Собственный путь

       Пробуждение мое, увы, было слишком жестким и неожиданным. Я ничего не успела понять, хотя моего мнения никто не спрашивал. Боль шла от головы и угасала ближе к пяткам, так она пульсировала по всему телу, словно меня дубинкой по голове приложили. Стиснув зубы от боли и хватаясь за больное место, я приоткрыла один глаз, пытаясь прояснить взгляд, в котором все чуть ли не троилось, настолько этот удар был болезненный. Я чувствовала, что с виска у меня что-то течет, что-то теплое и склизкое. К гадалке не ходи- это кровь.        Вида я не боюсь, меня сейчас волнует только: как она вытекла наружу и что будет, если я ее срочно не обработаю. Однако, все мысли улетучились, стоило мне только увидеть перед кем я лежу, и что у него в руках.        Передо мной стоял мужчина лет 40-50, судя по телосложению, в потрёпанной , грязной майке странного ,болотного, цвета, криво сшитой и в грязи, в таких же грязных штанах и в черных сандалиях, явно изношенных и дырявых. Лица было не видно из-за полумрака какой-то грязной и воняющей гнилью комнаты, в которой мы находились. В руках у него я заметила дубинку, которой меня, похоже, и приложили, да так крепко, что и слух не сразу проявился. Она была немного окровавленна, а с разных концов, словно на ней было несколько слоев засохшей крови, что меня напрягло. Ещё странным был тот факт, что он был, будто нарисованный персонаж из аниме... Словно я попала именно в то самое аниме с рисовкой, что использовали создатели, и это меня шокировало. Я правда попала в аниме, что может быть удивительнее?        Оказывается все это время мне что-то говорили. Что-то странное, не очень понятное, но возможно это все было из-за звона в ушах, что только начал отходить, за что я была благодарна. Мужчина наклонился и потянул меня за волосы, из-за чего пришлось зашипеть и зажмуриться, ведь взял он довольно близко к моей ране. Однако, через боль, я смогла разлепить глаз и кое-как осмотреть этого человека, которого, я уже возненавидела всей душой. У него было безобразное лицо-ничего не скажешь. Нос с горбинкой, глаза узкие, прищуренные, с каким-то наростом под веком, из-за чего он чуть ли не закрывал глаз, губы у него были большие, нижняя выпирала вперёд, а верхняя была потрескавшаяся и в ранах, оказывается он без передних зубов, с необычной щекой, словно его покусала пчела, а вместо волос- гладкая лысина.        Боже, в кошмаре такое лицо не увидишь, я конечно извиняюсь, но уже по поступкам он не кажется добрым или человеком с хорошими намерениями. Он приоткрыл рот, плюясь мне в лицо, пока я ,обречённо схватив его руку, пытаюсь высвободить волосы и ослабить хватку. Странно, то, что его рука была подозрительно большой, у меня не получилось даже сжать ее в своей ладони, возможно она накачана или с излишками кожи, черт его знает, а ведь сейчас мне было больно, к тому же, мне в лицо орут.:" Скотина, ты как вообще посмела лениться? Спать удумала, прошпандовка! Быстро за работу!". И тут же меня швырнули к стене, чуть повторно не разбив голову об каменное строение. Странно, что язык, на котором говорил этот деспот, был ни русским, ни английским, но я его понимала, хотя отродясь не учила ничего кроме этих двух, ну, ещё немного японского. Кстати, мне этот новый язык показался вполне знакомым и даже похожим на японский, но как я его понимала - не ведомо даже мне.        Удар о стену был болезненным, но терпимым. Швырнули меня спиной, поэтому как только я прикоснулась к стене, то вдоль всего позвоночника прошла волна ощутимой боли, лишь на секунду выбившей воздух из моих лёгких. Ого, как это больно, на самом деле, а в аниме это казалось терпимым. Спину жгло, она болела так, словно мне что-то сломали, однако болевого шока не было, потому что это был лишь ушиб, от которого наверняка останется синяк. Сначала было трудно прогнуться,но затем, из позы калачика, в которую я свернулась, когда падала на пол, я смогла более-менее прогнуться и присесть на пол. Что это за человек? Какая работа? Что происходит?        