Boyfriend Tag

      — Наша песня — это секс на полу, пьяные ночи и просмотр «Звездных Войн» дома. Когда мы не вместе, то очень долго общаемся по «Скайпу», потому что я не могу дождаться твоего возвращения домой…       — Просто остановись.       — Тебе не нравится?       — Мне стыдно за тебя, — простонал Юнги, спрятав свое лицо в ладони.

–КАДР–

      — Не могу поверить, что ты не ценишь мои способности в написании песен, — сказал Чимин, бросив недовольный взгляд в сторону своего парня.       Тот только открыл рот, чтобы что-то сказать, но быстро передумал.

–КАДР–

      — Какая песня особенная для нас?       Юнги нахмурился, размышляя, но, прежде чем он смог продолжить притворяться, Пак ударил его подушкой.

–КАДР–

      — Ай, больно!       — Эта песня стоит у меня на звонке для тебя, как ты можешь не знать?       — Потому что если я звоню тебе, как я могу знать, что стоит у тебя на звонке?       Чимин открыл рот, но замер, уловив озорную усмешку на лице Юнги.       — Ненавижу тебя!

–КАДР–

      — Наша песня называется «Butterfly» и она была в альбоме, который я и Намджун выпустили на нашу шестую годовщину. Мы были в туре по Европе, когда он вышел, но никогда так и не выступали с этой песней. Просто потому, что она была довольно медленной, и у нас были другие треки, востребованные публикой. Джин из «Majors Entertainment», Тэхён и мой брат записали вокал для нее. Насколько я помню, Сокджин даже спел отрывок на каком-то шоу, но на самом деле это просто песня, которую я написал… — Юнги взглянул на Чимина, который смотрел на него таким любящим взглядом, что Мин едва не забыл, о чем он вообще говорил до этого, — об этом парне. Думаю, сама песня может быть истолкована по-разному, и это мой любимый тип музыки, так как больше людей могут найти в ней самих себя. Она многое значит для нас.

