Fake Sugar

В этом месте какая-то чванливая, буржуазная атмосфера, которую Намджун бы презирал, размышляет Джин, пока элегантно отпивает своего джин-тоника по завышенной цене. Чимина ещё нет. Конечно же Чимина ещё нет. Конечно же Чимин, который приходит на пятнадцать минут раньше в любое место или на мероприятие, выбрал именно этот вечер из всех, чтобы опоздать, оставляя Джина сидеть в одиночестве в вызывающем дискомфорт своей роскошью коктейль баре, окружённым позолоченными визитками, гелем для волос, который стоит больше, чем его часы, и богатыми чуваками, которые думают, что могут купить всё, включая его, судя по взглядам, которые он притягивает. Он проверяет телефон и перечитывает последнее сообщение, которое получил от Чимина до того, как тот решил исчезнуть с лица Земли. Чимин: уже еду Сорок минут назад. Он чувствует на себе колючие взгляды украдкой, пока засовывает телефон обратно в карман, гадая, что за еботня это место. Всё, что он знает – это то, что в ту же секунду, когда он ступил через эту дверь, он почувствовал несомненно хищную атмосферу в этом месте, которая идёт поразительно вразрез с весёлым смехом, нежным звоном изящных стеклянных изделий, мягкой классической пианинной музыкой, пронизывающей спёртый, парфюмированный воздух. Намджун бы возненавидел это место – Джин снова не удерживается от этой мысли, тайком делая фото мужчины, на котором настоящий монокль, чтобы отправить в групповой чат. Чимину стоило бы ненавидеть это место, честно говоря, хотя его ненависть была бы в целом основана на эстетике. Штаны из кожзама ни за что не прокатили бы в таком месте, поэтому Джин честно не может даже представить мотивы, которые Чимин преследовал, когда пригласил его сюда. Оглядывая комнату, Джин видит одного или двух других молодых, хорошо выглядящих парней, но большинство из них, кажется, как минимум на двадцать лет старше, хорошо одеты и открыто смотрят с вожделением. Единственные женщины здесь молоды, идеально ухожены и изысканны, ни одной из них не больше двадцати пяти. Мужчины, с которыми они разговаривают, явно на несколько лиг сексуальности ниже них, и кричащий смех женщин настолько натянутый, что Джин гадает, не больно ли это. Ещё пять минут, говорит он себе. Если прекрасная задница Чимина не усядется на место рядом с ним в течение пяти минут – он сваливает. Сальной, седеющий мужчина в дорого выглядящем шёлковом халате и аскотском галстуке облизывает свои сухие, морщинистые губы, смотря Джину в глаза, и не-а, ещё две минуты. Но, конечно же, как только Джин собрался уходить, он чувствует осторожное, дрожащее похлопывание по плечу, и это настолько лёгкое прикосновение, что на секунду он задумывается, не показалось ли ему. Он оборачивается, полностью готовый прожечь взглядом, но когда он встречается с огромными, напуганными глазами, и миловидными розовыми губами, слегка раскрытыми вокруг слишком крупных передних зубов, его взгляд смягчается в более нейтральное выражение. – Эм. Привет, – говорит парень, самую малость слишком громко по сравнению с тихим бормотанием комнаты. Женщина рядом с ними повернулась, чтобы презрительно глянуть на них. – Привет... – отвечает Джин, и не может ничего поделать с тем, что это звучит как вопрос. Парень перед ним тяжело сглатывает. – Как дела? – ...Хорошо, а у тебя? – вежливо отвечает Джин, может немного недоумённо. – О, у меня хорошо. Как дела? – нужна секунда, чтобы заметить, но когда это происходит, Джин видит, как парня заметно покоробило от самого себя. – Бля. – Всё ещё... хорошо, – медленно говорит Джин, не в состоянии скрыть своё веселье. – Прости. Можно я здесь присяду? – он указывает на пустой барный стул рядом с Джином. – Конечно. Парень выглядит облегчённым, пока залазит на место возле Джина. – Спасибо, – он бросает нервный взгляд через плечо, потом прилипает глазами к своим коленям. – Ты... ты хочешь выпить? – Оу. Спасибо, но у меня пока есть. Глаза парня метнулись к почти полному стакану у Джина в руке, и он пробормотал: – Бля. Прости. Брови Джина изгибаются в недоумении. – Всё... нормально. Но спасибо за предложение. Парень просто кивает, нервно кусая нижнюю губу, и Джин чувствует лёгкую тяжесть в груди, почти покровительственную. Что нелепо, учитывая тот факт, что этот парень явно (плохо) пытается подкатить к нему. Но в его осанке просто есть что-то очень уязвимое и располагающее, и том, как его глаза остаются прикованными к сияющей барной стойке из красного дерева. – Я просто... – бормочет парень, – я никогда раньше этого не делал, поэтому я не совсем знаю, как это работает. Джин вздергивает бровью. Никогда