Прекращай!

      Мои ноги несли меня вперёд, чтобы открыть дверь. Я слышала позади протестующие слова Чонгука, но всё равно продолжала идти. И каждый мой шаг отдавался в шрамах, но эту тупую боль я игнорировала. Я хотела посмотреть ему в лицо. Не потому что забыла, как он выглядит, а потому что хотела увидеть его глаза.       Прежде чем кто-то успел что-либо сказать, я распахнула входную дверь и злобно посмотрела на мужчину передо мной.       После того как я осталась одна в этом мире, я видела это лицо по телевизору, а позже и в интернете. Поэтому мне кажется, будто это не правда. Словно он - не стоит здесь и не мой отец. Будто то, что сейчас происходит сюрреалистично.       Я открыла рот, чтобы сказать что-нибудь, но он заговорил первее. - Hi, - его рука поднялась вверх в знак приветствия. Я подавила в себе желание свернуть её.       Ну конечно. Он взял в жёны кореянку, несмотря на языковой барьер. Да и вообще пришёл сюда, ко мне, не зная, пойму я его или нет.       Как ни странно, я молчала. Мне нечего было сказать даже на корейском, не говоря уже об английском.       Я услышала дыхание Чонгука позади и почувствовала себя увереннее, потому что он был рядом.       Я не могла назвать человека перед собой папой, ведь в моём случае он просто человек послуживший донором. И почему он сейчас стоит здесь? Почему молчит? Ведь это он заявился ни с того ни с сего. - - Jessie?       Я не шевельнулась. Ну а вообще могла сказать короткое «No» и захлопнуть дверь. Но хотела ли я? И если честно, то он пришёл именно сюда, не тыкая пальцем в небо. Чтобы узнать мой адрес, он, конечно, покопался в моих данных. Так что его вопросительный взгляд и писклявое «Jessie?», лишь пустая трата времени. И видимо он это знает. - I'm sorry... - Чонгук, спроси, что ему нужно, - не поворачиваясь к своему парню, попросила я хриплым голосом. - Why did you come? - спросил он. - Who are you? - вместо того, чтобы ответить, отец перевёл тему. Я не настолько тупа, чтобы не понять, что он сказал. Но если бы он остался с нами, со мной, я, может быть, могла говорить на двух языках. - Never mind, - ответил Чонгук, а затем добавил. - Аnswer the question. - I wanted to see my daughter.       Я задумалась об английском Чонгука и отметила про себя, что говорит он как истинный американец, из-за чего пропустила мимо ушей сказанную им фразу. К счастью Чонгук мне перевёл. - Он хотел увидеться с тобой. - Причина? - тут же отзывалась я. - Why? - спросил Чонгук. - Can you answer, who are you? - опять отходил от темы тот. - I'm her boyfriend. Else questions? - No, - отец смотрел на Чонгука как-то через чур строго. Мне показалось или он изображает из себя моего папу? Его не должно касаться с кем я встречаюсь. Он мне по сути никто. - Зачем ты пришёл? - не выдержала я. Он, конечно же, не понял, но Чонгук быстро перевел ему мои слова.        А после началась какая-то непонятная болтовня, где я почти ничего не поняла. Лишь слова «я», «дочка» и т.п. Я посмотрела через плечо на выражение лица Чонгука и оно мне не понравилось. Его брови напряглись, образуя складки на лбу. Чонгук был сосредоточен, и я развернулась обратно и сделала серьёзный вид. Внезапно рука Гука оказалась на моей талии. Он знал, что там самая ужасная надпись на свете и поэтому сильно не надавлял. Мне показалось, что он хотел меня ощущать здесь, рядом с собой.       После долгого рассказа отца, Чонгук шумно выдохнул и коротко спросил. - It is true?       Мужчина кивнул, а я напряглась. Из-за того, что сильно сжала руки, ткань халата вбилась в шрам, и я прикрикнула. Почему-то в тот раз было больнее. Чонгук не мешкая, поднял меня на руки и что-то сказал отцу, но я не разобрала, точнее даже не пыталась.       В мгновение ока мы оказались в комнате Чонгука, и он медленно снял с меня халат. Причина моей боли была в том, что когда я напрягла правую руку и задела халат, тот потянулся слегка вниз, отдирая маленький кусок кожи. Эта картина не нравилась ни мне, ни Чонгуку. Он начал легонько дуть на шрам. Как печально, что надпись всё равно можно прочитать. Если б кожи отодралось побольше, то такого могло не быть. - Сильно болит? - спросил он. - Нет, - соврала я. Но увидев лицо Чонгука, поняла, что он мне не поверил, но и ничего не сказал. - Джесс, - его лицо стало серьёзным. Мне нравилось, когда он меня так называл. И я бы улыбнулась, если бы всё не было так грустно. - Он вообще не знает, что твоя мама была в психушке.       