***

      Юнги посмотрел на время в своем телефоне. Была уже полночь, и это означало, что Намджун вместе с Тэхёном и еще несколькими участниками команды, работающими в их постепенно разрастающейся компании, уже ушли домой. Юноша был уверен, что все, кроме еще одного человека, давно покинули здание; он просто не знал, когда именно стоит пригласить Чимина к себе студию.       Он медленно развернулся в кресле, решив поиграть в телефоне, пока ему не станет скучно. Спустя десять минут Юнги решил, что прождал достаточно, поэтому он быстро вышел из комнаты и направился в подвал к танцевальным студиям.       Он услышал музыку, как только спустился вниз. Чимин был трудоголиком. Парень постоянно придумывал новые танцы в студии или снимал видео для своего канала на «YouTube». В этом они были похожи: каждый из них всегда хотел совершенствоваться. Юнги знал Чимина только эти шесть месяцев, но он должен признать, что никогда так сильно не волновался и не нервничал перед встречей с кем-то. Даже прямо сейчас он был взволнован.       Добравшись до танцевальной студии, Мин встал на цыпочки, чтобы подглядеть за юношей через дверное окошко. Чимин танцевал, и, судя по состоянию его футболки, похоже, он делал это уже довольно долго. Сегодняшний день отличался: Чимин танцевал под инструментальную музыку, которую Юнги никогда не слышал прежде. Она была красивой, хотя сам парень и не стал бы слушать что-то подобное. Движения Пака сливались с музыкой, вызывая сильные чувства, которые Юнги понимал без объяснений.       Юнги открыл дверь, пытаясь быть тихим, чтобы не беспокоить Чимина, пока тот танцевал с закрытыми глазами — привычка, которую однажды заметил старший во время одного из своих походов в танцевальную студию. Он сел, скрестив ноги, прислонившись к стене и решив просто просто понаблюдать.       Просмотрев танец дважды, Юнги осознал, что трек был на повторе, но Пак, похоже, не собирался останавливаться. Поэтому он встал и подошел к колонкам, выключив песню самостоятельно.       Как только музыка остановилась, Чимин открыл глаза и уставился на Юнги.       Юнги уставился на него в ответ.       Теперь, когда глаза юноши были открыты, Мин заметил, какими покрасневшими и опухшими они были, только сейчас он увидел и слезы, стекающие по щекам Чимина. В одно мгновение Юнги перешел из состояния взволнованности к беспокойству и тревоге. Чимин же молча развернулся, направившись к своей сумке за полотенцем.       — Что? — крикнул он через плечо.       Мин моргнул, слегка покачав головой, пытаясь выбросить из головы лицо плачущего Чимина. Ему совсем не нравилось чувство, поселившееся в его груди сразу, как только он увидел младшего в таком состоянии.       — Я… я просто хотел узнать, хочешь ли ты… хочешь ли ты пойти со мной в студию? — Юнги сморщился от того, насколько сильно он заикался.       Чимин вытер лицо полотенцем, пытаясь взять себя в руки, а затем кивнул.       — Хорошо, просто позволь мне собрать мои вещи.       Подниматься наверх было неловко: все это время они продолжали молчать. И если Юнги всегда был таким, то Чимин же обычно шагал с ним рядом, болтая без устали, рассказывая Мину о своем дне и обо всем, что вообще приходило ему в голову. Сейчас же он шел позади, и, казалось, был потерян в собственных мыслях.       Каждому позволялось брать отгулы или быть расстроенным из-за чего-то, черт, да сам Юнги хотя бы раз в день злился из-за чего-нибудь. Но было странно видеть Чимина таким печальным и непохожим на самого себя. За все шесть месяцев, что Юнги знал его, он ни разу не видел, чтобы тот грустил или плакал.       Как только они зашли в студию, Чимин сразу же направился прямиком к дивану и лег на него, обнявшись с подушкой. Юнги наблюдал на ним, закрывая дверь и желая сказать что-нибудь, спросить, что не так, но ему казалось, что он не был тем человеком, которому Чимин стал бы доверять свои проблемы. Он был уверен, что Тэхён, Хосок или даже Сокджин справились бы с этим лучше него.       — Сон всегда помогает мне чувствовать себя лучше, — сказал он вместо этого, одаривая юношу одной из своих лучших улыбок.       — Возможно, ты прав… Я уезжаю домой на три дня, если что. Вернусь в понедельник, — произнес Чимин, наконец-то взглянув на Юнги.       — О, это весьма неожиданно.       — Знаю, я просто забыл об этом и… — он вздохнул, внезапно выглядя очень уставшим, — я просто хотел сказать тебе, что меня не будет какое-то время.       Юнги кивнул.       — Понял.       Чимин кивнул в ответ, переводя взгляд от Мина к столу, стоящему перед ним, тем самым, как понял Юнги, завершая разговор. Он подумал о том, чтобы, может быть, сесть на стол и погладить Чимина по голове, как обычно делал Сокджин, когда Намджуну было грустно. Но это могло заставить его пересечь черту, поэтому он просто вернулся обратно к своему рабочему столу.       Оглянувшись на Чимина, Юнги успокоился, смотря на то, как расслабился младший. Он надеялся, что тот больше ни о чем не думал и позже проснется с улыбкой на лице. Честно говоря, песня, над которой сейчас работал парень, была посвящена Чимину. По крайней мере, вдохновением для нее послужило его появление в жизни Юнги. Старший сразу же посчитал его привлекательным, но думал, что они вряд ли будут часто видеться друг с другом. Юнги все время проводил в студии, выходя оттуда только по делу, но он всегда спускался на цокольный этаж и смотрел, как танцевал Чимин. Когда они все вместе ходили выпить с друзьями, Юнги ловил себя на том, что постоянно пялился на Пака, но он ничего не мог с этим поделать. Если он попробовал бы приблизиться к Чимину, тот просто отторг бы его. Ему казалось, что всё, что он мог делать — лишь украдкой смотреть на юношу издалека и приглашать к себе в студию.       Студия была тем местом, которое Юнги просто обожал, но он должен был признать, что все это вряд ли было интересно Чимину. Здесь было холодно и очень тихо, и иногда Юнги подолгу проигрывал одну и ту же мелодию, вероятно, тем самым раздражая младшего. Однако Чимин всегда приходил, когда Мин его приглашал.

