сто первых свиданий

Весенняя уборка случилась у Минджуна в июне. К своему удивлению он обнаружил, что за короткое время оброс непропорционально большим количеством хлама. Отобрав кандидатов на выброс, он перетащил мешки в прихожую, чтобы оттуда вытащить всё разом, и отошел в секретную комнату за шкафом буквально на минутку - окинуть её критическим взглядом, пустую и отмытую напоследок. Комнату он собирался закрыть и не использовать даже как кладовку. Комната была секретом, пусть и всем известным, а с секретами он хотел покончить. Вернувшись в прихожую, он застал компанию "Мэддог" в полном составе за инспекцией его мусора. Все мешки были открыты, содержимое внимательно и бесцеремонно изучено. - Ребят, - укоризненно протянул он. Никто и бровью не повёл. Гепардыч, нахмурившись, пролистал стопку документов и, не заинтересовавшись, швырнул их обратно в пакет. Нури робко, двумя пальцами, держал кроличью лапку, которую Минджун не помнил где взял. Хари ворошила одежду, которая по разным причинам покидала гардероб, и, кажется, собиралась забрать себе тёмно-серый пиджак с потёртыми рукавами. В общем и целом, все готовились спорить и требовать оставить это ценное имущество. - Минджун-ши, - строго сказала Хари. - Ты чего выбрасываешь хорошие вещи? Минджун присел рядом со всеми. Вежливо, но решительно он забрал пакет с декоративной всячиной из рук Нури и завязал обратно. У Нури было легче всего отобрать бяку. - Я просто не люблю копить барахло, - мягко возразил он. - Это всё вещи, которыми я не пользуюсь и без которых могу обойтись. Они только зря собирают пыль. - Это ты сам зря собираешь пыль, - беззлобно огрызнулся Гепардыч. Минджун и Хари начали увлекательную игру в перетягивание мешка. К лёгкому смущению Минджуна, Хари решительно лидировала. Наконец, даже прочный мешок для строительного мусора стал растягиваться, и Минджун сдался, опасаясь, как бы содержимое не рассыпалось по всей комнате. - Хорошая одежда, - упрямо повторила она. - Её вполне можно носить. В подтверждение своих слов она накинула серый пиджак. Он был слишком большой для неё, но Хари подвернула рукава и, честно говоря, свободно сидящий немного потрёпанный пиджак смотрелся на ней здорово. - Но я же не ношу, - не сдавался Минджун. Потерпев неудачу с Хари, он потянул пакет, который облюбовал себе Гепардыч. Он отпустил без сожалений, потому что здесь было всё просроченное - лекарства, крупы, средства гигиены. Завязав его, он воспользовался тем, что Хари отвлеклась, чтобы показаться Нури в своём пиджаке и услышать его мнение. Теперь пакет с одеждой тоже был надёжно завязан. - Минджун-а, но зачем это выбрасывать? - тихо удивился Кану. Минджун обернулся и похолодел. Кану держал в руках его старый скетчбук. Минджун не оставлял их - чтобы сравнить и заметить прогресс или просто на память. Как только скетчбук заканчивался и приобретал неряшливый вид, Минджун его выбрасывал и покупал новый. Кану медленно перелистывал страницы, задерживаясь на каждой внимательным, острым взглядом, которым он обычно смотрел на особенно наглых правонарушителей. - О, это не... Я просто... - не найдя, что сказать, Минджун замолчал. Ему и так было неловко, что его рисунки нашли, а тут ещё этот серьёзный взгляд. Минджун лихорадочно придумывал, как оправдываться. На первой странице команда "Мэддога" сидела за столом и пила соджу. На следующей странице они чокались стаканчиками. На некоторых страницах были только небрежные зарисовки, а на некоторых полноценные портреты. Было много улыбающейся Хари, потому что он долго не мог поймать её улыбку, и Гепардыч в разных позах, потому что его было интересно рисовать с его ростом и пропорциями. Нури в основном сидел в окружении техники. Там, в этом скетчбуке, были также просто шуточные или невозможные скетчи. Нури загорал на пляже, зонтик в бокале и очки на носу, и резкие тени, чтобы показать палящее солнце. Хари танцевала в красивом вечернем платье, которое он где-то увидел. Гепардыч появлялся то в костюме супергероя, то во врачебном халате. Мелькали выражения лиц, несвойственные им. Когда Минджуну наскучил реализм, несколько разных мультяшных стилей сменились за несколько страниц. - Я могу объяснить, - взволнованно заявил он, когда к Кану присоединились все остальные, с удивлением разглядывая рисунки. - Да уж, потрудись объяснить! - возмущенным тоном