он обхватил мои лодыжки и положил ноги себе на плечи. — Чонгук!       Я пыталась остановить его, пока он не начал, потому что очень хотела, чтобы он вошел в меня. Но его язык пробежал по моим складкам наверх к клитору, и я просто перестала соображать. Я вцепилась обеими руками в простыню, выгнулась дугой и закричала, не сдерживая себя. Он дразнил мой клитор и бегал по набухшему влагалищу. — Черт, ты стала ещё слаще, — пробормотал он, и я разгорелась внутри, проигнорировав его подтекст.       Мое тело билось в судорогах, я была уверена, что так громко кричу его имя, что все наши соседи меня слышат. Когда я вернула способность открывать глаза, Чонгук был голый и верхом на мне. Я приподнялась, чтобы встретить его первый толчок. Я видела, как его лицо исказилось от наслаждения. Он говорил что-то невнятное, как и я.       Чонгук притянул меня к себе за бедра и начал ритмично двигаться. Я чувствовала, как нарастает возбуждение, и безумно хотела снова кончить, только теперь вместе с ним. Я вцепилась в его плечи и подняла бедра выше.       Чонгук остановился и опустил меня обратно на постель. Не знаю что на него нашло. Его рот накрыл мои губы, и он стал двигаться медленнее, как будто может делать это всю жизнь, в отличии от меня, сходящей с ума, и готовой вот-вот взорваться от второго оргазма. Наши губы нашли друг друга. Его язык ласкал мой, потом он облизал мои губы, поцеловал в уголки рта и втянул в рот мою верхнюю — Только не покидай меня, ладно? — умолял Чонгук.       Он глубоко вошел в меня еще раз, и с его губ сорвался громкий стон. Я начала разлетаться на части, и прижималась к нему так сильно, что могла задушить обоих. Чонгук чуть ли не кричал, кончая в меня, и я вместе с ним почувствовала освобождение.       Когда моё дыхание восстановилось я наконец спросила: — Что ты имел в виду? — Не покидай меня, — он до сих пор был во мне, его лицо было уткнуто в мою шею.       Я ведь действительно беременна. И это чувствуется, так как снова возбудилась и готова для второго раунда и третьего оргазма. — Я и не собиралась. — Я знаю. Но, пожалуйста, не ходи больше на крышу.       Я поняла причину его беспокойства. Беременность, Севон, мама. Всё это давит на меня с ужасной невидимой силой. Он боится, что моё психическое здоровье не выдержит, и я наложу на себя руки. Но даже мысль о том, чтобы оставить Чонгука одного в этом мире, во мне вызывает миллион эмоций. Я не прощу себя, если оставлю его здесь одного или отправлю на тот свет. Я не пойду больше на крышу. Я не оставлю парня, которого люблю, как бы больно мне не было. — Обещаю тебе, что ничего не сделаю с собой, — запустив пальцы в его белокурые волосы, сказала я. — Круто, — он будто восстал из мёртвых. Поднялся, с ухмылочкой на лице, и при этом его член двинулся во мне. Мы оба издали неразборчивый звук. — Ого, да ты готова ко второму раунду? — Не льсти себе. Ты тоже уже давным-давно готов.