***

      Чимин не хотел прекращать танцевать, ему казалось, что нужно потренироваться еще, но он не хотел пропустить последнюю встречу с Юнги перед своей поездкой домой. Поэтому он остановился.       Возвращаться домой всегда было нелегко для Пака, у него не было никаких хороших воспоминаний об этом месте. Когда он выпустился из школы, он переехал в город, пытаясь скорее сбежать от своей жизни, нежели чем заниматься танцами. Он ненавидел возвращаться домой, хоть ему и приходилось. Он даже не вспоминал об этом, пока его брат не позвонил ему на этой неделе. Теперь ему было грустно и страшно.       Но Чимин расслаблялся, когда рядом был Юнги. Он действительно нуждался в этом. Он и не догадывался, что всегда был напряжен, пока не встретил этого парня и не стал приходить к нему в студию. Присутствие старшего помогало ему полностью расслабиться; если бы только он мог взять Юнги с собой…       Паку нравилось смотреть, как работал Юнги, даже если издалека. Он не был уверен, стоит ли ему подходить ближе, поэтому просто оставался сидеть на диване. Мин всегда казался таким нервным, находясь рядом с ним, и Чимин боялся, что тот просто отторгнет его, если он попробует приблизиться к парню. Возможно, Тэхён проговорился Юнги, что тот нравится Чимину, или, может быть, он, будучи идиотом, предложил Юнги пригласить его в студию, чтобы Чимину не показалось, что старший ненавидит его. Он не думал, что Юнги ненавидел его, по крайней мере, тот никогда не показывал этого. Но они проводили вместе время только тогда, когда находились в студии.       Поэтому Пак согласился прийти к Юнги в студию, пытаясь успокоить свое трепещущее сердце, решив последовать его совету и поспать.

***

      — Да! Боже мой, Чимин! Чимин! — Юнги подпрыгнул со своего места, вытаскивая наушники из компьютера, чтобы песня заиграла через динамики.       — Что? — отозвался Чимин, его голос был слегка хриплым ото сна.       Юнги широко улыбнулся и оглянулся на парня, который, похоже, не совсем понимал, что происходит.       — Я закончил песню! — голова Мина кружилась от радости.       Чимин встал, подойдя ближе к компьютеру, и прислушался к мелодии, на которую было наложено несколько демо-версий текста, пропетых в тех местах, где, как он полагал, будет припев. Музыка была очень красивой. Но как бы сильно Чимин не хотел послушать песню, он не мог отвести глаз от Юнги: он никогда не видел его таким счастливым.       — Это еще только мелодия. И мои неудачные попытки пения, — заговорил Юнги вновь, внезапно начиная смущаться. Чимин протянул ладонь, взяв юношу за руку, и улыбнулся.       — Это прекрасно.       Юнги посмотрел на свою ладонь, а затем перевел взгляд на лицо Чимина. Он никогда не видел никого красивее. И хотя всего два часа назад Пак даже не мог заставить себя улыбнуться, сейчас он улыбался так широко, словно выиграл в лотерею. И хотя Юнги все еще нужно было вставить нормальный вокал в песню, Чимин, казалось, гордился им. Даже если он думал, что был слишком грубым для кого-то настолько прекрасного, как Чимин, он лишь хотел, чтобы время остановилось, чтобы тот вечно улыбался ему вот так.       Прежде чем он смог остановить себя, Юнги обхватил лицо Чимина ладонями, грубо поцеловав.

***

      — Как бы ты объяснил, о чем эта песня? — спросил Пак, улыбаясь своему парню и смотря на него так же, как когда он впервые услышал ее.       — О любви, которой ты не хочешь дать умереть до того, как она успеет начаться.

–КАДР–