Fake Sugar

Джин бережно разглаживает чехол для одежды перед собой, содержимое которого, без сомнений, стоит больше, чем всё остальное в его гардеробе вместе взятое. Умноженное на двенадцать. Он обслужил достаточно роскошных мероприятий, чтобы узнать блядски красивый костюм, когда видит такой, и это блядски красивый костюм. Смокинг, технически, как узнал Джин на примерке. Ткань пиджака тёмно-синяя, с мелким принтом в крапинку и острыми чёрными лацканами. А то, как он сидит? Что ж, даже портной, кажется, потерял дар речи при виде конечного результата – того, как ткань лежала на широких плечах Джина и аккуратно сужалась у него на талии. Он собирается неспеша, щепетильно выполняя свою рутину по уходу за кожей, зачёсывая свои тёмные волосы назад, гладко и элегантно. Сука, как же хорошо он выглядит. Определённо тянет на детку. Машина должна приехать в семь тридцать и Джин решает, что может позволить себе один напиток перед выходом, чтобы успокоиться. Он почти нервничает. Так было с тех пор, как Чимин показал ему те фотографии с фотосессии, с тех пор, как он одним глазом взглянул на то, кем Чонгук является бóльшую часть времени. И он очень старается не бояться, но на бумаге Чонгук пиздецки пугающий. Статьи, разбросанные по интернету, изображают его грозным. Мультимиллионер в двадцать четыре, марафонец, выпускник лучшей бизнес-школы в стране и – они, кажется, все согласны – объективно сексуальный. Это сложно переварить. И не важно, как много раз Намджун уверял его, что Чонгук не лучше него, что они на одном уровне в их партнёрстве – сложно не чувствовать себя неуверенно вопреки всему этому. И поэтому он аккуратно, но с энтузиазмом попивает красное вино через трубочку, держа кружку на безопасном расстоянии от своей необычайно дорогой одежды, когда его телефон мягко вибрирует по столешнице. Малой: снаружи Джин наспех выпивает остаток своего вина, выплёвывая трубочку в примерном направлении раковины, и хватает ключи со столика в коридоре. Он вылетает из двери и вниз по лестнице, останавливаясь перед входом в свой жилой дом, чтобы собраться и не выглядеть так, будто он только что пронёсся по трём лестничным пролётам в смокинге, и после нескольких глубоких вдохов открывает тяжёлую металлическую дверь. Он обнаруживает Чонгука, прислонившегося спиной к гладкой чёрной машине, который выглядит куда больше как в том журнале, а не как в баре, где они впервые встретились. Элегантный, дорогой, красивый в тёмно-синем костюме с немного другим узором и кроем, чем у Джина. Однако между Чонгуком из фотосессии и Чонгуком, стоящим перед ним, есть одно чёткое различие. Глаза этого Чонгука абсолютно лишены дымки. Вместо этого они огромные, стеклянные, испуганные, знакомые, и Джин чувствует, как его нервы успокаиваются от их вида. Это просто пацан – пацан, который прошлым вечером писал ему о том, как у Железного Человека встаёт, пока он в своём супер костюме. Джин позволяет двери за собой захлопнуться и медленно спускается по ступенькам, осознанно стараясь сделать свой взгляд настолько непринуждённым, насколько возможно. – Привет. – Здра... сьте, – выдыхает Чонгук, прижимаясь ещё плотнее к машине и съезжая по блестящей поверхности, его кожа громко скрипит против гладкого металла. Уголок губ Джина вздёргивается в тени улыбки. – Готов? – А? – без выражения спрашивает Чонгук, указывая на себя пальцем в немом вопросе. Его взгляд где-то в миллионе миль отсюда. Джин насмешливо склоняет голову набок. – Да. Ты, Чонгук. Ты готов? – Готов к... – Чонгук не заканчивает очередной незаданный вопрос, глаза сосредоточены на Джине, но в то же время ужасающе расфокусированы. Джин внезапно хмурит брови. – Не-а! Нетушки! – он тянется вперёд, чтобы громко хлопнуть ладонями перед лицом Чонгука, что, судя по всему, выводит его из транса, по крайней мере немного. – Ничего такого сегодня, малой. Я знаю, что сейчас передо мной сложно устоять, но ты мне нужен здесь, со мной. Чонгук заметно и с большим усилием выдёргивает себя из своего оцепенения, выглядя достаточно смущённо. – Прости. – Давай попробуем снова, – говорит Джин, прочищая горло и принимая более расслабленную позу, будто он только что впервые подошёл. – Ты готов? – Да, – утвердительно кивает Чонгук с решительным настроем. – Хорошо! Поехали, – говорит ему Джин, улыбаясь, и тянется к двери машины. Чонгук чуть не выворачивает плечо, бросаясь открыть дверь для Джина, который прыскает и тянется, чтобы взъерошить ему волосы, но Чонгук останавливает его руку буквально в нескольких сантиметрах, хватая его за запястье с удивительной силой. – Нет! – охает Чонгук, отодвигая руку Джина. – Какому папику ерошат волосы? – Такому, который до сих пор пьёт сладкое молоко, – отвечает Джин, высовывая язык, как ребёнок. – Сам Бог считает банановое молоко идеальным для того, чтобы запивать бурбон, сноб, – возмущённо заявляет Чонгук. – Сноб?? – лепечет Джин в неверии, упираясь руками в бока в защитном жесте. – Достаточно сильное заявление для парня, который сказал мне не есть "крестьянскую еду" в течение суток перед мероприятием. – От натрия отекают, – уныло бормочет Чонгук, но как только поднимет взгляд и видит сжатые губы Джина вместе с его раздражённым взглядом, он быстро отступает. – Не... ТЫ, – поспешно поясняет