никого не клеил? Он правда выглядит молодо. – Слушай, я признателен, но я как раз собирался уходить, так что... – Нет! Пожалуйста, подожди, – он наконец отрывает взгляд от барной стойки и пялится на Джина глазами, полными отчаяния. – Я знаю... я знаю, что молод, но я, типа, очень при деньгах, типа, точно богаче, чем все эти старики. Посмотри! – он вытягивает свой кошелёк из кармана и судорожно роется в нём в течение секунды, прежде чем вывалить огромную пачку купюр на стол. Там с лёгкостью насчитается тысяча долларов. – Что с тобой, блять, не так? – в ужасе спрашивает Джин, резко поворачивая голову налево, затем направо, будто кто-то собирается стащить наличку прямо со стола. – Зачем это? – Это... для тебя. Этого... недостаточно? – спрашивает он, выглядя расстроенным. – Достаточно для... оу, – его осеняет. Всё в этом месте кричит об этом. – Ох, солнышко. Для секса? Он почти падает со стула, в страхе пялясь на Джина с раскрытым ртом. – Стой! Нет! – его глаза изучают лицо Джина, пока он, кажется, передумывает. – Ну, то есть... не... совсем, – затем он делает паузу, чтобы сделать несколько глубоких вздохов, очевидно смятённый, и Джину приходится наклониться, чтобы услышать остальное. – Я просто хотел узнать, если ты... – он резко бросает взгляд через одно плечо, затем через другое, будто за ним следят, – ...заинтересован. – Заинтересован в... сексе, – с нажимом говорит Джин, в трёх секундах от того, чтобы вывернуть свой очень дорогой напиток на парня. – НЕТ. Просто. В... договорённости, – выдавливает парень с большим усилием. И как бы сильно Джин ни старался чувствовать себя здесь жертвой, этот парень выглядит в десять раз более пострадавшим, чем Джин себя чувствует. – Договорённость... – скептически говорит Джин. – Да, договорённость, – он вздыхает с облегчением, будто думает, что теперь Джин должен его понять. – Например? Ты хочешь, чтобы я убрался у тебя дома? Испёк тебе торт? Тебе нужно уточнить. – Типа, я мог бы быть... твоим богатеньким папочкой...? – он произносит это так тихо, что Джин едва ли может разобрать. – Ты хочешь быть... моим папочкой, – Джин ничего не может с собой поделать. Он разражается истеричными смешками. – Т.. твоим БОГАТЕНЬКИМ... папо... сука, – малой выглядит так, будто вот-вот заплачет, и Джин чувствует себя плохо, но он совсем не может сдержать свой громкий, скрипучий смех. – Я знал, я знал, что это случится, БЛЯТЬ, они были правы, о боги, меня сейчас вырвет. Он на самом деле выглядит нездорово, возможно, на грани приступа тревоги. Желание Джина жестоко хихикать моментально подавлено его чувством необъятной жалости. – Эй, всё в порядке. Извини, я... – Я такой идиот, о боги, я такой ебанутый идиот. – Оу, ладно. Бля. Ладно, подожди, всё нормально, эй, давай просто, давай-ка выпьем воды, да? – Джин жестом просит бармена дать воды. – Прости, я даже не хочу это делать! Я даже приходить не хотел! Парни на работе смеются надо мной, потому что я такой... – ик, – ...такой неловкий, и они сказали, что я не смог бы никого подцепить, даже если заплачу им, поэтому они заставили меня прийти сюда, и ставили ставки на меня, и я увидел тебя, и у тебя просто очень доброе лицо, но они были, они были правы, я не могу даже... я просто такой неловкий, и такой гей, и о боги, я умру один, я... Джин кладёт руку ему на плечо в утешительном жесте и принимает стакан воды от бармена, давая парню в руки. – Эй, всё нормально, просто выпей воды. Парень молча принимает стакан, сосредоточенно пожёвывая нижнюю губу, пока просто дико пялится на Джина. Когда он не совершает никаких движений, чтобы попить, Джин аккуратно подталкивает стакан к его губам, и он неохотно делает глоток. Джин тяжело вздыхает, растирая лоб рукой. – Пак. Блять. Чимин. – Нет, я... я Чонгук. Джин сглатывает злобный смешок. – Чонгук. Твои друзья сейчас здесь? Чонгука коробит, но он кивает, его квадратные глаза в самом деле выглядят стеклянными. – Они позади меня, в том углу. Действительно, в углу стоят несколько дорого одетых и шумных молодых людей, толкаясь, чтобы получить вид получше на то, что происходит у барной стойки. – Окей, Чонгук, слушай меня, – говорит Джин, наклоняясь ближе, чтобы со стороны выглядело так, будто они флиртуют. – Ни в какой временной линии, ни в какой плоскости бытия я бы не согласился быть твоей деткой, но я знаю, каково это – быть неловким и геем, поэтому я поцелую тебя в щёку и уйду, не опрокидывая свой напиток тебе на колени, как я сделал бы со всяким, кто предлагает мне такое. Чонгук слегка шмыгает носом, уткнувшись взглядом в свои колени. – Спасибо. Мне правда жаль. Джин