Франция — Бельгия
20 июля 2018 г., 19:15
Примечания:
Простите, что немножко запоздала с этой частью, ведь чемпионат давно закончился, но Черное море как-то не особо пробуждает желание работать))
Париж утопал в лунном свете, все уже давно спали, и только на крыше отеля «Ле Гранд Пари» можно было заметить какое-то движение. Постоянно оглядываясь и явно нервничая, Ледибаг мерила шагами расстояние между бассейном и шезлонгами, которые так некстати стояли на пути у разьяренной супергероини.
Это место порядком раздражало ее, хотя здесь, еще в юности, Ледибаг и Кот Нуар одержали не одну громкую победу над главным злодеем Франции — мсье Молем. Взять хоть Кунг-Фуда. На этой самой крыше, в бассейне, наполненном зловонной жижей, он хотел заживо сварить Хлою. Леди тогда не допустила этого, но порой жалела об этом. Все-таки, даже став КвинБи — героиней Парижа (стоит ли упоминать, что не самым честным путем?), мадемуазель Буржуа, а, позднее, мадам Куртцберг, учинила еще не один «дебош». И, конечно, предложение встретиться именно здесь поступило от нее. Ностальгия, что ли, замучила?
Заслышав шаги за спиной, Ледибаг положила руку на йо-йо и заметно напряглась. Пусть бывший Бражник и спит сейчас у нее дома, видя прекрасные сны о футболистах верхом на бабочках, одерживающих победу в финале, безопасность превыше всего. Кто знает, что может готовить проказница-судьба.
— Мотылек ест кошачьим хвостом черепаховый суп, — знакомый голос прошептал кодовую фразу. Прибыла Рена Руж. — Спокойно, Маринетт, это я.
— Аля, наконец-то! — Ледибаг порывисто обняла подругу, но вдруг вспомнила, что должна обижаться на нее за настоящую подставу. — Кстати, я все еще жду извинений.
Рена улыбнулась. Да, Мари имела основание злиться. Лисица понимала, что отпустив Нино в гости к Агрестам на время финала чемпионата, переложила всю ответственность за происходящее на плечи Маринетт и, о мой Бог, заставила ее бороться не с тремя, а с четырьмя сумашедшими болельщиками. Как подруга, мадам Ляиф поступила ужасно, но все равно не смогла сдержать крика радости, выпроводив мужа из дома. «Маринетт — Ледибаг. Ледибаг — сильная. Она справится. Я же немного отдохну», — рассуждала она и категорически отказывалась забирать Нино обратно.
— Прости, подруга, искушение было слишком велико, я не могла устоять, —Алья не любила извиняться, но ради «своей девочки» считала себя готовой на все. — Просто... ты же понимаешь, у меня дети... — она пыталась придумать отговорку, вспоминая своих милых близняшек.
— Как будто у меня не дети! — вспыхнула Ледибаг. Рена хотела сказать, что после выкрутасов Кота Нуара их детям ничего не страшно, но прикусила язык. Такая прямолинейность не сыграла бы ей сейчас на пользу. Она помолчала и вскоре услышала от подруги заветное «ладно, ты прощена».
— А где «любовь мотылькова»? — спросила Лисица.
— Кошки с мотыльками опять едят какой-то там суп. Я здесь, — на крышу прыгнула КвинБи. — Простите за опоздание, Софи опять не хотела ложиться спать.
Софи была единственным ребенком в семье Куртцбергов — милой годовалой малышкой, унаследовавшей рыжие волосы отца и невыносимый характер матери. Хлоя и Натаниэль поженились уже давно, но строительство карьеры Ната и нежелание мадам Куртцберг портить фигуру не способствовали появлению потомства. Оба считали, что им еще рано заводить детей, когда Маринетт была беременна третьим, и только год назад, прижимая к груди свое маленькое сокровище, поняли, насколько ошибались.
— Ну так, к чему экстренные сборы посреди ночи? — осведомилась КвинБи.
— Не остри, жужелица. Мы тут, между прочим, думаем, как твоему мужу жизнь спасать, — усмехнулась Рена Руж. Привычка подкалывать Хлою никуда не делась.
— Ага, конечно.
— Ну, знаешь, Хлоя, Аля в какой-то степени права, — нахмурила брови Божья Коровка. — На носу финал — не самое простое время.
Все знали, что она права. И все ей сочувствовали, ведь Маринетт терпела в своем доме трех фанатов футбола, в то время как Алья боролась с одним, а Натаниэль вообще равнодушно относился к этому виду спорта и смотрел матчи исключительно в нетрезвом состоянии и под давлением Адриана и Нино. Хлоя старалась держать его подальше от друзей, когда телевидение транслировало игру, но у нее плохо получалось. А нетрезвый Куртцберг — это страшно.