он. – Типа, обычные люди. Я уверен, ты не... удерживаешь воду. – Выкрутился, – Джин закатывает глаза и садится в машину. Несколько секунд спустя, Чонгук сидит рядом с ним на роскошном заднем сидении, и дверь захлопывается за ним. Водитель поднимает перегородку. – Так что ты думаешь? – спрашивает Джин, разводя руки и указывая вниз на свой костюм. Он не может поверить, что в самом деле должен просить одобрения, когда выглядит так. – Как я выгляжу? Чонгук целенаправленно смотрит в окно, когда отвечает легко, но с плохо скрываемым волнением: – Адекватно. Джин кривится, чувствуя себя оскорблённым. – Портной буквально плакал от счастья над тем, что выполнил работу всей жизни, когда увидел эту задницу в этих штанах, и всё, что я получаю – это "адекватно"? Чонгук кидает на него взгляд, быстро поворачивая залитое краской лицо обратно к окну. – Абсолютно нормально. – Чонгук, скажи, что я выгляжу хорошо. – Ты выглядишь хорошо, – застенчиво подтверждает Чонгук, зарывшись ртом в ладони и немного ссутулившись на сидении. – Тяну на 150 пачек хот-догов? Чонгук сжимает губы в болезненной попытке не улыбаться. – Пожалуйста, не смеши меня, когда меня вот-вот вырвет. Джин тихо умиляется и двигается чуть ближе к Чонгуку, кладёт руку ему на плечо и игнорирует то, как того сильно передёргивает от его прикосновения. – Эй, ты чего? Всё будет хорошо. Всё, что тебе нужно делать – это держаться спокойно и стоически, а я буду висеть на тебе и издавать отдалённо сексуальные звуки с придыханием вместо того, чтобы говорить по-человечески. Раз плюнуть. Проще простого. Плечи Чонгука немного расслабляются. – Ты так думаешь? – Конечно. Я видел достаточно фильмов про Бонда, чтобы знать свою роль, – Джин тянется, чтобы нежно похлопать его по коленке, и Чонгук в ужасе отскакивает от него. – Ой, да ладно, – Джин толкает его локтем под бок. – Слушай, тебе придётся смотреть на меня, не краснея, если ты хочешь, чтобы это было правдоподобно. – Я сделаю это, когда понадобится, – дует губы Чонгук, скрещивая руки на груди, как обиженный дошкольник. – Я просто не хочу сейчас. – Не хочешь или не можешь? Чонгук кидает на него короткий, но прожигающий взгляд. – Я могу! Просто... позже. – Ну давай, просто посмотри на меня. – Не хочу. – Чонгук. Всего секунду? – мягко говорит ему Джин, поворачиваясь к Чонгуку, пока машина пробирается по оживлённой улице. – Ладно, – пыхтит Чонгук и закатывает глаза, поворачиваясь, чтобы сесть лицом к Джину, и решительно наклоняется вперёд. Джин чувствует, как воздух вокруг него движется вместе с Чонгуком, и когда он находит его глаза, они блестят нарушающей спокойствие готовностью, тёмные и напряжённые, брови сведены. Его взгляд твёрдый и безжалостный, и для кого-либо другого он наверняка был бы достаточно блядски убедительным. Но когда Джин тянется вперёд, слегка склоняя голову набок, чтобы их лица были настолько близко, что он чувствует дыхание Чонгука у себя на коже, он видит, как взгляд Чонгука слабеет самую малость, настолько незаметно, что Джин бы упустил это, если бы не пытался разглядеть именно это. Джин склоняет голову в другую сторону, следя за тем, чтобы его дыхание касалось губ Чонгука, когда он шепчет: – Хороший мальчик. Тогда глаза Чонгука на самом деле застывают, сияя, между бровями залегает маленькая складка, когда он отталкивает Джина, разбивая чары. – Заткнись. Видишь? Я могу. Джин отодвигается обратно, взгляд всё ещё бродит по чётко очерченному профилю Чонгука, пока он снова смотрит в окно. Он подносит руку ко рту, пристально изучая Чонгука – он опять нервничает, снова стал скромным собой, но в мыслях Джина так и осталась та короткая, интригующая вспышка огня. Они молчат до конца поездки, единственные звуки в машине – это периодические приглушённые сигналы автомобилей, но Джин продолжает время от времени поглаживать свою губу, кидая короткие взгляды на Чонгука, пока тот пялится в окно и играет с собственными руками. – Мы приехали, – говорит ему Чонгук спустя несколько минут, проверяя телефон перед тем, как положить его в карман. – Готов? Джин делает глубокий вздох, подвигаясь к Чонгуку и прижимаясь к его боку, пока тянется к дверной ручке. – А ты готов? Чонгук делает глубокий, успокаивающий вздох, затем смотрит на Джина, в следствие чего их лица оказываются очень близко. – Нихуя. Он собирается выйти, но Джин мягко кладёт ладонь ему на руку. – Эй. Чонгук поворачивается с озадаченным видом. – А? – Ты умнее, добрее, горячее и успешнее, чем они. Не позволяй им заставлять тебя чувствовать себя ниже. Хорошо? Уши Чонгука приобретают глубокий оттенок красного, и он кусает нижнюю губу, чтобы сдержать расцветающую улыбку. Он кивает. Джин сжимает его руку в качестве поддержки. – Пойдём. Сквозь высокие окна первый этаж ресторана выглядит тепло и оживлённо, но они входят через специальный вход сбоку, который ведёт к лестнице, ведущей на куда более элегантный второй этаж, где они сдают свои пальто в гардероб. Их встречает мягкий шум разговоров и звенящих стеклянных изделий, когда они проходят через богато украшенный дверной проход. Они останавливаются, чтобы осмотреть помещение, и Джин тянется, чтобы переплести пальцы с Чонгуком. Его ладонь очень потная, как и в первый раз, когда Джин к ней дотронулся, но он всё равно