на грани того, чтобы встать и уйти, но что-то в Чонгуке держит его на месте. – Сколько тебе вообще лет? – Двадцать четыре, – он выглядит откровенно огорчённым этим фактом. Джин закатывает глаза. – Да ладно, неловкий или нет, ты всё так же молод, горяч и богат. Ты находка. Тебе не нужна детка. Глаза Чонгука размером с блюдца, когда он смотрит на него. – Я... спасибо... Я не... ты... – Почему ты вообще это делаешь? – Джин кривится, указывая на бар вокруг них. – Пытаешься найти детку? Малой делает глубокий вздох и ещё один глоток воды, его нижняя губа самую малость выпячена. – Это, типа, что-то вроде... символа статуса на работе, наверное. У тебя есть возможность хвастаться деньгами, спать с горячими людьми, и быть абсолютно эмоционально независимым. Это определение "ты добился". – В каком пиздеце ты работаешь? – Хедж-фонд. Джин злобно скривился, раз уж здесь нет Намджуна, чтобы он смог сделать это лично. – Что ж, это объясняет ситуацию. Это объясняет их, – он кивает в сторону мужчин в углу, которые теперь делали похотливые жесты в сторону группы девушек неподалёку. – Да... они довольно противные, – с лёгкостью соглашается Чонгук. – Но я хочу им понравиться. В каком-то смысле мне нужно им нравиться. И я единственный открытый гей в офисе, хотя я знаю, что они сосут друг у друга в фэнтези-футболе, поэтому конечно меня уже за это обсирают, – он тяжело опускается на барную стойку. – Боги, я не хочу это делать. Джин поджимает губы. – Что ж, ээ. Эй, я правда тебе сочувствую, чувак. Всего наилучшего, – говорит он, поднимаясь со своего места, сочувствующий, но готовый покончить с этой странностью. – Подожди! – умоляет Чонгук, цепляясь за его рукав. – Ты уверен, что не... ну, знаешь... Джин очень аккуратно, очень целеустремлённо отрывает пальцы Чонгука от своей рубашки. – Вполне уверен, что не хочу проводить своё драгоценное свободное время в качестве твоей дежурной секс-игрушки за месячное жалованье, – он поворачивается, чтобы уйти. – Стой! – Чонгук снова зовёт его, слово пронизано отчаянием. – Что, если это будет просто понарошку?? Джин недоверчиво поднимает брови. – Ты хочешь быть моим папиком понарошку? – Да! Нам не нужно, типа, на самом деле заниматься сексом, или ходить на настоящие свидания, или ещё что. Самые лёгкие деньги, которые ты когда-либо заработаешь. Джин прикусывает губу, оценивая Чонгука внимательным взглядом. – Чувак, почему я? Просто найди кого-то, кто на самом деле хочет папика. – Потому что мне страшно! И ты мне нравишься. Ты хороший. У меня пропало желание выблевать около двух минут назад, – он опускает голову и добавляет: – Ещё ты, типа, самый горячий человек, которого я встречал. Уголок рта Джина дёргается, и он ставит свой напиток. Он всё равно кайфует от похвалы больше, чем от алкоголя. – Ты так думаешь? Чонгук яро кивает, в глазах видна осторожная надежда. – Я бы, типа, выиграл Олимпийские игры по деткам, – Джин мягко смеётся, но Чонгук немного хмурит брови. – Я не шучу, это реальная вещь. Как помесь конкурса красоты и матча по рестлингу в желе насмерть. Джин склоняет голову набок в неверии. – Что за пиздец твоя жизнь? – Поверь мне, если бы у меня было хотя бы какое-нибудь представление о том, на что я подписываюсь в бизнес-школе, я бы бросил её, чтобы стать фермером, разводящим коз, – Чонгук поднимает на него стеснительный взгляд, и он выглядит необыкновенно юным, даже в своей безупречно скроенной рубашке. – Так что ты скажешь? Предупреждающие звоночки в голове Джина звучат чертовски похоже на Ким Намджуна. – Слушай. Я польщён, но у меня правда нет времени для... – Я сделаю так, что это будет стоить твоего времени, – прерывает его Чонгук, учуяв лазейку. – Нам даже едва ли нужно будет проводить время вместе. Назови свою цену. – ...А? – Назови свою цену. Всё, что хочешь – твоё. Вот, возьми для начала, – Чонгук суёт огромную пачку купюр ему в руку. Джин тут же суёт купюры обратно Чонгуку с выпученными глазами. – Какого хуя? Это... это слишком много. Это чересчур много. – Тогда чего ты хочешь? – Ты серьёзно? – спрашивает его Джин, со скептицизмом склоняя голову набок. – Ты правда хочешь сделать это? Чонгук рьяно кивает. – Я сделаю всё, что угодно. Каковы твои условия? Джин усердно думает, в основном просто ошеломлённый тем, что это происходит на самом деле, но что-то приходит в голову, что-то, что беспокоит его уже какое-то время. – Ээ... покупай мне продукты? – И всё? – Чонгук сдувается, выглядя почти разочарованным. – Если бы ты знал что-либо обо мне, ты бы знал, что это цена покруче, чем ты можешь себе представить. Соглашайся или уходи. – По