воскликнул Гепардыч, и Минджун со стыдом опустил голову. Настолько неловко ему не было уже давно. Даже когда он плакал перед Кану было не так. Даже когда пришли все остальные, а он все ещё всхлипывал, как дурак, было не так. - Да! - поддержал своего хёна Нури. - Как это так! - Согласна, - присоединилась Хари. - Почему мы до сих пор не знали, что ты шикарно рисуешь! Минджун поднял голову, растерянно глядя на команду. Они на него не смотрели, взгляды их были прикованы к потрепанным страницам. - Что? - только и сказал он. Хари остановила руку Кану, не давая ему перелистнуть страницу. - Минджун, можно оставить себе вот этот? - спросила она. - Пожалуйста! - Оставить? - недоверчиво переспросил Минджун. - Почему ты решил это выбросить? - непонимающе нахмурился Кану. - Так красиво... Минжун открыл рот, чтобы что-то сказать, но был слишком ошеломлён их реакцией. Кажется, ребята вовсе не считали его фриком. Кажется, они были просто польщены. Ведь он был уверен, что они разозлятся, что он рисовал их без спроса. Да и вообще - на его памяти ещё никто не видел его рисунков. Даже брат. Особенно брат. Он никогда не рисовал брата - до было не до того, после было слишком больно. - Я тоже хочу оставить, можно, хён? - Нури взволнованно посмотрел на него, словно просил слишком многого. Минджун моргнул. - Да... да, конечно. Все принялись отыскивать себя. Все улыбались. Это было приятно. Кану предложил повесить групповые рисунки в офисе. Минджуна снова спросили, не против ли он. Когда он сказал, что не против, его попросили подписать рисунки, раз уж он сам себя в них не включил. За всей этой суетой мешки с хламом оказались забыты. Один за другим, отчитав его предварительно за излишнюю скрытность (по версии Хари - стеснительность) ребята разошлись. Кану задержался в прихожей, держа поредевший скетчбук в руках. - Хочешь рамёна, хён? - предложил Минджун, заметив, что только он остался. Кану хотел, так что они передислоцировались на кухню. Кану рассматривал рисунки всё тем же внимательным, цепким взглядом, всё время, пока Минджун варил лапшу. Когда он выставил на стол тарелки и кастрюльку, Кану вдруг улыбнулся. - Что? - Просто понимаю, почему ты их не показывал. Минджун протянул ему палочки, и их руки на короткое, тёплое мгновение накрыли друг друга, как сложенные крылья. - И почему же? - он наклонил голову, заинтересовавшись. Кану похлопал по лежащему рядом скетчбуку. - Потому что в рисунке, в отличие от фотографии, всегда больше от художника, чем от модели. Его выдаёт и выбор темы, и композиция - что именно он посчитал важным в этом рисунке. Цвета, мазки или штрихи выдают его отношение к изображённому. Множество мельчайших деталей, о которых я даже не знаю, все они показывают, о чём художник думал и что испытывал. Минджун покачал головой. - Я никакой не художник, хён. Кану улыбнулся. - И всё же твои рисунки выдают тебя с головой. - Да неужели? - Минджун улыбнулся в ответ, широко и счастливо, специальной улыбкой, которая не выглядела фальшивой только с одним человеком, который сейчас сидел напротив и рассуждал о художниках и чувствах. Этого человека в скетчбуке Минджуна было больше всего, и его портреты шли с обратной стороны. Сам не зная почему, прежде чем нарисовать его, Минджун переворачивал альбом и начинал рисовать с конца. Почему-то отделить его от остальных было важно. Кану в его скетчбуке было так много, что слегка неуверенные линии спустя страниц десять стали получаться автоматически. Там были не только проработанные до детали портреты, там были минималистические скетчи с простой светотенью и наброски сделанные одной линией, и на всех был именно он, именно Кану, его легко можно было узнать даже в этих упрощённых набросках. Минджун протянул руку и взял альбом. Полистав его, он открыл первый попавшийся портрет - он был сделан карандашом. Нарисованный Кану смотрел строго, чуть нахмурившись. - И что это выдаёт? - усмехнулся Минджун, повернув к нему альбом. Настоящий Кану посмотрел на рисунок, потом на самого Минджуна, опять на рисунок. Взгляд его изменился, потеплел - так смотрят на красивое произведение искусства. Так смотрят на что-то, что хочется оставить дома и показывать гостям, как трофей. Кану протянул руку, и польщённый Минджун протянул ему альбом. Но Кану потянулся дальше, мимо альбома, и с тем же тихим восхищением погладил его по щеке.