слегка сжимает её. По помещению расставлены несколько – дюжина или около того – круглых столов, но сейчас люди, кажется, разбились на небольшие группы, выпивая и общаясь, пока официанты бродят от группы к группе с блестящими серебряными подносами, заполненными несомненно роскошными закусками. – У нас получится, – ласково уверяет его Джин, когда в их сторону начинают оборачиваться. Сначала это просто одна или две любопытных пары глаз, но затем на них смотрит целая группа, что заставляет группу рядом с ними обернуть головы в том же направлении. – Ээ. Эй, почему все пялятся? – спрашивает Чонгук, голос напряжён от беспокойства. – Это потому, что мы... эм... Чонгуку не нужно заканчивать предложение, чтобы Джин понял, на что он намекает. У самого Джина тоже возникает чувство неуверенности и лёгкого страха каждый раз, когда он показывает какое-либо проявление чувств к мужчине на публике, повышенная чувствительность к осуждающим взглядам и злым перешёптываниям. Он не хочет, чтобы Чонгук чувствовал эту неуверенность – не сейчас, не когда он чувствует, как хватка Чонгука ослабевает, будто он собирается отпустить руку Джина. Джин сжимает её только сильнее, удерживая на месте. И так ему удаётся скривиться. – Чонгук, ты видел нас вместе? – А? – Посмотри, – Джин указывает на зеркальную стену, где видно их отражение. Они замолкают на несколько секунд, пока Чонгук вытягивает шею, чтобы разглядеть получше. – Как мы выглядим? – Оу, – бормочет Чонгук, рот слегка приоткрыт, пока он проходится взглядом по их отражению. – Мы выглядим... хорошо. – Мы выглядим невероятно, – мягко поправляет Джин, потому что по отдельности они выглядят хорошо. Но вместе? Они выглядят могущественно. В них есть что-то взаимодополняющее, целостное, и общий эффект определённо имеет влияние. Джину почти удаётся убедить себя, что именно это является настоящей причиной того, что в них сейчас прожигают дыры бесчисленные пары глаз. Чонгук берётся за его руку немного крепче, и Джин снова нежно сжимает её. – Пойдём. – Чон! – слышат они всего несколько секунд спустя и поворачиваются, чтобы увидеть до противного наполненное энтузиазмом лицо, жестом зовущее их к небольшой группе людей. – Ну, поехали, – бормочет Чонгук, хватаясь за руку Джина покрепче. Они подходят к группе из четырёх, и лицо Джина каменеет, когда он узнаёт двух парней из бара. – Привет, ребята, – напряжённо говорит Чонгук, когда они присоединяются к группе. На руках двух смутно знакомых мужчин повисли две красивые и очевидно скучающие на вид женщины, лица которых невероятно просияли, когда они увидели Чонгука. – Чонгук, – восторгается одна из женщин, дотягиваясь до его руки и мягко пожимая, – ты пришёл! – А это кто? – любезно оживляется другая женщина, шутливо подталкивая Чонгука локтем в бок и улыбаясь Джину. – Да, кто это? Твой брат? – самодовольно усмехается мужчина рядом с ней. Он сразу не нравится Джину. Его блестящее лицо растянуто в маслянистой ухмылке, его жирные коричневые волосы гладко зачёсаны назад. Чонгук прочищает горло, его голос ломается, когда он говорит: – Это мой... Джин. – Твой Джин? – усмехается второй парень, толкая своего друга локтем в бок. Затем он крайне очевидно окидывает Джина взглядом с ног до головы и да, по нему видно, что он наверняка отстой в фантастическом футболе. Джин хлопает ресницами и прижимается к Чонгуку совершенно не платонически. – Весь его, – затем он наклоняется, чтобы оставить лёгкий поцелуй у Чонгука за ухом, где кожа мягкая и тёплая. Он чувствует, как рука в его ладони расслабляется, и когда он отодвигается, он видит, что Чонгук моментально перестал дышать. Двое мужчин – Розенкранц и Гильденштерн, как Джин мысленно их нарекает – выглядят глубоко разочарованными этим. Он уверен, что Чонгук как-то говорил ему их настоящие имена, но Джин отказывается признавать их. – Я честно не могу поверить, что ты здесь с этим чудилой, – говорит Розенкранц Джину, легко ударяя Чонгука в плечо. Джин наблюдет, как челюсть Чонгука напрягается, когда он выдавливает из себя болезненно выглядящую улыбку. – Мы думали, что он в штаны спустит, просто разговаривая с тобой на днях. Спина Джина заметно напрягается, но Чонгук только выдавливает лёгкий смешок и говорит: – Разве можно меня винить? Посмотрите на него. – Я наверняка переживал больше, чем он, – мило говорит Джин, прижимаясь ещё больше к тёплому, сильному боку Чонгука. Женщины нежно воркуют, пока Тупой и Ещё Тупее закатывают глаза. – Вы, ребята, замечательные, – говорит одна из женщин, та, что в розовом платье и стоит рядом с Розенкранцем. Розенкранц заиграл желваками, скептически окидывая Джина взглядом, после чего, судя по всему, вспомнил о женщине у него на руке, которую он не потрудился представить. – Принеси мне выпить. – Чего ты хочешь? – мягко спрашивает она, но Джин улавливает вспышку раздражения на её лице. – Водку мартини, – он вздыхает в раздражении. – Это всегда водка мартини. Почему так трудно запомнить? Она бормочет тихие извинения, осторожно пробираясь между ними, чтобы отправиться в сторону бара. Розенкранц закатывает глаза ей в спину перед тем, как повернуться обратно к ним. – Боги, она такая тугая. Я почти на грани. – Может, время обменять на новую модель, – предлагает Гильденштерн, и Джин