рукам, – говорит Чонгук, выглядя так, будто он только что выиграл в лотерею. – Замечательно. Я хожу за покупками дважды в неделю, и я покупаю органическое. Ещё мне просто нужно, чтобы ты не делал никаких выводов обо мне, основываясь на количестве вина и хот-догов, что я покупаю. – Хорошо, – говорит Чонгук, глаза шире, чем раньше. – Каковы твои условия? – Мои... мои условия. Оу. Верно, мои условия. Обычно у меня рабочие мероприятия пару раз в месяц... если бы ты, может, мог приходить на них... Джин цокает и мягко берёт Чонгука за плечи. – Чонгук. Давай. Скажи мне, чего ты хочешь. – Наверное, – Чонгук моментально останавливается, чтобы сделать глубокий, бодрящий вздох, – мне бы просто хотелось, чтобы ты приходил на мои рабочие мероприятия и смеялся над моими шутками, и не исправлял людей, если они намекают, что мы делаем это. – Занимаемся сексом, ты имеешь в виду, – мягко уточняет Джин, и глаза Чонгука выходят из орбит. Если бы его лицо было хотя бы немного краснее, Джин настоял бы на том, чтобы отвезти его в больницу. Чонгук прочищает горло, очевидно пытаясь выдать задушенный, сдавленный звук за обычный кашель. – Да. Делаем... секс. Джин намеренно сильно прикусывает щёку изнутри, отчаянно борясь с желанием ущипнуть Чонгука за щёку и посюсюкаться. – Хорошо. И? – Ээ, и... шли мне горячие селфи, – не проходит и секунды, как его глаза смешно выпячиваются от собственных слов. – Я имею в виду, не для меня! Чтобы... чтобы показать им в качестве доказательства. – Хорошо, – с лёгкостью соглашается Джин. – Горячие селфи, это могу. И? – И может... если это не слишком затруднительно... один поцелуй? Перед ними? Как-нибудь? – он бормочет эти слова так тихо, что Джину пришлось напрячься, чтобы услышать их. – Один поцелуй. Без проблем, – Джин наклоняется вперёд, улавливая слабый запах свежего, почти цветочного одеколона Чонгука. Он достаточно близко, чтобы увидеть невероятно очаровательную родинку прямо у него под нижней губой. – Прямо сейчас? – ЧТО? – он отшатывается в панике, прикрывая губы и заглушая звук. – Нет, не... я сейчас не готов! – Ладно, только скажи, капитан, – Джин откидывается назад с удовлетворённой улыбкой. – Так. Что ещё нам нужно сделать, чтобы официально покончить с тем, что было самым странным разговором в моей жизни? – Ээ... ты мог бы сказать мне своё имя? Может быть. Джин драматично кривится, делая вид, что оскорблён. – Боги, Чонгук. Сделка отменяется. – Что?? – он выглядит поистине напуганным, и Джин даже сразу чувствует себя плохо по поводу своей дерьмовой шутки. – Подожди, прости меня! Это что, типа... пересекает какую-то границу? Как дотронуться до стриптизёрши? Я не хотел... – Я шучу, шучу, – уверяет его Джин, успокаивающе похлопывая Чонгука по плечу. – Боги, как же тебя легко провести. Меня зовут Джин. Чонгук даже немного сутулится от облегчения. – Оу. Джин. Хорошо. Хорошее имя. Хорошее имя для хорошего... лица, – глупо заканчивает он. Джин закусывает нежную улыбку. – Так. Это всё? Чонгук очень серьёзно задумывается на секунду. – Да, это всё. Я полагаю, по рукам? Джин тянется вперёд, чтобы протянуть руку, которую Чонгук неуверенно пожимает. Его ладонь большая, и мягкая, и удивительно потная. – По рукам. – Вау, – удивляется Чонгук, на его лицо наползает одурманенная, неверящая улыбка. – Я папа. – Не-а, это совсем не то, что это значит, – говорит Джин, тяжело вздыхая носом, выглядывая из-за Чонгука, чтобы взглянуть на его друзей, которые до смешного быстро отводят взгляды, когда видят его. Он закатывает глаза и поднимает Чонгука на ноги, придерживая за перёд рубашки, получая особенное удовольствие от понимания, что он мнёт невероятно дорогую ткань. Он дёргает его ближе, так, что их грудные клетки почти соприкасаются. – Оу, – бормочет Чонгук, его лицо просто пылает. – Вот, что произойдёт, – уверенно говорит ему Джин. – Я поверну нас так, чтобы те маленькие ублюдки видели мою задницу. У меня классная задница. Ты схватишь мою классную задницу, и я как следует растаю у тебя в руках, может откину голову назад и слегка постону. Я хочу, чтобы ты был готов к этому. Это немного убийственно. Затем ты выведешь меня отсюда, бросишь самодовольный взгляд через плечо, будто ты собираешься выебать меня так, что я на всю жизнь запомню, и потом мы идём прямо в тот круглосуточный продуктовый магазин вниз по улице. Понял? Он прошептал последнюю часть прямо Чонгуку в ухо, и Чонгук вздрогнул в ответ. – Понял. – И Чонгук? – добавляет Джин, притягивая руки Чонгука позади себя, чтобы он взялся за его задницу. – Да? – он тяжело сглатывает. – Я никогда... не назову тебя папочкой.