Тем не менее, все не зря соболезновали Маринетт.
***
За день до
Боже, за что? Какое преступление она совершила, чтобы нести такую кару? За что Мари заслужила наказание в виде мужа — сумасшедшего футбольного болельщика? Алья права, в прошлой жизни Маринетт была большой грешницей, а в этой замаливает свои прошлые проступки. Как иначе объяснить происходящее в доме Агрестов? Маринетт знала, что это неизбежно. Знала, что этот день придет, и отступать будет некуда. Но все произошло слишком быстро. Не успела Мари отойти от победы Франции над Уругваем, как сборная одержала верх над Бельгией и вышла в финал. Господи, что только не происходило в тот день! Сообразительная Эмма с самого утра сидела под кроватью и не соглашалась оттуда выходить ни под каким предлогом, предпочитая переждать катастрофу под названием «ура-наши-победили» в укромном уголке. Льюис резко захотел к бабушке Сабине, поэтому Маринетт незамедлительно доставила его к своим родителям — поесть круасанов и отдохнуть от собственной семьи. «Сплавить» туда же Эмму не удалось по уже озвученной причине: она не вылезала из-под кровати. Больше всего на свете сейчас Мари хотелось последовать ее примеру. Но оставлять дом на Адриана, Хьюго и Габриэля она не решалась. Приходилось терпеть. Маринетт готовила ужин. Некоторое время стояла относительная тишина. Изредка Габриэль отпускал не самые лестные комментарии в сторону сборной Бельгии. Адриан и Хьюго молчали, гипнотизируя взглядом «голубой» экран. Как вдруг дрогнули стены, Мари вовремя упала на пол и зажала руками уши — грянуло оглушающее «ГОЛ!!!». ... ... ... Маринетт не знала, сколько она пролежала на холодной керамической плитке кухни, но открывать глаза до сих пор не решалась. Слишком тихо... Одно из двух — или Габриэль не выдержал счастья, переполнявшего его после каждого забитого мяча, поэтому у него произошёл разрыв миокарды и Адриан повёз его в больницу; или Маринетт оглохла. Она осторожно встала и, на цыпочках подобравшись к прозрачной двери гостинной, заглянула внутрь. Нет, все в порядке. Вот Адриан застыл поднося ко рту очередной макарун, Хьюго с абсолютно ничего не выражающим взглядом и Габриэль... ну, его эмоциональное состояние не поддавалась характеристикам. Последний тайм подходил к концу. Победа французов была почти очевидной. Но Мари еще лелеяла надежды на благополучный для нее (и по стечению обстоятельств для Бельгии) исход и, как бы непатриотично это не звучало, проигрыш родной страны. Франция уже не раз попадала в финал, хватит с нее. И с Маринетт хватит футбольных страстей. «Нет, я это не переживу! Господи, пусть Бельгия забьет гол прямо сейчас! Пусть потом Франция проиграет в серии пенальти! Боже, пожалуйста», — молилась она буквально на последних секундах игры. Молилась горячо, почти как никогда раньше. Но, видимо, недостаточно. Ибо Мари даже не успела отстраниться от двери, когда из-за нее практически вылетел ликующий Адриан. Он подхватил падающую Маринетт, крепко поцеловал в губы, трижды прокричал «Мы в финале!», снова поцеловал и танцующей походкой двинулся на кухню. «Что ж, я готовилась к худшему», — расслабилась мадам Агрест. Кажется, пронесло. — Маринетт, мы в финале! — Габриэль умел неожиданно появляться. Он еще дважды повторил свои слова, бесчеловечно тряся Мари за плечи, и, словно недоумевая, почему она не реагирует. — З-замечат-тельн-но, м-м-месье Аг-грест! — она заикалась не от смущения, как частенько перед Адрианом еще в коллеже, а от дикой тряски, которой ее подвергал свекр. — Финал-л! Габриэль дождался требуемого ответа, поцеловал ошарашенную невестку в губы и отправился на кухню вслед за сыном. Триумфального появления Хьюго Маринетт дожидаться не стала. Она бросилась к телефону, чтобы сделать то, что всегда делала в стрессовой ситуации — звонила Алье. — Аля, пожалуйста, спаси меня! — Что? Я тебя не слышу! — на том конце провода голос мадам Ляиф перекрывали посторонние неопознанные шумы. — Я сказала: спаси меня!!! — заорала в трубку Маринетт. В ответ послышалась какая-то возня. — Маринетт!!! — у нее заложило уши от восклицания Нино. — Маринетт, мы в финале!!! Дай Адриана! Но Адриана звать не пришлось. Он «почуял» друга. «Мы в финале, бро!!!» сменилось агрестовским «Давай к нам на последние матчи!» Маринетт показалось, что она теряет сознание...***