встречается взглядом с другой женщиной, чьи губы плотно сжаты, пока двое мужчин недобро смеются. Джин сжимает зубы, чтобы удержаться от комментария. Вместо этого он наклоняется к Чонгуку и шепчет ему на ухо: – Зай, хочешь выпить? Надо отдать ему должное – Чонгук не краснеет или запинается. Он только опускает руку Джину на талию и ласково прижимает. – Скотч? – Конечно. Скоро буду. Джин следует тому же пути побега, что и девушка Розенкранца, двигаясь между слоняющимися группами беседующих мужчин в костюмах и улыбающихся девушек, свисающих у них с рук. Он достаточно легко находит женщину, её розовое платье контрастирует с тёмным деревом бара. Она едва поворачивает голову, когда он незаметно подходит к ней, выглядя облегчённо, когда видит, кто это. – Боги, я думала, это он идёт, чтобы проверить меня. Будто я не могу сама заказать ебучий напиток. Джин сочувственно улыбается. – Тем временем я на самом деле не могу сам заказать выпивку. Я вот-вот загуглю "самый модный скотч". Женщина любезно улыбается на это, в уголках её глаз приятно залегают складочки. Если она была красивой до этого, теперь она потрясающая, её присутствие ощутимое и тёплое, теперь, когда она сбежала от своей пары. И Джин ненавидит его ещё больше. Она поворачивается, чтобы привлечь внимание бармена, который подходит к ним, чтобы выслушать. – Какой Гленфиддик у вас есть? – У нас есть сорокалетний односолодовый, – отвечает бармен, доставая бутылку из-под стойки. – Заказан специально для мероприятия. – Замечательно, – улыбается она. – Нам три двойных, неразбавленных, безо льда. И водку мартини, пожалуйста. – Какие-то пожелания насчёт водки? – Да, пожалуйста. Худшую, что у вас есть, – она улыбается, даже не моргнув на странный взгляд бармена. Джин приподнимает брови с удивлённой улыбкой, когда она поворачивается обратно к нему и протягивает руку. – Я Хани, кстати. – Джин, – повторяет он, принимая её руку и крепко пожимая. – Спасибо за это. Я теряюсь, когда дело доходит до этой херни. Где ты научилась пить скотч? – Юрфак, – говорит она с кривой усмешкой. – Я выпускаюсь в мае, а потом сваливаю отсюда. Не могу дождаться, когда начну слать таких уёбков, как он, – она кивает в примерном направлении её пары, – в тюрьму. – Рискну предположить, что он этого наверняка заслуживает. Она горько смеётся. – Конечно заслуживает. То, чего ему не хватает в плане мозгов, ему не хватает и в плане элементарной морали, и желания подчиняться федеральным законам. Хотя он не самый худший, так что мне, наверное, повезло. Бармен возвращается с тремя низкими стаканами, наполненными красивой янтарной жидкостью, и Джин подвигает один из стаканов в сторону Хани, прежде чем взять свой собственный и поднять в её сторону. – Пусть он будет одним небольшим неприятным пятнышком на в остальном очаровательной жизни. – Я выпью за это, – улыбfется она, чокаясь с ним, и они оба делают по маленькому глотку. – Честно говоря, обычно всё не так плохо. Но тебе правда повезло с Чонгуком. Он слишком хорош для этого места. Все девушки с ума по нему сходят. – Я заметил, – говорит Джин с нежной улыбкой. – Он сказал, что уйдёт на пенсию в тридцать и купит бейсбольную команду. Она довольно смеётся над этим. – Звучит хорошо. Знаешь, парни всегда ведут себя с ним ужасно, дразнят о том, чтобы он нашёл кого-то. Я вроде как надеялась, что он воздержится и будет сопротивляться коллективному давлению, но... ты мне нравишься, – она замолкает. – Я раньше тебя не видела. Он твой первый... – она не заканчивает с явным намёком. – Ха. Да. Он мой первый. – Ну, я надеюсь, что у вас срастётся. Я имею в виду, насколько такие вещи могут срастись, наверное. – Спасибо, – говорит Джин с искренней улыбкой. – Тебе стоит принести ему коктейль до того, как он станет слишком тёплым. Она кривится. – Он бы и не заметил. Я ему уже месяцами заказываю Попова, а этот хуесос думает, что пьёт Бельведер. Когда они вдвоём возвращаются к группе, Розенкранц с раздражением принимает свой напиток и Джин прожигает его взглядом, когда тот немного расплёскивает его на платье Хани. Это внезапное решение, но это кажется правильным, естественным, когда Джин тянется, чтобы оставить нежный поцелуй на губах Чонгука, когда отдаёт ему выпивку. Это непринуждённо и заботливо, и, что лучше всего, это не оставляет Чонгуку шанса запаниковать. Губы Чонгука маленькие и мягкие, слегка раскрытые в удивлении, но он реагирует спокойно, отвечая с нужным количеством нажима и обвивая свободную руку вокруг талии Джина, наклоняя голову в более удобное положение. – С чего это? – спокойно спрашивает Чонгук, когда отстраняется, и он на самом деле вполне сносный актёр, только глаза выдают его шок. – Ты просто мне нравишься, – отвечает он, и это правда. Чонгук улыбается ему, его зубастая ухмылка заставляет его выглядеть слишком юным для его дорогого костюма. – Что я пропустил? – Ничего, – твёрдо говорит Чонгук, кидая суровый взгляд на Розенкранца, который ухмыляется в свой дешёвый мартини. – Чонгук? – слышат они сзади, и вместо того, чтобы повернуться лицом к источнику звука, Джин находит глазами Чонгука. Он выглядит так, будто увидел призрака. – Ли? – мягко отвечает Чонгук, и даже отдалённо не выглядит так, будто рад его видеть. Высокий, относительно хорошо выглядящий