сто первых свиданий

Кану резал морковь очень старательно и, следовательно, очень медленно. Кружочки морковки падали на доску, как градины. - Ничего не говори, - сказал Кану, не поднимая глаз от своего занятия. - Я ничего и не говорю, - возразил Минджун. Кану закончил резать и стал собирать морковные градины в миску. - Ты смотришь и насмехаешься в душе, - упрямо настаивал Кану. Минджун усмехнулся. - Я просто читаю, - не согласился он. - Ты читаешь одну страницу уже минут пятнадцать, - скептически заметил Кану. Минджун опустил глаза на книгу. И правда. О чем он прочитал, вспомнить не получалось. - Уже целую морковку, ты хотел сказать, - нашелся Минджун. Кану погрозил ему ножом, но угрозу подпортил розовый фартук. - Давай я помогу, - уже в который раз предложил Минджун, и уже в который раз Кану тут же указал ему на диван. - Сиди и отдыхай, - строго велел он. - У меня получится. Просто подожди еще немножко. - Я и не сомневаюсь, что у тебя получится, хен, - дипломатично соврал Минджун. Кану довольно хмыкнул. На плите что-то стало убегать, и Минджун замахал руками, но послушно остался с книгой на диване. Поглядывая со стороны на кухонную зону, он подавил какое-то разреженное чувство в груди. - Лучше почитай мне вслух! - крикнул Кану через плечо, спасая суп. Минджун нашел строчку, на которой забуксовал. - Там по-немецки?! - вдруг заподозрил Кану. На освободившуюся конфорку он поставил чайник. Минджун погладил грубый корешок книги, проводя пальцами по фамилии автора. Теннисон. - Для разнообразия по-английски, - улыбнулся он. Ему всегда нравились все варианты цикла об Артуре. - Тогда начинай, - решил Кану. Минджун на пробу выбрал строчку там, где остановился сам. "...Улыбкой одарив его, ответил Пророк почтенный: «Сын мой, видел я Корабль прекрасный, в небесах плывущий..." Кану хмыкнул чему-то. Он ничего не сказал, но каким-то образом было понятно, что ему нравится. Заложив пальцем страницу, Минджун перелистнул на начало. Театрально откашлявшись, он сел поудобнее и начал с "Прихода Артура". "Леодогран, правитель Камеларда, Имел единственную дочь, Гиньевру. Ее прекрасней не было на свете, И в ней одной была его отрада..." Несколько минут спустя Кану поставил перед ним чашку чая. Когда Артур попросил у Леодограна руки Гиньевры, Кану закончил готовить. Минджун закрыл книгу, чувствуя непривычную напряженность в горле. Чай помог, но все же немножко саднило. Читать вслух было весело, особенно оттого, что слушал его именно Кану. Для кого-то другого Минджун не стал бы так стараться, что посадил горло. За столом, который Кану разрешил помочь накрыть, Минджуну даже не пришлось изображать удовольствие от еды. Все блюда были приготовлены как-то неловко, неоднородно, но вполне съедобно. Очень даже. Было даже вкусно от того, что Кану приготовил все это специально для него. - Почитаешь потом еще? - вдруг спросил Кану, когда они уже убирали со стола. Минджун оперся о кухонный стол, протирая тарелки. Услышав вопрос он не сдержал довольной усмешки. - Понравилась поэзия Теннисона? Кану потянулся мимо него положить последнюю помытую ложку на стол и оказался очень-очень близко. - И это тоже, - сказал он, не отстраняясь. Минджуну отклониться было некуда - разве что лечь на стол. - Красивый голос у тебя, Минджун-а. Он улыбнулся, опустил глаза, смутившись. Когда он поднял ресницы, Кану все еще смотрел на него. Было очень тихо, и в тищине момента Минджун отчетливо слышал свое сердце - оно затрепетало. Минджун первый потянулся вперед.