***

После того, как стояк Чонгука по большей части спал, они делают свой драматичный уход, хотя самодовольный взгляд Чонгука на его друзей больше напоминает гримасу ужаса. – Ты видел выражения их лиц?? – восклицает Чонгук, молотя воздух как шестилетний, играющий в Могучих Рейнджеров. – Они никогда не думали, что я бы... То есть, думаю, технически, я не, но... – Ты хорошо справился, солнышко, – говорит ему Джин с ласковым похлопыванием по голове. Чонгук уворачивается от прикосновения, приглаживая волосы и стеснительно улыбаясь. – Успешно понарошку сделал предложение своей первой фальшивой детке. Первой из многих, я уверен, – Джин кривится. – Боги, ну у тебя и странная работа. – Это ничего, я уйду на пенсию около тридцати и куплю бейсбольную команду, – счастливо говорит ему Чонгук, и Джин рад видеть его расслабленные плечи теперь, когда они выбрались из того места. – Те ребята правда твои друзья? – спрашивает Джин, презрительно хмурясь через плечо в сторону бара. – Нет, они меня бесят. Поэтому мне нужно выиграть, – заявляет Чонгук, и его глаза темнеют из-за силы его целеустремлённости. – Вообще-то, они мои подчинённые, но они все старше меня и это их очень раздражает. Джин кинул на него скептический взгляд. – Ты какой-то гений, что ли? Он пожимает плечами, руки непринуждённо засунуты в карманы. – Что ли. Я улучшил очень выгодную формулу риска/выгоды для своей дипломной работы. – Чёрт... – бормочет Джин, когда они подходят ко входу в продуктовый магазин, который совсем не настолько безлюдный, каким, он думал, он будет в одиннадцать вечера в пятницу. – Чем ты занимаешься? – вежливо спрашивает Чонгук. Джин делает глубокий, удовлетворённый вдох, когда они проходят через автоматические двери. Ему в лицо ударяет поток холодного воздуха изнутри, вместе с приятным запахом свежего хлеба из пекарни. – Я ем. Он берёт тележку и парит вперёд на воздушном облаке, запрыгивает на неё, и катится прямо в сторону отдела выпечки, так как это всегда то, к чему он склоняется прежде всего. Он слышит, как Чонгук шаркает позади него, пытаясь догнать. – Что? Джин игнорирует его, сразу сгружая три буханки французского хлеба в свою тележку. – Эй, что ты имеешь в виду под "я ем"? Джин глубоко вдыхает слабый аромат хлеба, довольно вздыхая. – Я профессиональный едок. – Ого! Правда? Джин гордо просиял. – Двукратный квалификатор, однократный серебряный призёр на Национальном Конкурсе по Поеданию Хот-догов. – Этим можно зарабатывать деньги? – спрашивает Чонгук, пялясь на Джина с очарованием и восхищением. – В какой-то степени, если ты очень хорош. Вообще, у меня ещё миллон мелких подработок, чтобы оплачивать счета, но теперь, когда у меня есть препубертатный фальшивый папик, я могу урезать количество смен, которые мне нужно отрабатывать, и уделять основную часть времени тренировкам. Поэтому будь умницей и пойди возьми ещё одну тележку, и семнадцать пачек хот-догов, – Чонгук быстро двигается, повинуясь, но Джин останавливает его, хватая за руку, улыбаясь из-за осознания, а затем и удовлетворения. – Знаешь, что? Возьми кошерные. Пока они ходят туда-сюда по каждому отделу магазина в мучительно медленном темпе, Чонгук кажется скорее очарованным, чем встревоженным количеством еды в тележках Джина. – Это, честно, самый крутой способ, которым какая-либо детка когда-либо тратила деньги, – изумляется он, пока Джин грузит несколько качанов капусты в тележку. – Даже вне сезона это дорого, – говорит ему Джин, стараясь не хвастаться слишком очевидно. – Нужно держать себя в хорошей форме – мышцы челюсти в тонусе, желудок расширен, всё такое. Против чего я, честно, ничего не имею. Я люблю есть. Когда они добираются до мясного отдела, Джин обнаруживает себя разглядывающим те дорогие, вкусные, мраморные вырезки, которые он обычно приберегает для дней рождения и празднований. Он бросает взгляд на Чонгука, который просто продолжает беззаботно пялиться на него, простодушно хлопая на него огромными глазами. Джин осторожно протягивает руку, берёт одну из упаковок мяса, пытаясь не колебаться из-за цены, затем бросает ещё один взгляд на Чонгука, который слегка улыбается. Получив одобрение, он быстро бросает упаковку в свою уже переполненную тележку, затем, испытывая удачу, ещё раз неуверенно тянется, его пальцы застывают в сантиметре от лотка, завёрнутого в пластик. Очередной взволнованный взгляд на Чонгука, который коротко ему кивает, и он быстро бросает ещё одну, две, три пачки мяса в тележку. – Это весело, – говорит Чонгук. – Ты мне говоришь? На кассе Чонгук с гордостью представляет свою тонкую чёрную карту кассиру с отвисшей челюстью, потому что сумма превышает семьсот долларов. – Тебя заберёт машина и отвезёт домой со всем этим, – говорит Чонгук, доставая телефон, – зай, – добавляет он с ехидной ухмылкой. Джин закатывает глаза, нагружая несколько пакетов себе на руки. – Ты наслаждаешься этим слишком сильно для кого-то, кто меньше двух часов назад неиронично сказал "делаем секс". Чонгук дует губы, шаркая ботинком по полу. – Просто пытаюсь настроиться на то, что я теперь папочка. Джин склоняет голову набок, медленно моргая в неверии. – Иди домой. Подумай над тем, что у тебя встал от одного только предложения дотронуться до моей задницы. Чонгук почти выглядит немного гордым, отходя на несколько шагов назад в развалочку. – Я позвоню? – Эй, умник, – окликает его Джин, когда Чонгук разворачивается, чтобы уйти. – Удачи со звонком мне без моего ебучего номера. Чонгук секунду пялится на него без выражения перед тем, как поплестись обратно к Джину, спотыкаясь о собственные ноги.

