Семь футов под килем

«Я представлял все это иначе». Легкий бриз, раздувающиеся паруса, плеск волн, бьющихся о корму. Когда Бильбо осознал, как ошибался, было поздно – судно на всех парусах удалялось от мерцающего огнями берега, плавно покачиваясь на волнах. Непередаваемые ощущения! Два дня Бильбо провел, перегнувшись через фальшборт, жестоко страдая не только от качки, но и от усмешек команды. А утро третьего встретил с мокрой тряпкой на голове в крошечной каюте, которую капитан любезно предоставил ему, как единственному пассажиру. За отдельную плату, разумеется. Судовой врач – полноватый старичок – только посмеивался, отговорившись фразой: «с непривычки, скоро пройдет». Бильбо решил, что это должно стать его молитвой на время путешествия. «Это все пройдет» и «Ну, Гендальф, ну, подожди»! – две мысли – одна на вдох, другая на выдох. Облегчения не приносили, но хоть как-то отвлекали. Смотреть в каюте можно было только в противоположную стену, находившуюся непростительно близко. Глаза не закрыть – желудок тут же начинал жить отдельной жизнью. Шхуна мягко рассекала волны, заставляя Бильбо скрючиться на койке, борясь с новым приступом морской болезни. Ради чего он покинул свою уютную усадьбу? Гендальф привык путешествовать, друзей у него было полно. Если попал в переделку - почему вызвал именно его? Но жалеть о собственной глупости было поздно. Все началось одним солнечным утром, когда Бильбо обнаружил на пороге письмо. Нет, короткую записку: «Приезжай. Семнадцатого в полдень на берегу закатной бухты. Вопрос жизни и смерти. Гендальф». Ниже были криво накарябаны координаты. Больше ничего. На конверте не было ни даты, ни обратного адреса. Печать ничего не говорила: наковальня и молот, увенчанные короной, на фоне семи звезд. Бильбо запаниковал: Гендальф попал в беду! Собрался он за четыре часа и, отдав короткие распоряжения, покинул дом с одним дорожным мешком за плечами. Только въехав в Дувр, сообразил, что не взял и половины вещей, не знает ни как добираться, ни как быть дальше. Не знает даже, семнадцатого числа какого месяца его ждут. Бильбо помнил Гендальфа с детства. Отец его недолюбливал, а мать боготворила. Говорила, что он напоминает ей о поместье родителей, откуда всегда можно было увидеть море. До ее смерти, странный старик в потрепанном сером плаще два раза в год появлялся на пороге усадьбы, привозил потрепанные карты, поросшие плесенью бутылки, удивительные штуки, названий которых Бильбо не знал. В каждый приезд Гендальф дарил ему какую-нибудь вещицу: компас, украшенную перламутром подзорную трубу, дышащие прибоем ракушки. Они еще долго хранили в себе запах дорогого табака и соленого ветра. Для Бильбо, которого отец воспитывал добропорядочным и рассудительным, они пахли приключениями. Он частенько сидел у матери в комнате, слушая истории о далеких странах, чудесах и отважных героях. Она умела рассказывать так, словно сама путешествовала на кораблях и сражалась с пиратами. А потом она умерла. Чахотка выжгла Беладонну Бэггинс за месяц, лечение не помогло. Отец все это время сидел подле ее кровати, держал руку, а мать глядела в окно, словно силилась увидеть там что-то. На похоронах соседи шептались: - Не дожила какую-то неделю до приезда своего старика. - Вот горе ему будет. - Бедный муж, и как он только терпел такое? - Да, известно, что она была ему не пара. Все вдаль смотрела. Чего, спрашивается, ей нужно было? - Говорила я старику Бэггинсу, чтоб нашел невесту сыну среди своих. Так нет же, потащился за тридевять земель. Отец выгнал всех и надолго заперся у себя в кабинете. Бильбо в ту пору стукнуло четырнадцать. В тот год Гендальф так и не появился. Как не появился и в последующие пять лет, пока отец не умер. Через месяц после похорон, сидевший в библиотеке Бильбо, обнаружил за окном знакомую фигуру в сером плаще. Гендальф не изменился ни капли: так же хитро прищурил глаза и поприветствовал: - Ты стал совсем взрослым, Бильбо. Или мне теперь величать вас мистер Бэггинс? Видя, что над ним посмеиваются, Бильбо только махнул рукой и задал вопрос, который терзал его последние годы: - Почему ты не появлялся так долго? - Видишь ли, дорогой друг. После смерти твоей матушки, Бунго вряд ли пустил меня на порог, а мне бы не хотелось быть выставленным на улицу. Бильбо улыбнулся и предложил отужинать. Так началось уже его с Гендальфом приятельство. Жизнь текла своим чередом. Конечно, соседи косились на него за общение со странным бродягой, который «свел в могилу его матушку», но в остальном Бильбо Беггинс оставался почтенным членом их круга. А Гендальф показывался не так уж часто, иногда исчезая на несколько лет. В последний раз он появился год назад: торопился, даже не зашел в дом. Сказал, что нашел нечто удивительное и предложил отправиться с ним. Бильбо тогда отказался – как он мог оставить поместье? Да и трудно решиться на путешествие, если ты дальше своих угодий и носу в жизни не высовывал. Гендальф не настаивал, только хмыкнул в бороду и удалился. А наутро Бильбо пожалел, что не поехал. Впрочем, это быстро прошло, время побежало по проторенной дороге, до того самого письма. Прибыв в порт, он столкнулся с определенными трудностями: все, кому показывал координаты, смотрели на него, как будто им предлагалось отправиться прямиком на тот свет. Пока капитан торговой шхуны, увидев увесистый мешок монет, не согласился доставить Бильбо в Фуншал, якобы, там можно найти корабль, который довезет до нужного места. Выхода не было: прыгающие строчки письма все не шли из головы. С утренним отливом шхуна «Сапфир» покинула порт, отправляясь к Мадейре, а Бильбо понял, какую ошибку совершил… Еще три дня он старался не высовывать носа из каюты, спал и понемногу жевал овощи. О том, чтобы прогуляться по палубе или разобрать дорожный мешок не могло быть и речи – любое лишнее движение вызывало тошноту. На шестой день пути удача решила, что морской болезни недостаточно. Разбудили его крики и грохот. Палили из пушек! Это могло означать только одно - пираты! От волнения не сразу нашарив сапоги, Бильбо заметался по каюте. Еще один залп, и корабль шатнуло так, что устоять на ногах было невозможно. Наверху раздались выстрелы – захватчики пробрались на палубу. Что делать?! «Теперь тебя или вышвырнут за борт, или пристрелят. Допутешествовался ты, Бильбо Бэггинс. А все Гендальф, будь он неладен!» Бильбо замер, прислушиваясь к шуму боя. В кармане лежал нож – последний подарок Гендальфа, в дорожном мешке – револьвер. Но даже от мысли применить их по назначению, начинали трястись руки. Пальба все не прекращалась, где-то совсем близко раздался топот. Бильбо вжался в стену, стиснув мешок в одной руке, табурет – в другой. Прятаться было некуда, бежать – тоже. В следующую секунду дверь распахнулась, и стало не до раздумий. У Бильбо от испуга сил словно прибавилось – он швырнул табурет в заскочившего в каюту щуплого паренька и опрометью бросился вон. Успешно преодолел лестницу и уже выскочил на верхнюю палубу, собираясь спрятаться в шлюпке, но споткнулся, грохнулся лицом вниз, по инерции проехал пару метров и уткнулся носом в чьи-то сапоги.