мужчина подходит к ним, и Джину он уже не нравится, исходя из наглости в его позе, когда он протягивает руку Чонгуку. Когда Чонгук принимает её, по напряжению их рук становится ясно, что они оба наверняка сжимают с каждой унцией силы, что у них есть. – Я слышал, ты теперь работаешь здесь, – говорит ему Ли с кривой усмешкой. – Инвестирование с высокой степенью риска – тесный мирок. – Не особо, – натянуто говорит Чонгук, его выразительные брови сведены в беспокойстве. – Что ты здесь делаешь? – О, тебе не сказали? Я подумываю о том, чтобы присоединиться, – говорит Ли, засовывая руки в карманы и выпячивая грудь. – Мне сделали выгодное предложение. – Присоединиться... в качестве кого? – напряжение в плечах Чонгука становится заметным. – Директор отдела торговли, – Ли выглядит невыносимо самодовольным, когда говорит это, и Розенкранц сдерживает смешок. – Я директор отдела торговли, – просто говорит Чонгук и Джин замечает, что его кулак сжат так, что костяшки побелели. Он нежно берёт Чонгука за руку, разжимает его пальцы и снова сплетает их ладони. Чонгук бросает на Джина измученный взгляд перед тем, как вернуть его на мужчину перед ним. – О! Мальчики! – прерывает их пухлый мужчина постарше в плохо сидящем, но дорогом костюме, присоединяясь к их группе. – Так рад, что вы уже познакомились. Я как раз собирался представить вас друг другу. Ну или представить заново, я полагаю. – Сэр, я не понимаю, – говорит Чонгук, и теперь его ногти бессознательно впиваются в ладонь Джина. – Я знаю, что это всё очень неожиданно, но когда Ли выразил интерес, нам пришлось поторопиться. Я подумываю о том, чтобы выдвинуть Ли на должность содиректора, – говорит им старший мужчина с довольной улыбкой. – Я подумал, вы двое должны поладить, особенно когда увидел, что вы выпустились из одного колледжа. Челюсть Чонгука сильно сжалась. – Сэр, можно вас на минуту? Ли поднимает руки, будто сдаваясь. – Без проблем, я оставлю вас. Я буду у бара, если понадоблюсь вам, сэр. Я возьму вам ещё один бурбон, а? – Увидимся через минуту, сынок, – уверяет его старший мужчина и Ли улыбается ему тошнотворно льстивой улыбкой перед тем, как развернуться и направиться в сторону бара. Как только они остаются одни, он продолжает: – Так, прежде, чем ты начнёшь, Чонгук, ты знаешь, что в последнее время был перегружен. – Ничего, с чем я не мог бы справиться, – настаивает Чонгук, в его голосе нотка отчаяния. – Слушай, – осторожно отвечает он, мягко хлопая в ладоши, – ничего личного. Он высоко квалифицирован, ну и, честно говоря, в последнее время мы не соответствуем стандартам по цифрам. Комиссия начинает требовать большего. Нам нужна вся помощь, которую мы можем получить. Чонгук глубоко вдыхает через нос и Джин видит, что он кусает щёку изнутри. – Да, сэр. Старик шлёпает Чонгука по плечу толстой ладонью. – Если это заставит тебя почувствовать себя лучше, у тебя есть полное право руководства и увольнения во время его испытательного срока. Ты нам нужен, Чон. Ты с нами? – Да, сэр, – безжизненно повторяет Чонгук. – Так держать, парень! – хохочет он, затем кричит через плечо: – Так что там с бурбоном?! Когда он уходит в сторону бара, они остаются стоять вдвоём, комната шумит вокруг них. Джин не имеет особого представления о том, что хочет сказать. Но он видит, как Ли самодовольно поглядывает на них, стоя у бара, и он не хочет, чтобы Чонгук был даже близко к его полю зрения. – Эй, я видел там балкон, – мягко говорит ему Джин, поворачиваясь так, чтобы его спина полностью закрывала Ли вид на Чонгука, которому трудно скрывать своё беспокойство. – Не хочешь подышать воздухом? Чонгук напряжённо кивает, позволяя Джину увести его к двойным дверям и на балкон. Это прохладная ночь и всем, кажется, хорошо в тёплом помещении. Они видят своё дыхание, сжимая свои напитки комнатной температуры в холодных руках. Однако они одни и здесь тихо. – Я в порядке, – отвечает Чонгук ещё до того, как Джин успевает задать вопрос, но Джин видит, что стеклянный бокал почти незаметно трясётся у него в руках. – Я знаю, знаю, – уверяет его Джин, не имея желания заставлять его паниковать больше, и делает глоток своего скотча, просто чтобы занять себя чем-то. Напиток обжигает язык, но он заставляет себя проглотить его. Он никогда не учился на юридическом. – Так... тот парень. Который высокий. – Кто? – неубедительно спрашивает Чонгук, задрав нос и отводя взгляд. Он цокает языком в лёгком раздражении. – Ты знаешь, кто, Чонгук. Что происходит? Чонгук делает внушительный глоток своего напитка, затем опускает бокал и начинает крутить его в руках. – Ничего. Мы были на одном факультете в колледже и всё. – И всё? – мягко подталкивает его Джин и Чонгук морщит нос. – Наверное, мы были кем-то вроде соперников. Оба лучшие в группе и всегда соревновались за всё. Ещё, мы были единственными людьми на факультете, кто... играли за одну команду. – Что, типа... алтимат фрисби? – вопрошает Джин, и Чонгук кидает на него странный взгляд. – Геи, Джин. Мы были единственными геями, – он останавливается, чтобы отпить немного своего скотча, поднимает стакан к губам, но останавливается как раз перед тем, как стакан коснётся их. – Но да, алтимат фрисби тоже. – Оу. Блять, – говорит Джин, теперь наклоняясь ближе и понижая голос