***

– Нельзя, – ругается Джин, шлёпая загребущую руку Чимина деревянной ложкой. – Тесто для торта – для друзей. Намджун, иди оближи венчик. Намджун счастливо подбегает вприпрыжку, в то время как Чимин раздражённо стонет. – Я же извинился. Как долго ты собираешься наказывать меня? – Пока ты не скажешь мне правду. Намджун изящно облизывает венчик и морщится от отвращения, бросая его обратно в металлическую миску. Он выглядит так, будто сдерживает рвотный позыв. – Это отвратительно, – он окидывает взглядом кухню, останавливаясь на белом контейнере. Он сдерживает очередной рвотный позыв. – Ты что, использовал майонез вместо кондитерского жира? – Я кулинарная катастрофа, что тебе было прекрасно известно и до того, как ты взял ту хрень в рот, – резко отвечает Джин, прежде чем снова повернуться к Чимину. – Я СКАЗАЛ тебе правду! – отчаянно настаивает Чимин. – Меня правда обокрали! Я не мог написать тебе, потому что они украли мой телефон! Посмотри на мои увечья! – он оттягивает кофту и указывает на синяки у себя на шее и груди. – Это засосы, ты, потная мошонка. Ты оставил меня отбиваться в одиночку посреди логова морщинистых волков-импотентов. Чимин толкает Намджуна локтем с дороги, хватая Джина за рукав. – Ну простиииииии. В свою защиту скажу, что я добрался до бара вовремя, я просто... не добрался внутрь бара. Джин уставился на него с открытым ртом. – У тебя что, был секс в мусорке за зданием? Чимин отпускает рукав Джина, его рука безвольно виснет вдоль тела. – Не называй это так. Мы были возле мусорки, не в ней. Это не одно и то же. – Я просто хочу напомнить тебе, что это не первый раз, когда ты опоздал куда-то из-за секса в мусорке, – бормочет Намджун, аккуратно поднимая венчик снова. – Перестань называть это так! – Что это вообще было за место? – продолжает Намджун, поворачивая венчик свежей стороной, и снова осторожно облизывает его. На этот раз он не контролирует рвотные позывы. – Это был какой-то снобский бар, куда детки ходят, чтобы найти папиков, – говорит Джин с неприязнью. – Фу, – вздрагивает Намджун, и Джин не может определить, является ли это реакцией на тесто или на новости. – Что "фу"?! – восклицает Чимин, с вызовом выпячивая грудь. – "Фу", старые богатые чуваки, капитализирующие социально-экономические диспропорции, чтобы получить выгоду с молодых, сексуальных людей, с которыми у них не было бы шансов в противном случае. – Эй, я встретил кое-каких хороших людей в том баре, – защищается Чимин, тайком протягивая руку к венчику. Джин отгоняет его руку шлепком. – Что, типа чувака с мусорки? – кривится Джин, беря миску, чтобы вылить тесто в неглубокую форму для торта. – Не заставляй меня жалеть о том, что я делюсь с вами своим жизненным опытом, – говорит Чимин, сведя свои маленькие прямоугольные брови. – И тот парень был лучшим любовником в моей жизни, спасибо. Поверить не могу, что потерял свой телефон и, как следствие, его номер, – на секунду он кажется искренне расстроенным, пока не переводит взгляд на Джина. – А ты ни с кем не познакомился? – Знаешь, ты такая заноза в заднице, – раздражённо говорит Джин, поворачивая форму, чтобы распределить тесто настолько равномерно, насколько это позволяют большие, вызывающие беспокойство комки. – Я сказал, что не хочу ни с кем знакомиться. У меня перерыв от мужчин. Сосредотачиваюсь на своей карьере. Я слышал, какие-то большие бренды рассматривают возможность спонсорства профессиональных едоков в этом году, и ты знаешь, насколько серьёзно то, что они вообще о таком задумались. Никаких отвлечений. Никаких мужчин. – Проблема не в мужчинах в целом, – говорит ему Чимин, чопорно складывая руки перед собой. – Проблема в мужчинах, с которыми ты встречаешься. Ещё раз, где ты познакомился с тем последним неудачником? – Я попрошу. На Мет Гала, – холодно отвечает Джин. Чимин прыснул. – Куда он пробрался через кухню, чтобы следить за Леди Гага, и был выгнан и арестован. Он лишил тебя той работы. – Тем вечером он был единственным, кто оценил мои блядские пирожные! – Твои пирожные отвратительны, – проинформировал его Чимин с фальшивой сочувствующей улыбкой. – Что только доказывает, насколько ему было не всё равно, – чопорно говорит Джин, бесстыже вытирая руки о свои штаны. – Он открыл три кредитки и ипотеку на твоё имя. – Что я могу