Смотря на своего надзирателя с нескрываемым испугом, я мало что понимала и похоже этим ещё больше его злила, ведь на - сложно до сих пор это говорить-лице мужчины отразилась гримаса раздражения и негодования, и он уже замахнулся для повторного удара. Я, инстинктивно, выставила руки вперёд, плотно закрывая руками голову от ударов этой дубинкой, чтобы хоть как-то себя обезопасить. Было очень страшно. Страх смерти, казалось, заполонил все мое сознание без остатка, словно я сошла с ума и это было не похоже на те случаи, что были ранее. Черт, неужели та женщина оказалась работорговцем и меня похитили? Дура, идиотка, -корила я себя- как ты могла так долго говорить с незнакомцем, да ещё и о таких вещах, что тебе нравятся? Это же был отвлекающий маневр... Только вот почему этот мужчина одет в такую одежду, словно он живёт на юге и в средневековье? Не понимаю.        Мысли мои снова были прерваны ощутимым ударом дубинкой по голове, слава Богу, удар пришелся на руки, которыми, я закрывалась, иначе я бы просто отключилась. С уверенностью скажу, что рука у мужчины тяжёлая, а для моего, и без того не очень сильного, подросткового организма- это ужасно плохо, ведь несколько ударов и прощай этот мир. Это ещё при том, что у меня высокий порог боли, а что будет с человеком послабее я просто боялась представлять.        После этого удара мужчина цыкнул и хотел замахнуться снова, а я уже начинала прощаться с жизнью, представляя ту боль, которую мне придется испытать, однако -внезапно - дверь в помещение, где мы находились, открылась с другой стороны, что было неожиданно для нас обоих, поэтому громила отпустил дубинку, и о Боже, с каким бы облегчением я бы выдохнула, но сейчас даже мелкое движение было для меня смертельным приговором, как мне казалось.        Я лишь немного раздвинула руки, чтобы увидеть, кто всё-таки вошёл в эту ужасно-мерзкую вонючую комнату, которая, мне казалась адом, похлеще школы. След от удара дубинкой остался на коже и неприятно жжегся, кости болели, а мне даже показалось, что на секунду у меня онемели руки, однако это прошло. По всей площади тела была неприятная пульсация, однако , то ощущение жара на руках спадало и все вроде возвращалось в норму, но место, где должен быть будущий синяк, продолжало давать о себе знать, посылая в мой мозг сигналы боли.        Раздвинув руки ещё немного, я стала рассматривать гостя, что вошёл сюда. Это был высокий мужчина, на вид молодой, в белом балахоне, обвязаном синими тканями, что расшиты золотом, в искусно отделанных сандалиях черного цвета, с белым тюрбаном на голове, тремя браслетами на обеих руках и с перстнем на среднем пальце правой руки. Лицо у него было статное, он словно сошел с картинки в учебнике истории, где в параграфе говорилось о каком-либо богатом купце или политическом деятеле. Ровный нос, узкие, но привлекательные глаза, не могла разглядеть какого цвета, ровные брови, выражающиеся черты лица, волосы цвета синевы примерно до лопаток, завязанные в тугой хвост.        Мимолетная мысль о спасении промелькнула у меня в голове. Это дало мне слабую надежду, что это избиение закончится и мои раны вылечат, а потом меня оставят в покое. Как же наивно, ведь эта мысль была выработана в ходе нарастающего отчаяния, из-за которого, любой незначительный жест или действие могли быть приняты за спасительный сигнал.        Однако, пришлось отбросить эту мысль, потому что лицо этого статного мужчины не внушало решительно- ничего хорошего. Он смотрел на меня с призрением, отвращением и нескрываемой ненавистью, хотя я искренне не понимала почему так. Что, такой ребенок, как я, успел сделать за свою жалкую , коротенькую жизнь? Конечно, я понимала, что в ближайшем будущем, мне никто не ответит, ведь не у кого спрашивать, но мне нужно было объяснение их поступков. Хотя бы намек на ту суть, что ускользала от меня. - Оставь ее, нам нельзя серьезно повреждать товар,- баритоном проговорил статный мужчина, все ещё нахмуренно на меня смотрящий. Товар? Ясно. Теперь мне все ясно. Я- раб, а это все объясняет. Все, что делали со мной только что- лишь прихоть, желание поиздеваться над слабым, беззащитным рабом, потребность уталения собственного эго, которое , несомненно у них выше парочки домов. - Как пожелаете, господин,- проговорил мой мучитель противным хриплым басом, после чего злобно на меня посмотрел, сщурив свои узкие глаза и отошёл к стене, оставив там орудие моих, ещё слабых пыток. .        