***

      После трёх раундов, мы проголодались и Чонгук пошёл готовить ужин. Пока он находился на кухню напевая себе под нос песню Эда Ширана Shape of you, я записывалась на приём к гинекологу, специализирующемся на абортах. Как бы сильно мне не хотелось сохранить ребёнка, я должна была это сделать. Я не могу его оставить. А что, если я сойду с ума, как моя мать, и тоже нападу на свою дочь или своего сына, пока Чонгука нет поблизости? А что, если я случайно убью?       Да, сделав аборт, получится то же самое, но в этом случае всего лишь плод, которому два дня. Всего лишь клетка. А в том — настоящий человек, состоящий из миллиардов клеток.       Пока листала статью про аборты, наткнулась на, вызывающую при первых секундах шок, картину из четырёх маленьких картинок. Там показано, как наркоз врач проводит разрушение 22-недельного плода с помощью кюретки, затем щипцами вытаскивает через матку части тела ребёнка. На первой картинке показывают, как щипцы ухватились за ножку младенца, на второй он уже без ноги и руки, на третьей осталась голова, и половина тела с мелкими киками наружу, и на четвёртой скомканная голова.       Мне стало так противно, что я почувствовала прилив рвоты. Но он быстро отошёл, когда я вышла из Интернета и откинула телефон куда подальше. Картинки продолжали крутиться в голове, из-за чего совсем перехотелось есть.       Я пришла на кухню и увидела перед собой голую задницу Чонгука. На мне была лишь его рубашка, и я начала придумывать план четвёртого раунда. Но всё разбилось, когда я вспомнила про аборт и всю ту хрень, что накопилась в голове, считая маму. Эта тварь жива и… первое, что я почувствовала, услышав об этом — жажду мести. Её лицо выглядит, как лицо любого психа в аниме. Я боюсь того, чего хочу. А я хочу… убить. — Так и будешь стоять? — Чонгук вытащил меня из моих мыслей, и я попыталась улыбнуться и скрыть тревогу внутри, но видимо плохо старалась. — О чём думаешь? — О маме, — чуть помолчав, ответила я, садясь на своё привычное место. — Не думай о ней. Сосредоточься на проекте или ещё на чём-нибудь. Если вспомнить все те моменты, когда ты видела её, то была одна. Я теперь всегда буду рядом, поэтому твоя мама и посмотреть в твою сторону не сможет. Ну, а если я задерживаюсь на учёбе, у тебя всегда есть Джин, ЛиЁн и Тэхён. — ЛиЁн теперь вряд ли захочет иметь со мной дело, — я уставилась на свои руки на столе. — Почему? — Я накричала на неё сегодня, показав при этом свою больную сторону. — Ты так думаешь? Когда ЛиЁн мне позвонила, казалось, она была очень встревожена.       ЛиЁн не отвернулась от меня. Она приняла меня такой, какая я есть. Так же как и Чонгук. Кто бы мог подумать, что я возьму и влюблюсь в своего соседа. Но если б мы не начали жить по-соседству, он бы так и не заметил меня.       Чонгук подал на стол токпокки и мои глаза засияли, а живот заурчал. Нет, аппетит всё-таки не пропал. — Я серьёзно. Лучше забей себе в голову наш проект и всё. Ну и меня (тут без вопросов).       Я улыбнулась его последней фразе и засунула один токпокки в рот. Чонгук последовал моему примеру. — А что потом? — спросила я с набитым ртом. — Потом мы уедем, по твоему желанию, в Лондон, — в отличии от меня, он проживал всю пищу, а потом только ответил. — Серьёзно? — выпучив на него глаза, не верила я. — А откуда деньги? — успокоившись, и скрестив руки на груди, спросила я. — Не забывай, что я компьютерный волшебник, — засовывая в рот ещё одну капусту, произнёс он. — И что ты можешь сделать? Наколдовать нам машину из Гарри Поттера? — Нет. Я закажу билеты, не пользуясь деньгами. Придётся всё тщательно продумать, потому что, как мы теперь знаем, у Севон тоже есть хакеры, раз она смогла подделать информацию о твоей матери. Но её дружки слишком туповаты для такой профессии.       Я закинула две капусты в рот. И вдруг я услышала щелчок. Подняв голову, мои глаза узрели Чонгука пялившегося в телефон, камерой направленного на меня. — Прости, — он отпустил руку и разглядывал только что сделанную фотку. — У тебя всё лицо в соусе. Я не смог удержаться.       Он протянул мне телефон, в котором светилась фотка. Глупее я ещё не никогда не выглядела. Набитые капустой щёки и измазанный в соусе рот. Тоже самое было, если бы шимпанзе накормили токпокками.       Чонгук еле сдерживал смех, а потом снова посмотрел на фотку и не смог больше его сдерживать. — Я поставлю, это на экран рабочего стола, — сказал он, — божеее, ты тут такая милашка. — Ага, ври дальше, — мне, конечно, нравилась идея поставить мою фотку ему на рабочий стол, чтобы открывать и видеть там себя. Но только не эту фотографию.

***

      Чонгуку написал Тэхён, отправив ему переделанную мелодию. Тому очень понравилось и он даже запел её, одев боксеры. Я не могла стоять в стороне и начала петь с ним. Мы закружили в медленном танце под наше пение и аранжировку Тэхёна.       Спустя какое-то время мы оказались в кровати. Я чувствовала его возбуждение, и своё тоже. Но мне нужно было ему кое-что сказать. И если честно, я боялась. Он обнимал меня за талию, уткнувшись лицом в шею. Я закинула на него ногу, не оставив свободного расстояния между нами. — Чонгук, я записалась на приём, — наконец осмелилась я.       Он больше не был расслаблен, а лишь делал вид. Я продолжила: — Завтра в 9:00. — Так значит, мы завтра не идём в универ?       Как бы сильно я не хотела, чтоб он не опекал меня, страх был сильнее. — Ты можешь проводить меня, а из больницы, я сама дойду до университета. — У меня завтра зачёт по гитаре. Думаю, придётся отложить. — Нет! Зачёт не будут откладывать ради тебя, — я почувствовала себя ужасной девушкой, — Я придумала! Ты проводишь меня в восемь в больницу, а сам пойдёшь на экзамен. — Но ты… — Я посижу час, мне не сложно, — я погладила его бицепс. — Ладно, — он чмокнул меня в нос, развернулся и укрылся одеялом.       Это всё? Я всё-таки надеялась на четвёртый раунд. Он обиделся? Ну как он не может понять, что я не лучшая кандидатура на роль матери его детей?       Я придвинулась к нему и положила ладони на его спину. — Прости.