сказать? У него хороший вкус как в выпечке, так и в украденных личностях. – Короче, – Чимин закатывает глаза, но затем с любопытством склоняет голову в сторону. – Погоди. Ты вообще-то не ответил на вопрос. Ты с кем-нибудь познакомился? Намджун подавился комком теста, которое он продолжал есть, не смотря на лёгкое отвращение на лице. – Разве ты его не слушал? Конечно он ни с кем не познакомился. Джин никогда бы... Чимин резко затыкает его, замечая накалённую атмосферу, напряжение в плечах Джина, который сгорбился над формой для торта. – Он познакомился. Ты познакомился! Он познакомился, он, сука, познакомился! – он радостно перепрыгивает с ноги на ногу, снова цепляясь за рукав Джина, веселясь. – Я знал, что ты это сделаешь, ты, хитрый, прекрасный засранец! Какой он? Джин снова сбрасывает его руку, пыхтя и поворачиваясь обратно к тесту. – Заткнись. Я не познакомился познакомился с кем-то, я просто... познакомился с кем-то. – Что это вообще знаааачит? – говорит Чимин, драматично откидываясь на столешницу и втыкаясь локтем в пачку масла. – Либо ты познакомился с кем-то, либо нет. Кто он? Джин тяжело вздыхает в раздражении, уныло отодвигая форму в сторону. – Двадцатичетырёхлетний возможный девственник, который не может сказать слово "секс", не покраснев, и кто пообещал платить за мои продукты, если я притворюсь его деткой, чтобы его друзья с работы подумали, что он крутой. Чимин выпрямляется, большой кусок масла всё ещё липнет к его кофте. – Что ж, это не то, что я имел в виду, – он звучит очевидно разочарованно. Намджун собирает остатки теста пальцем со стенок почти пустой миски. – Продукты? Только продукты? Джин пожимает плечами. – Он уже спустил около семиста долларов за один поход. – Серьёзно? – неверяще говорит Намджун. – Только ты мог нанести такой ущерб в ебучем продуктовом. – Он симпатичный? – спрашивает Чимин в попытке вернуть разговор в прежнее русло. Джин снова пожимает плечами. – Наверное. Примерно как испуганная девочка-скаут, которая пытается продать печенье своему страшному престарелому соседу. – Ну, ты страшный и престарелый, – говорит Чимин перед тем, как достать телефон из своего невероятно узкого заднего кармана. – Так он тебе нравится нравится? – Дело не в этом, – раздражённо говорит Джин. – Дело в оплате моих тренировок и том, чтобы иметь больше времени на подготовку к национальным, потому что мне не нужно работать на куче дерьмовых работ, чтобы позволить их. Хорошо? Это станет поворотным моментом. Я не позволю хреновым отношениям быть помехой для моего личного роста и амбиций. Больше нет. Намджун просиял, почти роняя миску от шока. – Это отлично, Джин. Очень зрело и осознанно. – Я говорю: вы точно потрахаетесь, – просто сообщает ему Чимин, уныло заглядывая в пустую миску из-под теста. – Ты уверен? – осторожно спрашивает тогда Намджун, когда ставит миску на столешницу. – Я только за то, чтобы ты мог оплачивать свои тренировки, но ты знаешь, насколько я ненавижу то, что деньги делают с динамикой власти. – Да, я знаю, – послушно отвечает Джин. – Но поверь мне. О нём не стоит беспокоиться, он безобидный. И если он станет кем-то, на чей счёт стоит беспокоиться, я брошу его. Всё просто. – Я хочу его загуглить, – радостно встревает Чимин. – Как его зовут? – Чон Чонгук? – непринуждённо говорит Джин, будто он запомнил случайно. – Чон. Чон. Гук, – медленно говорит Чимин, пока вбивает буквы в телефон. – Срань господня, вы точно потрахаетесь. Я... я не вижу эту девочку-скаута, о которой ты говоришь. – Что? Дай посмотрю, – слишком быстро настаивает Джин, вытирая руки о фартук и хватая телефон Чимина. Выглядит как фотосессия из журнала. "Самые сексуальные холостяки 2017" – гласит статья жирным шрифтом вверху страницы. Джин листает вниз к фото, где Чонгук позирует на стуле, ноги небрежно расставлены, мощные бёдра натягивают ткань штанов. Его волосы зачесаны вверх ото лба, тёмные брови резко прорезают в остальном гладкое лицо. Его взгляд немного беспокоит Джина, который видел эти глаза в основном только квадратными. – Это же он, верно? – спрашивает Чимин и кладёт подбородок Джину на плечо. – Я... думаю? – Чёрт, – выдыхает Чимин. – У него есть друзья? Джин внезапно блокирует телефон и суёт его обратно Чимину в руки. – Ты сам сделал себе мусорник. Теперь валяйся в нём.