не смотря на то, что на пустом балконе явно нет никого, кто мог бы их подслушать. – Вы... типа... – Нет! – громко настаивает Чонгук с квадратными глазами. – Боги, нет. Я бы никогда, – но его правый глаз странно дёргается. – Слушай, дружок, я точно учуял там какие-то флюиды, – сочувственно сообщает ему Джин. Чонгук вздыхает. – Ну мы, типа... флиртовали, наверное. Вроде того. Это было одно из тех очень напряжённых соперничеств в духе Драко/Гарри, которые все считают горячими, но, честно говоря, это было просто хреново. Я думаю, он знал, что вроде как нравится мне, я был "в шкафу" и он был единственным геем, которого я знал в то время, и я думаю, ему очень нравилось дразнить меня по этому поводу. Ничего больше. – Оу. Это дерьмово. – Он дерьмовый, – подтверждает Чонгук с невесёлым смешком. – Я почувствовал такую атмосферу, – Джин поворачивается к нему и нежно похлопывает по плечу. – Мне жаль, что дела на работе будут плохо какое-то время. – Это ничего, – говорит Чонгук, хотя Джин видит, как выступает его нижняя губа. – Если он совсем разойдётся, я уволю его. Джин кивает и какое-то время они просто смотрят на раскинувшееся море огней в городе внизу в тишине. – Вся эта штука всё ещё в силе? Мы в силе? – тихо спрашивает его Джин, беспокоясь. – Мы можем всё отменить, если это усложнит ситуацию. Чонгук кривится. – Чтобы он подумал, будто ты меня бросил? Чёрта с два. – Ладно. Я не обижусь, если ты передумаешь. – Нет, всё... всё будет хорошо, я думаю, – решает Чонгук. Джин утешительно похлопывает его по руке, затем смотрит назад – внутрь зала, где люди начали рассаживаться по круглым столам. – Похоже, все скоро начнут есть. Хочешь пойти обратно и занять место? Чонгук просто кивает, делая глубокий, бодрящий вдох, прежде чем последовать за Джином через французские двери и в тепло. Схему рассадки, должно быть, составляли в соответствии с отделами, потому что ему и Чонгуку посчастливилось оказаться за одним столом не только с Розенкранцем и Гильденштерном, но и их новым потенциальным дополнением отдела, который выглядит невероятно самодовольно, присаживаясь рядом с Джином. – Ну что, Ли, – начинает Гильденштерн через пару моментов после того, как они расселись, – каким Чон был в колледже? – Да, давай, дай нам компромата, – добавляет Розенкранц, с энтузиазмом наклоняясь вперёд. – Он был тогда ещё бóльшим лохом? Или это развилось недавно? Смешок Ли невероятно самодовольный. – Знаешь, немногое изменилось, – и Джин ненавидит то, как они говорят о Чонгуке так, будто он не сидит за столом прямо напротив них. – Только теперь он больше не притворяется гетеро, хвала богам. Аж вспоминать больно. Все трое мужчин громко смеются, в то время как Чонгук опускает голову с натянутой улыбкой. Джин видит красный. – Эй, так вы все директора? – громко вмешивается тогда Джин, достаточно громко, чтобы они услышали его сквозь свой фыркающий смех. Голова Чонгука резко поднимается в его сторону, он выглядит всё более растерянным, потому что знает, что Джин знает, что они ими не являются. – А? – спрашивает Розенкранц, улыбка медленно сползает с его лица. – Ваши должности здесь, – добавляет Джин с тошнотворно милой улыбкой. – Вы все директора, как Чонгук? Двое мужчин напротив трезвеют до смешного быстро, уголки их губ опускаются в недовольстве. – Ээ. Нет, – натянуто говорит Гильденштерн, откидываясь на своём стуле. – Ааа, – выдыхает Джин, видимо, понимая. – Так вы тогда, типа... выше, чем директор? На несколько секунд повисает тишина, во время которой единственный звук – тот, что издаёт Хани, когда пытается выдать сдавленный смешок за странное чихание. – Нет, – повторяет Гильденштерн сквозь плотно сжатые зубы, его рука дёргается, лёжа на столе. – Мы торговцы. – Оу. Так Чонгук, типа, ваш начальник? – беспощадно продолжает Джин в притворном неведении. На этот раз он не ждёт ответа, чтобы продолжить. – Вау, это невероятно. И он так молод, – он поворачивается к Чонгуку и тянется, чтобы нежно пропустить его волосы через пальцы. – Это так потрясающе, малыш. Розенкранц достаёт телефон в попытке выглядеть занятым, но Гильденштерн сейчас прожигает взглядом дыру во лбу Джина. – Потрясающе, – неожиданно соглашается Ли рядом с ним, но когда Джин поворачивается, становится очевидно, что его взгляд на Джине, не Чонгуке. Желудок Джина сжимается, когда Ли затем откидывается назад и непринуждённо кладёт руку на спинку стула Джина. – О! Еда! – громко объявляет Хани как повод сменить тему, когда официанты начинают собираться вокруг стола с подносами. – Слава Богу. Еда здесь. Давайте есть. Джин с силой двигает свой стул к Чонгуку, рука Ли соскальзывает из-за резкого движения. Его почти застаёт врасплох ощущение ладони у себя на бедре и секунду он честно думает, что это Ли, но когда он оборачивается, Чонгук мягко ему улыбается. Рука на его ноге слегка сжимает. И наконец, еда. Джину знакома еда. Джин регулярно употребляет еду в огромных количествах, но это. Джин и мечтать не мог о таком раскладе. Большинство этой херни даже не продаётся в продуктовых магазинах. Что правда печально, думает Джин, так это то, что никто к ней не притрагивается. Сотрудники Чонгука просто продолжают попивать свои напитки, оглушительно смеяться, разговаривая, и большинство их пар грустно