Я прекрасно понимала, что ,только что, были цветочки. Даже не цветочки, а нечто ещё более незначительное, ведь вспоминая мир Маги, в котором, я теперь нахожусь, эти слабые удары не сравнятся с тем, что пережили главные герои или персонажи на фоне, которых жестоко пытали. От представления таких пыток меня бросало в дрожь, крупную дрожь страха, я наверняка сломалась бы на начале всего этого ужаса, потому что я- из другого мира, где насилие, рабство и принижения на людях давно запрещены и отслеживаются полицией. А здесь- все по другому. Это эпоха средневековья, в которой , разрешено рабство, разрешены побои и тебе никто и слова не скажет за избиение раба, ведь сама их суть- ничто, они- вещь, которой можно пользоваться, ведь людям в этом мире наплевать на моральные принципы человека, лишь бы уталить свое чувство власти над другим, о нравственных ценностях не может идти и речи. Это заставило меня чуть ли не зарыдать, но я не могла этого сделать при них, иначе они поймут, что успешно ломают меня и близки к концу, а это может спровоцировать их на новые побои.        Стиснув зубы до боли, я старалась дышать тихо, но вдыхать как можно больше, чтобы слезы не выступали у меня на глазах, чтобы не вырывались всхлипы, что застряли у меня в горле режущим комом, который я изо всех сил старалась проглотить. С соплями было труднее, ведь у меня всегда было их пруд пруди, однако ещё в своем мире я научилась их сдерживать, поэтому просто время от времени старалась не дышать вовсе, чтобы они не образовывались. Конечно, некоторые мои части тела уже онемели от долгого сидения на одном месте, в одной позе, но сейчас мне было не до этого, лишь бы не навлечь на себя неприятности, что я, к сожалению, умею делать хорошо.        Все это время оба мужчин молча осматривали меня с нескрываемым призрением, однако, статный вдруг ухмыльнулся, растянув свои тонкие губы в насмешливой манере. - Как напугана, а ведь мы даже не начинали,- язвительно выплюнул он, сложив руки на груди, а я вздрогнула, от понимания того, что сейчас, возможно, все начнется по новой. Этот синевласый пустил смешок, после чего глянул на громилу,- Гриборд, отведи ее к повозке, мы скоро отъезжаем,- после этих слов он развернулся ко мне спиной, демонстративно махнув своим балохоном, чтобы показать свое гордое величие, которого я не наблюдала ещё с первых моментов его прихода, и пошел к двери, отворяя ее и уходя прочь, видимо в хорошем настроении. Конечно, потешаться над слабыми всегда весело, мне ли не знать этого.        Гриборд, как теперь я знаю, зовут этого громилу, грубо схватил меня за кисть руки и поднял над землёй, от чего я издала полустон боли, и кинул по направлению к двери, но не так сильно, как в прошлый раз, чтобы я не упала, а смогла стоять и идти. Я, конечно же чуть не навернулась из-за силы притяжения, что тянула меня к земле.        Немного подвигав ногами, я удержала равновесие, благо оно всегда был у меня в порядке, и попыталась выпрямиться, не взирая на боль в спине ещё от того удара о стену, и пошла к двери, смиренно смотря под ноги. Нельзя злить их, иначе ещё больше пострадаю.        Неспеша, я шла по длинному, украшенному геометрической мозайкой ввиде зигзагов синих и голубых цветов , коридору, вдоль него были расставлены какие-то растения, напоминавшие фикус, так же через каждые два цветка были небольши окна, через которые было видно город. Смутно знакомый город, но не могу понять точно.        За мной шел Гриборд и я ощущала, как он буквально прожигает меня своим взглядом. Это заставляло меня чуть ли не содрогаться, ведь давление было ощутимое. Мне казалось, что если я хотя бы на секунду замедлюсь, то меня растерзает зверь, настолько у Гриборда был кошмарный взгляд. Видимо он тоже раб, но дослужил до такого звания, как тот, у Маадер..        