— Значит так, — Рена достала из-за пояса карту центрального района Парижа. — Мы здесь. Они — здесь, здесь и здесь, — она указала на дома, в которых жили Ляифы, Куртцберги и Агресты. — Но, когда начнется матч, они все точно будут здесь, — Алья снова указала на особняк Агрестов, а Маринетт испуганно сглотнула. — Мы должны не допустить этого... ну, хотя бы в этом году. План предельно прост: мы должны стащить у них талисманы, чтобы... — Нет, Аля, ты интересная! — возмутилась Пчела. — Как ты себе это представляешь? Да Нат спит с этой чертовой брошкой! — Договоришься с квами, — бросила Рена Руж. — Если я захочу договориться с Плаггом, то мне придется ограбить ближайший сырный завод! — заявила Баг. — Девочки, как же у вас все трудно, — пробормотала Алья, покручивая на указательным пальце камень Чудес Черепахи. — Ладно, обсудим этот нюанс позже. Чтобы изолировать наших мужей от нас, общества и футбола, можно закрыть их в заброшенном доме — старой вилле Бражника на окраине, — конечно, Рена всегда отличалась некоторой «кровожадностью», но, понимая всю тяжесть сложившейся ситуации, остальные не пытались ее урезонить. — Вилла пришла в запустение, — Ледибаг сложила руки на груди. — Вряд ли двери там достаточно прочные. Адриан запросто вышибет их плечом. — Скорее, это Нат вышибет двери, — задрала нос КвинБи. — Так, давайте сойдемся на том, что от двери избавится Габриэль, — Рене Руж тяжело дались эти слова. Она мысленно сосчитала до десяти, чтобы не взорваться. Перепалки между Хлоей Буржуа и Маринетт Дюпэн-Чен славились своей продолжительностью и возникновением из ниоткуда. Алья Сезер не всегда справлялась с этим стихийным бедствием. Она дождалась коротких кивков и продолжила: — Мы можем использовать бронированную дверь и... — Знаешь, Рыжая, ты все усложняешь! Возможно, в случае с Адрианом прокатят и какие-то навороченные, длинные планы, но с Натом... нет, с Габриэлем нужно действовать решительней. Может... — Хлоя почесала подбородок, задумчиво вглядываясь в звездное небо. — Может, ты, Маринетт, прямо посреди матча опять сделаешь вид, что рожаешь? — вдруг ляпнула она. Непосвященным людям замечание Пчелы показалось бы совершенно неуместным. Но близкие семье Агрестов родственники и знакомые знали, через что пришлось пройти Маринетт на самом большом сроке третьей беременности. Скажем так, Льюис, скрываясь сейчас от футбольного безумия у бабушки, противоречил своей природе. И речь идет не только о его принадлежности к мужскому полу. День рождения младшего ребенка Агрестов совпадал с матчем «Франция — Украина» на чемпионате 2014-го. В той игре удача явно выступала не на стороне французов. И исключительно ради Маринетт, у которой начались сильнейшие схватки, Адриан оторвался от телевизора, набрал незаменимую (вездесущую?) Алью и повез жену в роддом. Неизвестно, что больше волновало Агреста, когда он нервно стучал пальцами по рулю своей машины, — благополучие жены с ребенком или исход матча. Роды прошли нормально. На груди Маринетт тихо посапывал малыш. Женщина ощущала приливы счастья. Адриан винил весь мир в поражении Франции. В больнице будут еще век вспоминать метавшегося по этажам с криком «Какой счет?» Адриана Агреста. — Но тогда я не делала вид, мне реально стало плохо, — надулась Ледибаг. — Тогда я была беременна. Сейчас — нет. Кот не настолько дурак, чтобы не понять этого. — А мне нравится идея Хлои, — наверное, впервые Алья соглашалась с «надоедливым насекомым». — Я слишком загнула со своей. К тому же, после того количества алкоголя, какое Нино приготовил для совместного просмотра, наши мальчики поверят и во второе пришествие, не то что в твою беременность. — Ладно, — сдалась Баг. — Но твой план будет планом «Б». КвинБи рассмеялась. Все трое стукнулись кулачками и, довольные, разбежались по домам. Они пока даже не догадывались, что там их ждет «приятнейший» сюрприз от любимых мужчин в виде внеплановой поездки в Россию. В Москву на последний матч. Среди многотысячной толпы Маринетт постесняется устраивать спектакль с неожиданными родами, Алья потеряет дар речи от происходящего, а Хлоя поклянется прибить «родного» мужа, ведь, окажется, это он успел купить все оставшиеся билеты для семьи и друзей. Задумка девочек с треском провалится. Вместо столь желанного отдыха без футбола в выходные они получат кучу матрешек (заслуга Эммы), медведя с балалайкой (стриптизер ошибся номером в отеле) и много, ОЧЕНЬ много футбола!