ковыряют вилками зелень. Хани сидит напротив него, очевидно полностью готовая поживиться кусочком телятины, но отвращённый взгляд Розенкранца заставляет её уныло положить вилку. – Что с этими людьми? – в лёгком ужасе шепчет Джин Чонгуку. – Питание – это, типа, какой-то признак слабости? – Всё, что делает тебя хотя бы отдалённо похожим на человека – это признак слабости, – шепчет Чонгук в ответ. Он кивает на Розенкранца. – Этот жопошник как-то терпел до туалета на заседании так долго, что когда мы наконец закончили, он обоссался в машине. Я знаю только потому, что он случайно ответил на мой видеозвонок посреди процесса. – Ну, я лично простой, слабый смертный, который собирается наброситься на ту говядину "Веллингтон". Тебе стоит закрыть глаза. – Ещё чего, – говорит Чонгук, подпирая голову руками, и с нежностью смотрит на Джина. – Я хочу увидеть тебя в действии. Он, похоже, привлекает внимание почти всего стола, когда приступает к действию. Будь они впечатлены или слегка отвращены – сложно сказать, но Джину всё равно. Он в своей тарелке, ничто не приводит его в восторг больше, чем его рот, до отказа заполненный вкусной едой. – Вау, – восхищается Чонгук, тыкая одну из очень полных щёк Джина. – Потрясающе. – Ты хорошо его кормишь, Чон? – самодовольно спрашивает Ли со стороны. – Такое ощущение, будто он, возможно, не получает того, что ему нужно. Джин пользуется возможностью, чтобы сильно прокашляться, обдавая Ли мелкими кусочками пережёванного фуа-гра. – Прости, – врёт он, щёки всё так же полные, и ему удаётся выдавить очень несочувственную улыбку. Тело Чонгука сотрясается из-за плохо сдерживаемого смеха, и Ли лопочет в возмущённой ярости. На протяжении вечера едва ли звучат разговоры о работе. Все, похоже, больше заинтересованы в обсуждении вещей – будь то вещи, которые они обрели, или вещи, которые они собираются заполучить. Единственная другая тема, которую они затрагивают – это люди, хотя то, как они говорят о людях, понимает Джин, ничем не отличается от того, как они говорят о вещах. Они говорят в контексте имения, приобретения, слияния. Он коротко задумывается, говорит ли Чонгук так же о нём, когда его нет рядом. Но когда он смотрит на Чонгука, который радостно скидывает свои порции на тарелку Джина, он думает, что тот наверняка так не делает. – Эй, не хочешь уйти отсюда? – спрашивает его Джин с намёком ближе к концу вечера, когда всё сворачивается, достаточно громко, чтобы люди в их группе услышали. Чонгук словно аршин проглотил, он оживлённо кивает, затем объявляет их столу: – Эм, эй. Я думаю, мы пойдём, – затем говорит тише Джину: – Я пойду за пальто. Встретимся там? – Джин кивает, Чонгук поворачивается обратно к столу и говорит с плохо скрываемым восторгом от перспективы ухода: – Увидимся в понедельник, – он затем прощается и направляется к гардеробу. – Что ж. Было приятно познакомиться, – говорит Джин столу, хотя комментарий и его взгляд направлены в основном на Хани, которая радостно машет в ответ. Затем он также прощается, одаривая Ли последним холодным взглядом, прежде чем отправиться в примерном направлении гардероба. На полпути, однако, он чувствует руку на своём предплечье. – Эй эй эй, к чему спешка? – самодовольно спрашивает Ли, задерживая руку на предплечье Джина до неудобного надолго. – Мне кажется, нам весь вечер не удавалось поговорить. – С чего нам разговаривать? – без выражения спрашивает Джин, сбрасывая с себя руку Ли. – Мы с Чоном старые друзья, знаешь, – отвечает он, засовывая руки в карманы и склоняя голову набок в нахальной манере. – Мы тоже могли бы быть друзьями. Джин зримо кривится. – Нет, спасибо, – и он снова двигается, чтобы уйти. Ли становится перед ним, и челюсть Джина сжимается, пока он скептически его осматривает. – Пожалуйста, подвинься. Ли смеётся в ответ на это. – Слушай, я не знаю, что тебе сказал Чон, но... – Ему не нужно было ничего говорить. Я самостоятельный человек, который сам способен распознать уёбков, – холодно сообщает ему Джин. – А теперь, если позволишь – не могу дождаться, когда усядусь на огромный член своего парня, – чётко выговаривает он, огибая Ли, пока тот не опозорился ещё больше. Он шагает прямо к гардеробу, не оборачиваясь, но разговор заставил его сердце быстро биться и кровь кипеть. Чонгук стоит у стойки с обоими их пальто в руке. – Гардеробщика нет, но это же наши, ве... – резко прерывается Чонгук. – Воу, ты в порядке? – спрашивает он его, и Джин понимает, что его глаза, должно быть, выглядят немного дико. – Я? Замечательно. Как никогда. А что? Кто-то что-то сказал? – спрашивает Джин, благодарно принимая своё пальто, но так и остаётся стоять совсем близко к Чонгуку, прижимая его к стойке, даже не понимая, что делает это. – Ты просто кажешься... очень... сердитым, – с трудом выдавливает Чонгук, опираясь руками на стойку, когда Джин прижимает его к ней. – Прости, – говорит он, понимая, как близко стоит, и немного отодвигаясь. Чонгук только пожимает плечами и собирается надеть пальто, но Джин его останавливает. – Давай я, – он берёт пальто и раскрывает его, протягивая позади Чонгука, чтобы надеть его ему на руки. Он всё ещё чувствует взгляд Ли на них, поэтому задерживает ладони на груди Чонгука, расправляя воротник. Чонгук бросает взгляд ему