Интересно, в какой период истории я попала? В начало? Или в конец? Хотя, судя по системе работорговли, что ещё существует, то я либо в начале истории маги, где существуют уже взрослый Али-Баба, либо в начале истории, где Синдбад ещё ребенок и покоряет лабиринты. Обычно все попадают именно в эти периоды, возможно я не исключение. Интересно, слогу ли я повстречать хотя бы какого-то героя? Эх, в реальном мире это была моя несбыточная мечта. Уверена, что у каждого есть хотя бы одна такая мечта, которую невозможно осуществить в реальности, но она настолько невинная, детская и добрая, что нельзя ее позабыть, и она хранится в отдаленном уголке сознания и всплывает в спокойные, умиротворённый моменты, когда человек по-настоящему счастлив.        Согласилась, дура, на такую пытку, но… Все плохое рано или поздно кончается, не так ли? Возможно, мне всего лишь надо потерпеть до определенного момента, и тогда все это прекратится. У меня новая жизнь, поэтому мне нужно измениться, может это было предрешено судьбой, может просто по воле случая, но я уже вляпалась в это, значит нужно просто течь по ходу истории и делать, что тебе хочется.        А мы все идем и идем. Этот коридор никогда не закончится? Даже лестницы не будет? Или это просто длинное одноэтажное здание? Повернув голову чуть левее, я заметила, что дальше в проходе стоит большое зеркало упирающееся в пол, в богатой, золотой раме с разнообразными узорами. Возможно я смогу увидеть и оценить весь ущерб, что мне принесла та большая дубина. Кровь перестала идти и сейчас оставалась засохшей пленкой на моем лице, что прилипала к коже и не хотела отдираться, однако, она не мешала мне, что радовало, хоть и было не приятно. Я даже ускорила шаг, чтобы немного оторваться и рассмотреть себя подольше, надеясь быстро прикинуть все, что нужно. Незаметно ускорив темп, я чуть отошла вперёд и замедлилась, стоило подойти к оправе, откуда я убрала свою руку. Кожа сохранила прежний оттенок некой бледноты, однако была в засохшей крови и грязи, что было неприятно, но я тут же отбросила эту мысль, стоило мне только осмотреть собственное отражение...        Из зеркала на меня глядела аниме-девочка, тян, лет 7-8, с темно-каштановыми растрепанными волосами, что были у меня прежде, и темно-синими,глубочайшими, глазами, которые были ну очень красивыми, но усталыми, даже пустыми. Это же не мой цвет глаз, откуда он у меня появился? Неужели я попала в чужое тело, что схоже с моим в реальности? Неужто я заняла чье-то место в этой истории и теперь проживаю чью-то жизнь? А она живёт моей жизнью? Ничего не понимаю и от этого становится ещё страшнее , я с нескрываемым ужасом осматриваю себя дальше. Полоска крови, что уже застыла, тянулась от правого виска и спускалась до подбородка, немного задевая правый глаз, но не мешая смотреть. На руках уже начал образовываться большой синяк, предвещая о скором посинении; родинки, которые были на моем теле в родном мире, исчезли, однако остались две, около правого уголка губ, что были друг под другом, словно двоеточие в русском языке. Помниться , мама рассказывала, что это признак знатного русского рода, но я никогда сильно не интересовалась своей родословной, поэтому не обращала на это внимание. Эти две родинки были почти не заметны, однако, это доказывало, что тело всё-таки мое, однако- куда делись все остальные, и почему мой цвет глаз изменился, оставалось для меня загадкой. Полностью осмотреть себя я не успела, так как мне нужно было продолжать идти, поэтому, пришлось спешно повернуть голову обратно и продолжить тихо шагать, не взирая на ноющую спину и синяки, а так же пульсирующую рану на виске.        Слишком много вопросов для первого дня в другом мире, слишком много изменений и страха. Страха, кажется, больше всего, потому что в мире Маги, нет ничего страшнее, чем быть ничтожным, ни на что не способным , рабом, кем собственно, я и являюсь... Эх, угораздило же меня попасть в этакую передрягу.        