Ложь! Не может быть такого. Всё он знает. Он обманул Чонгука. - Я знаю, что это не похоже на правду. И тоже не знаю верить ему или нет. Я сказал, что он может войти в квартиру. Но сейчас это не самое главное. - А что же тогда? - говорить чуточку больно. - Он каждый месяц присылал деньги...тебе.       Меня будто током ударило. Это был он. Это. Был. Он. В глубине души я подозревала...нет, я знала, что это он. Но когда отец сам подтвердил это, мне кажется это нереальным. Но почему именно сейчас? Когда я убила мать, судьба кинула мне отца. Да она просто издевается надо мной. Чёрт, да я убийца, вот почему высшие силы кидают мне такие мучения. - Он до сих пор не в курсе, - продолжал Чонгук. - Но как тогда он меня нашёл? - перебила его я. Мой голос от возмущения сорвался на последнем слове. Чонгук выдохнул, и я прямо слышала его голос в голове «не напрягайся». - Попросил своего менеджера. Так как тебе исполнилось 19, он начал присылать тебе деньги для самостоятельной жизни.       Я не верила ни одному слову. Или же не хотела верить.       Чонгук приблизился и мягко поцеловал меня в щеку, а после снова умоляюще заговорил: - Джесси, я знаю, что ты не веришь, и стою на твоей стороне. Сейчас я просто пересказываю его слова. Но думаю...       Он замолчал, и я посмотрела на него, ожидая продолжения. Чонгук смотрел куда-то в стенку и тяжело выдохнул. - Он хотел забрать тебя, но твоя мать написала отказ.       А вот это был удар в душу. Не правда! Если б я ему была нужна, он бы старался изо всех сил. Не правда! - Твоя мама написала ему однажды, что ты его ненавидишь и видеть его не хочешь. Поэтому он никогда не подписывался в письмах.       Не правда! Можно же было приехать за мной. Можно было следить за моей жизнью издалека и узнать, как со мной обращаются здесь. Деньги разве не решают всё?! - Джесс, он приехал, думая, что ты его ненавидишь... - И это чистой воды правда. - Он приехал оставить тебе наследство.       Какое ещё к чёрту наследство?! Мне было нужно родительское тепло. Я убила того, кто меня родил. Я убила и глазом не моргнула. Но ведь она не всегда была сумасшедшей. Могло ли всё быть иначе? - Он болен. Лейкемия, - почти одними губами прошептал Чонгук, смотря на пол.       Я застыла. А затем начала громко смеяться. Без причины. Просто это всё уже бесило. Слишком много для одной жизни.       Чонгук смотрел на меня с таким взглядом, будто со мной всегда такое бывает. А вдруг теперь он будет видеть меня такой часто. Да уж после этого он точно откажется от затеи с ребёнком. А потом я выплёвываю первое, что приходит в голову. - У нашего ребёнка не будет бабушек и дедушек. А какого будет его удивление, когда он узнает, что одни были киллерами, другая психичкой, а последний вообще сдох от рака, не сделав почти ничего. Но зато и те, и те были при деньгах, не считая психички.       Я не заметила, как начала реветь. Только после того, как закончила этот хриплый словесный понос, и разревелась так сильно, что Чонгуку пришлось крепко меня обнять, не задевая шрамы. Он гладил меня по голове и молчал. Думаю, мне нужно было это выплеснуть на ружу, и Чонгук это знал.       После того как майка Гука была обрела огромное мокрое пятно, я успокоилась и попросила его переодеться. - Не слишком ли дорогое удовольствие? - слегка улыбнувшись, спросила его, смотря на его голую спину. Немного отойти от темы мне не помешает. - О чём ты? - рыская в шкафу в поиске футболки, ответил вопросом на вопрос Чонгук. - Я до сих пор голая. - Ммм... именно поэтому здесь я. Слишком дорогое, чтобы кто-то другой был тут.       Я улыбнулась мысли о том, что до сих пор привлекаю его, хоть вся привлекательная часть меня теперь изуродована. - Сможешь накинуть футболку? - спрашивает он.       Та часть где ободралась кожа всё ещё ноет и слегка кровоточит. Но мне нужно поговорить с ним. Поэтому я кивнула Чонгук, и он протянул мне свою футболку, в комплекте с моими трусиками. Я ещё не привыкла к моему новому месту жительства, из-за чего чуть не спросила его, откуда у него моё нижнее бельё.       Я оделась в то, что он мне дал. Футболка не мешала, мешала нижняя часть. Точнее делала больно. Там где заканчивалась лямка трусиков, находился ожог от ножа. Чонгук видел мои страдания, и от моих глаз не утаилась та искорка бесполезности в его взгляде. - Потерпи, пожалуйста, - заговорил он, хватая меня за руку. - Чимин и Джису скоро принесут лекарство.       