за спину. – Он смотрит на нас. – Я знаю, – говорит ему Джин, протягивая руку, чтобы нежно положить ладонь на щёку Чонгуку. – Эм. Эй. Джин? – тихо говорит Чонгук, между его бровями залегает маленькая линия беспокойства, и фасад уже немного крошится теперь, когда нет непосредственных зрителей. – Да? – Ты поцеловал меня ранее. Джин слегка дует губы, без необходимости продолжая приглаживать воротник пальто Чонгука. – Ой. Да. Прости. Я думал, это будет уместно. – Это и было! Конечно, было. Просто... – Чонгук медлит. – Просто что? – В нашей сделке... я сказал об одном поцелуе. Это он и был? – и ему, должно быть, понадобилось собрать все свои силы, чтобы задать этот вопрос, потому что его ладони сжаты в кулаки и почти незаметно дрожат, свисая по бокам. Джин тянется, чтобы взять его руки в свои, которые немного расслабляются в его ладонях, когда он кладёт их к себе на плечи и делает маленький, смелый шаг ближе. – А что? Ты хочешь ещё один? Чонгук молча кивает, глаза широко раскрыты и сосредоточены на Джине. В частности на губах Джина. Ли смотрит, и Джин медленно поворачивает их так, чтобы выглядело так, будто Чонгук зажимает его. Но именно руки Джина притягивают его ближе, так, чтобы его упругая грудь плотно прижалась к груди Джина. – Так вперёд. Взгляд Чонгука поднимается от его губ к его глазам, очевидно пытаясь определить намерения за утверждением. Но что бы он ни нашёл в его взгляде, этого, должно быть, оказалось достаточно, потому что секунду спустя он тянется, чтобы пропустить волосы Джина сквозь пальцы, зацепает кожу головы ногтями. Джину удаётся уловить только эту вспышку огня до того, как Чонгук тянется, чтобы прижаться губами к губам Джина. В этот раз по-другому – смысл поцелуя. Этот кричит хочу, то, как их губы двигаются вместе, то, как они жадно раскрываются навстречу друг другу без прелюдий. Чонгук довольно выдыхает и это восхитительный, жаждущий звук. Джин задевает его губу зубами и Чонгук слабо стонет на это, прижимаясь ещё ближе, чтобы замкнуть любое оставшееся пространство между ними. Это восхитительно неприлично для общественного места, даже если гардероб немного более изолирован от остальной части ресторана. На данный момент Джин с уверенностью ожидает, что Чонгук станет податливым, снова станет тем неловким, мямлящим пареньком, которого он встретил в баре. Чего он не ожидает, так это огня и металлической, искрящейся твёрдости. Рука Чонгука сильнее путается в его волосах, оттягивая его голову набок, чтобы проникнуть языком глубже ему в рот. Спина Джина врезается в твёрдый угол стойки, немного прогибаясь вдоль поверхности, когда Чонгук тянется вперёд. Теперь очередь Джина сдерживать стон, плавясь под ладонями Чонгука, его ртом, и его тёплым, сильным телом. Он немного сбит с толку, но не настолько, чтобы не насладиться этим. О, он наслаждается, наверное даже слишком, так как его руки крепко цепляются за дорогой пиджак, а потом за задние карманы дорогих брюк. Он крепко хватается за задницу Чонгука и жадно глотает низкий, мягкий звук, который тот издаёт в результате. Джин возвращает себя к реальности и отрывает свои губы от Чонгука, тяжело дышит, наклоняясь, чтобы пробормотать ему на ухо: – Это весело, но я почти уверен, что этот засранец получает от этого столько же удовольствия, сколько и мы. Чонгук отстраняется, губы припухли и блестят от слюны, прежде чем бросить короткий взгляд через плечо, чтобы подтвердить, что да, это так. – Фу. – Поддерживаю, – бормочет Джин, с неохотой отпуская задницу Чонгука. – Хочешь теперь правда свалить отсюда? – Да, пожалуйста, – подтверждает Чонгук, отшатываясь на несколько шагов назад в попытке отлипнуть от Джина. Хлопок двери машины выделяется в особенно плотной тишине внутри роскошного салона, когда они оба сидят с опухшими губами, всё ещё дыша тяжелее, чем обычно. – Ну, это было... – минуту спустя разрывает тишину Чонгук, поправляя штаны настолько незаметно, насколько возможно. – Стоит хот-догов? Чонгук на секунду странно на него смотрит, прежде чем взорваться мягкими смешками, и Джин невольно начинает смеяться вместе с ним. – Стоит каждого ёбаного хот-дога, – Чонгук ликующе смеётся, откидываясь на спинку сидения, и сердце Джина по-настоящему сжимается. – Поверить не могу, что Ли видел нас. – Конечно видел, – смеётся Джин, вспоминая. – О, и ещё я сказал ему, что у тебя огромный член. Чонгук кривится, хотя сногсшибательная зубастая улыбка остаётся. – Он уже знал об этом. Он постоянно за всеми подглядывал в туалете. Джин вздёргивает бровью, глаза скользят по телу Чонгука, чтобы оценить ситуацию в паху. – Буду знать. – Эй, Джин? – говорит Чонгук, звуча теперь чуть менее уверенно. – Да? – Я думаю, что вся эта штука была, знаешь... не такой плохой, какой была бы, если бы я был один. Джин шутливо толкает его локтем. – Ты пытаешься меня отблагодарить? Чонгук снова выглядит смущённым, увиливая от прикосновения. – Заткнись. – Ну, пожалуйста, – любезно говорит Джин, дотягиваясь, чтобы ущипнуть его за щёку. – А теперь, что ты скажешь на быструю праздничную поездку в Trader Joe's? – Я устал, – стонет Чонгук, разваливаясь на сидении и дуя губы как ребёнок, которого тащат в Home Depot в субботу. – Я разрешу тебе посмотреть, как я ем покрытый шоколадом банан. – Уговорил.