Наконец коридор закончился, и мы вышли на улицу, сплошь забитую повозками и уличными торговцами, что кричали и подзывали к себе народ. Это был, видимо, какой-то базар или уличный рынок, все было пёстрым и красочным, как мне виделось. В глаза бросались разноцветные узорчатые шелка, странные фрукты, даже было какое-то странное существо, однако, рассмотреть это изобилие палаток и шатров детальнее-мне не удалось. Меня грубо схватили за плечо и надели деревянные колодки на руки и железные тяжёлые оковы на ноги. Благо, размер у них был нормальный, а то бывало, когда я интересовалась жизнью в средневековой арабии и читала про содержание рабов, то узнавала, что у кого-то присутствовали ужасающие следы от маленьких оков, которые были на них несколько лет.        Меня ,опять же, грубо толкнули к повозке с большой открытой клеткой и закинули в нее,как попугая или хомячка, перед этим, сказав не рыпаться и сидеть тихо. Пол клетки был горячим из-за палящего солнца, однако было терпимо и я, кое-как поднявшись, отползла в её угол, прислонившись к решетке, что тоже была нагретой, своей спиной и оглядела все, что могла. Я заметила, что вполне могу пролезть через балки решетки, но мне мешают колодки на руках, поэтому я сначала осмотрела своих "соседей".        В клетке со мной сидели ещё трое человек: две женщины 20-30 лет, что сидели с измученными лицами и смотрели под ноги, поджав под себя колени и не шевелясь. Они были худыми до изнеможения, словно анорексички, что слишком увлеклись сбросом веса. Хотелось дать им поесть и попить, однако, я была в таком же бедственном положении, как и они, поэтому оставалось лишь смириться с тем, что я ничем им не помогу. Последним был маленький мальчик, которому, от силы дашь три-четыре года. Бедный,ещё совсем маленький. Наверняка, его пришлось отдать за неуплату каких-нибудь налогов, ведь только изверг отправит собственного ребенка в рабство.        Первой женщиной ,была брюнетка, с красивыми, зелёными глазами и черными кудрями, что спадали на ее худые плечи и прикрывали один глаз.Это неудобно, как я знаю, однако, зеленоглазка не обращала на это внимания. Она, как я и остальные, была одета в грязное, мешковатое платье до колена, светло-болотного цвета, а ноги были в оковах и босые. На её теле я не заметила крупных ран, царапин или ссадин, однако, натёртые от оков ноги и синяки было прекрасно видно, и это было не приятным зрелищем. Брюнетка тоже сидела в углу, стараясь занимать как можно меньше места и, казалось, вжималась в клетку ,так сильно, что сейчас на ее хрупком худом теле останутся вмятины от решетки.        Вторая женщина была русой с большими карими глазами. Необычное, лично для меня, сочетание. Царапин или ран на ней я не видела, однако, платье у нее было чуть порвано на концах, словно, ей оторвали куски от него. Те же натёртости, что и у брюнетки, синяков ,правда, меньше, однако, под глазами ,видны мелкие, совсем не заметные, красные следы, словно она что-то растерла о лицо. Похоже плакала, ведь когда-то и у меня такие же были, ещё в те времена, когда были депрессии из-за некоторых случаев в жизни. У этой женщины я заметила разодранные локти и покусанные ногти на руках, которые выглядели, мягко говоря, ужасно. Загноились и, возможно, ей придется их ампутировать, иначе она умрет от заражения крови.       Кстати о крови. Я немного потрогала область вокруг моей раны на виске и боли не ощутила. Лучше перевязать, а то попадет ещё зараза какая-нибудь, ведь не известно, что за болезни могут таиться на улицах этого ,смутно знакомого, города. Где же я его видела? В какой серии, эпизоде или сезоне? -Раздумывая над этим, я оторвала небольшой кусок от своего "платья" и перевязала голову, чуть зажмурившись от неприятных ощущений. Рана защипала, да так, что у меня заслезились глаза, но я стерпела, смахнув слезинку тыльной стороной ладони и вернулась к рассматриванию своих "соседей", а именно к маленькому мальчику.        