И мы вышли в гостиную.       Отец сидел посередине дивана. По обе стороны от него уселись Тэхён и Джин. ЛиЁн сидела на кресле со стороны Тэхёна. Все сидели ниже травы, выше воды. Если бы мне закрыли глаза, завели сюда, я бы подумала, что нахожусь в помещении одна. - Хоть бы чай предложил, - пробубнил Чонгук в сторону Тэхёна, направляясь в сторону кресла. Его лучший друг глазами указал на пустую чашку на столе, перед гостем.       Я думала, что Чонгук сядет на кресло, и посадил меня к себе на колени, но он осторожно посадил меня на кресло и спросил: - Будешь чай?       Я кивнула. Мне нравилась эта забота обо мне. Раньше никто так не пыхтел надо мной. Одно было лишним — причины этой заботы.       Даже когда Чонгук ушёл на кухню, все продолжали молчать. Я смотрела на стол и чувствовала на себе все взгляды. Я не обращала внимание, пока ЛиЁн не ахнула, закрыв рот руками. Мои глаза проследили за её взглядом, и всё прояснилось. Шрамы на ногах. Футболка закрывала их лишь на половину. Отец тоже смотрел на них, но для него это были обычные шрамы. Корейцы уже сложили дважды два и поняли, что написано на моих бёдрах. - What is it? - я прекрасно поняла его вопрос, но не осмелилась ответить. Да я бы и не смогла.       Взгляд отца был взволнованным. После услышанного от Чонгука, я больше не знала, как к нему относиться. Раньше я ненавидела его. Я и сейчас испытываю ненависть, но не такую как раньше. Мама всё время просила доказать, что я его дочь, и я всегда доказывала. Его не было рядом, а я доказывала, что его дочь. Жестоко. Не только это. Всё. Всё жестоко.       Появляется Чонгук с чашкой чая и заставляет меня лишь одним своим присутствием понять, что не всё так плохо. Я люблю его. Так сильно, что кажется и это жестоким.       Он протягивает мне чай и целует в лоб. Ну, всё. Уже растаяла. - I told her everything, - садясь на подлокотник кресла, где я сижу, сказал Чонгук. - Аnd what did she answer? - взволновался гость. - Does not believe, - ответил Чонгук, а я глотнула чаю. У моего парня золотые руки, ибо чай просто великолепен. Надо будет спросить, какие травы он использовал.       Лишь бы думать о чём-то другом, нежели о том, что они говорят. Я делаю второй глоток, а затем третий, после четвертый, на пятом глотке Чонгук обратился ко мне. - Джесс, он перевёл все свои сбережения на твой банковский счёт.       Я вытаращила глаза сначала на Чонгука, а затем на отца. Это не может быть правдой. Мне бы пришло уведомление. Я бы получила эсэмэс... О нет! Мой телефон так и остался в том кабинете гинеколога. Но ведь, если это правда, тогда он приехал сюда сегодня и после того как перевёл деньги мне, направился ко мне.       Мозги кипят. Он же... Нет!.. Почему всё так сложно?       Я пыталась сохранить маску безразличия и спросила: - И сколько там? - Чонгук открыл рот, чтобы перевести мой вопрос, но я снова заговорила. - Мой телефон потерялся, я не могла увидеть оповещение из банка.       Чонгук кивнул мне и перевёл. А когда повернулся ко мне и передал слова моего отца, я в сотый раз удивилась, какой мой парень талантливый. - 3 миллиарда вон, - с его уст это прозвучало как «20 тысяч».       Джин захлебнулся слюной, Тэхён и ЛиЁн смотрели на меня с выпученными глазами. Я смотрела в лицо Чонгуку и читала в его взгляде «О, да, детка. Берём!» Мой взгляд упал на маленькую кружку в руках. Все винтики в моей голове вышли из строя.       Три. Миллиарда. С одной стороны, это слишком много и круто. С другой, у него были такие деньги, он мог что-нибудь предпринять, и я бы не страдала, но тогда бы не встретилась с Чонгуком. Я в тупике.       Мой взгляд падает на папу. Папу. Он сейчас просто сидит и смотрит на меня своими глазами. У нас с ним одинаковые взгляды. - I'm sorry.       Я подняла руку, приказывая ему молчать. - Чонгук, расскажи ему, пожалуйста, - я говорила о прошлом и сегодняшнем дне. Мой парень видимо считал это ненужным, так как тяжело вздохнул и посмотрел на меня. Я взглядом просила его выполнить мою просьбу. Секунд через десять он отвёл взгляд и попросил своих друзей покинуть гостиную, с большой просьбой - не подслушивать. Джин, кажется, сделал вид, что выполнит его просьбу, а Тэхён кивнул Чонгуку с серьёзным лицом, понимая всю суть ситуации. Когда они зашли на кухню, Джин крикнул: "Ай, за что?!". Думаю, Тэ о нём позаботится.       