***

Неизвестный номер: привет Неизвестный номер: это я Неизвестный номер: твой папочка

Я: папа? Я: о боги прошло... двадцать лет? Я: где ты взял этот номер?

Малой: ха Малой: стоп что

Я: я не видел тебя с тех пор как ты ушёл от мамы Я: как тюрьма больной ты сукин сын

Малой: воу подожди Малой: эм это чонгук Малой: бля прости... я не... Малой: ээ. Малой: это чонгук из бара

Я: ОРУ Я: я знаю Я: но вышло неплохо правда же Я: использовать мою детскую травму из реальной жизни для собственного развлечения? Я: Классика

Малой: срань. господня. ты хуйло Малой: я ухожу

Я: неееет не будь вторым папой, который оставит меня

Малой: что с тобой не так

Я: может тебе не стоит так говорить со своими работниками Я: я мог бы объединиться

Малой: ты че обдолбался

Я: это медицинское Я: вообще, что ты хочешь? Я: тебе нужна обнажёнка, что ли?

Малой: нет! Малой: ну. может. Малой: мне просто нужно что-то, чтобы показать моим сотрудникам, потому что у них начинают возникать подозрения насчет того что мы не виделись Малой: не обязательно чтобы там был твой член

Я: ты можешь просто сказать, что хочешь увидеть мой член, все нормально Я: вот Я: [img] [img] [img]

Малой: эм Малой: спасибо Малой: ээ ты выглядишь очень хорошо Малой: как и твой... эрегированный пенис Малой: ты отправил их очень быстро Малой: ты... прямо сейчас...

Я: притормози, малыш

Малой: уже Малой: эм у меня рабочее мероприятие в эти выходные Малой: это скучный формальный ужин Малой: сможешь прийти? в субботу в 8

Я: конечно Я: мне стоит надеть костюм?

Малой: да, но наверное не один из твоих Малой: без обид

Я: эм ты жестокий

Малой: я должен заваливать тебя роскошными подарками помнишь? Малой: я не хочу чтобы они знали, что все что я тебе купил до сих пор это 150 пачек кошерных хотдогов

Я: …. справедливо

Малой: иди выбери что-нибудь в армани и я отправлю им информацию о моей карте

Я: да ладно. Я что похож на того кто носит армани

Малой: д&г?

Я: вау за деньги правда вкус не купишь верно

Малой: грубо Малой: ладно. том форд?

Я: лучше

Малой: ты такой сноб для холопа Малой: у меня слегка встал