Он был шатеном, с растрепанной шевелюрой и грязными щеками, которые, были не такими худыми, по сравнению с женскими. Похоже, его только-только, взяли в рабство и он тоже боится. Сейчас он спал, однако, я почему-то уверена, что глаза у него темно-карие, возможно ,потому ,что я привыкла видеть людей с такими же волосами и темными глазами в своем мире. На нем не было ни синяков, ни царапин, однако колодки и оковы уже начали натирать детские маленькие ручки и портить девственную кожу. Спал он со спокойным лицом, в "позе калачика", видимо, уже привык так спать, ведь семья у него по любому бедная.        Закончив их осматривать, я начала разглядывать стражников, которых к нам приставили. Загорелые бугаи в фиолетово-сиреневых жилетках ,надетых на белую майку, а больше- я не могла увидеть, ведь сидела в самом дальнем углу причём на повозке. Тихо вздохнув, я стала осматривать улицу, однако, к нам практически тут же подошёл тот самый статный синевласый мужчина и захлопнул дверцу клетки, закрыв ее на ключ.        Куда нас собрались везти?- Не понимаю. Напряжённо дыша, я ожидала того, что этот синевласый сядет в повозку, которая ехала впереди тех бугаев, кои оказывается собирались управлять повозкой с нами, и ржание лошадей, что начали везти повозку по улице, размеренно шагая в своем темпе, подтверждали это.        Дождавшись, пока мы отъедем от того дома, где меня держали, я попробовала привлечь внимание одной из женщин, а именно брюнетки. - Простите,а вы не знаете, куда нас везут?- обратилась я к ней, сидя в ожидании ответа. Мой голос стал более детским, однако, не особо поменял своей тихости и хрипоты, что была присуща мне в своем мире. Тут я поняла, что мне трудно разговаривать, ведь горло от чего-то кололо, но через силу, через боль, как говорится. Брюнетка слегка вздрогнула, подняв на меня свой измученный, уставший взгляд и мне стало страшно. Ее глаза были наполнены болью и отчаянием, в них было невозможно смотреть, но мне пришлось, иначе я бы не получила ответа. Сглотнув я стала слушать. - Нас везут на аукцион рабов..Там продадут какому-нибудь купцу, богачу, или другому работорговцу,- тихо, хрипло и тоже через силу отвечала женщина, постоянно облизывая пересохшие губы. Так вот оно что. Меня будут продавать людям, и они смогут делать со мной, что вздумается. В голову резко ударили мысли о пытках, сексуальных домогательствах и насилии, а то ещё хуже, кормежке животных. По телу прошлась холодная, ощутимая судорога, и я заметно сильно вздрогнула от всего этого ужаса, что пришел мне на ум. Какой же я была ебанутой...        Сейчас ,я молча перебирала просто весь свой ,не мелкий, запас родных , русских ругательств, потому что всей ситуации не описать даже этими словами. Вот оно- осознание своей судьбы. Вот он- ужас грез, что до сегодняшнего дня, никогда меня не тревожил. Сейчас я поняла, какой я была показушницей и выскочкой в своем мире, как я мастерски , эгоистично и глупо , пользовалась своими годами, прожитыми в родном городе, в столице страны. Как я была избалована и изнежена, боже мой. Снова этот колючий, горький ком застрял у меня в горле, и я снова дышала глубоко и размеренно, чтобы не зарыдать от всего этого в голос. Знаю, что слезами не помочь, но что ещё остаётся?- Они сами идут, я это не контролирую, потому что сейчас, мое сознание медленно погружается в глубокое отчаяние.        Поблагодарив женщину за информацию, я отвернулась к улице, бесшумно рыдая и вытирая слезы. Мне ничего не оставалось, как рассматривать прохожих, что глазели на меня, словно на диковинную зверюшку. Кто-то с сожалением, кто-то с насмешкой, кто-то с отвращением, но мне уже было все равно, ведь они мне не могут помочь, да и не хотят, потому что не знают меня.        На глаза попадались одни старики, да женщины, а также различные калеки. Период войны? Как печально, ведь они потеряли близких, знакомых и товарищей. Жаль этих людей, однако их боль мне немного понятна. В своем мире у меня, конечно, не умирали близкие или родственники, но сейчас, я по своей глупости, попала сюда и уже, чую, не вернусь. Это равносильно смерти моих близких, хотя, наверняка та странная женщина подстроит мою смерть, и я уйду из своего мира, как умершая в 15 лет девчонка... Горько усмехнувшись, я продолжила кидать жадные взгляды, на прохожих, продавцов, купцов и других мельтешащих пред моим взором -свободных людей.