Чонгуку трудно было рассказывать обо мне. Мои страдания заставляли страдать его. Я видела, как между фразами он кусает губу. Если бы только я знала английский, ему бы не пришлось сейчас переносить эти словесные муки.       Где-то в середине рассказа он повернулся ко мне и посмотрел на мой живот. А когда его глаза поднялись и посмотрели в мои, он спросил, нехотя: - Покажешь ему?       Я кивнула и встала, тихо положив чашку на стол. Чонгук почесал лоб и смотрел куда-то прямо, когда я задрала футболку до груди. Он, конечно, мой папа, но даже если б мы жили вместе, я ни за какие коврижки не показала бы ему грудь. Да ему и не нужно было этого. Он потерял дар речи, при виде моего изуродованного тела. Когда Чонгук кашлянул в кулак (можно было услышать "хватит"), я отпустила его футболку, чуть скорчившись от боли.       Папа что-то резко сказал Чонгуку, вставая. Чонгук отвечал ему на таком же английском.       В дверь позвонили, и я слегка вздрогнула. - Это Чимин и Джису, - сказал Чонгук, направляясь к двери.       Так и оказалось. Они были немного потрёпаны; Чонгук на ходу кратко изложил ситуацию, забрав у них Пантенол.       Ему не нужно было мне ничего говорить, я сама пошла в его комнату. Ожоги сильно болели, и я до смерти хотела их охладить. Папу мы оставили на Джису, у которой, оказывается, не хуже чонгуковского английский.       Когда мы оказались в его комнате, я поспешно сняла с себя его футболку. Он пару раз снова прошёлся ваткой по обгорелой коже. Я стиснула зубы, а Чонгук подул на них. Легче не стало, но было приятно. - Обязательно было показывать ему? - взболтнув баночку, спросил Гук, не смотря на меня. - Хочешь отшлёпать меня за это? - пыталась отшутиться я, но он никак не реагировал. Я выдохнула и ответила на его вопрос. - Да. Я хотела, чтобы он своими глазами видел, через что я прошла.       Чонгук ничего не ответил. Он перестал трясти и посмотрел на мой живот, а потом на грудь. - Сначала эта бусинка, - сказал Чонгук, а я засмеялась. - Бусинка? - это вызывало у меня смех даже в мыслях. Он тоже улыбался и сдерживал смех.       Но когда Чонгук брызнул пенку на сосок, я издала слишком сексуальный стон, чего совсем не хотела. Он сам вырвался из меня. Гук начал усердно прочищать горло. Его это действительно возбуждало? - Вообще-то я раненный солдат. Как у тебя может стоять сейчас? - Ты меня всегда возбуждаешь, - ответил он. А я, кажется, сама попала в ту же ситуацию, что и он.       Всё то время, что он обрабатывал мои ожоги, мы молчали как рыбы. Я была в секунде от того, чтобы наброситься на него, но меня сдерживала боль в теле. Уверена и его она тоже сдерживала. - Смотри, - он указал на последнюю точку, не задетую белой пенкой, - это последняя серьёзная проблема в нашей жизни.       Он брызнул аэрозоль на ожог и поцеловал меня в губы, но я не дала ему углубиться. - А как же отец? Он же болен раком. - Он не останется здесь надолго. Завтра у него самолёт. Он умрёт где-нибудь там в своей Америке.       Он так спокойно об этом говорил, что дала этому спокойствию пройти через себя. - А приезжал он сюда только, чтобы оставить наследство. - говорила я, в первую очередь себе самой. - Угу, - подтвердил Чонгук, а потом добавил, - Ну он, вообще-то думал, что ты его ненавидишь. - Так и было. - А сейчас? - Сейчас не знаю, - честно призналась я. - Сейчас он для меня обычный человек. Я не привязана к нему, настолько, чтобы плакать по его смерти. Хах, говорю так, будто он уже умер.       Чонгук взял мою руку и поцеловал тыльную сторону моей ладони. - Знаешь, я немного пораскинул мозгами. - Да ладно? - и что же пришло в его великолепную голову? - Как насчёт путешествия по миру? - Ты хочешь использовать всё моё наследство, чтобы жить припеваючи? - я приподняла бровь.       Чонгук ухмыльнулся, будто всё это лишь чушь собачья, а потом ответил, с интонацией плохого парня: - Куколка, в моём кармане на 2 миллиарда больше, чем у тебя.       У меня глаза на лоб полезли. Я улыбнулась во все 32 и чуть не прыгнула на своего парня, но вовремя одумалась, вспомнив про ожоги.       Мы ненормальные богатые придурки. И блин, это круто. Я молчу про то, что мы убийцы. Но мы убили зло, и может теперь высшие силы нас вознаградили, а не наказали?