Boyfriend Tag

      — Мистер Ворчун надел штаны, — сказал Чимин, улыбаясь камере, пока его руки покоились на коленях Юнги, — Перед тем как он начнёт читать лекцию о… чём-то.       — Я не читаю лекции.       — Нет, читаешь, малыш. Но всё нормально, я всё равно люблю тебя, — успокоил Чимин, послав Юнги поцелуйчик и игнорируя его хмурое выражение лица.       — Как я уже говорил… Когда ты познакомился с моей семьёй?        — В марте две тысячи четырнадцатого. Это было весело.

-КАДР-

      Не то, чтобы Чимин не хотел ехать домой.         Он хотел.         Ну, ладно… Может не совсем.       У него были не самые лучшие воспоминания, связанные с домом. Когда у него появился шанс уехать оттуда, он сделал это. Если бы мог, он, скорее всего, даже бы не оглядывался.         Но здесь были его брат и тётя.         И его родители.         — Чимин!         Чимин сфокусировался на входной двери тётиного дома и увидел, как та бежит к нему. Его младший брат выглядывал в окно, но он был уверен, что скоро тот последует за тётей.         Прежде, чем он понял это, его тётя Ынджи сжала его в объятиях, чуть не опрокинув его на спину.       — Чимин, ты такой красавчик! Я скучала по тебе, сладкий, — она поцеловала его куда-то в голову и снова обняла.       Чимин улыбнулся, оборачивая руки вокруг неё, и зарылся лицом в её волосы. Она пахла цветами и морем. Он улыбнулся, пока чувство комфорта окутывало его. Он поцеловал её в макушку.       — Я тоже скучал, Ынджи.       — Дай мне посмотреть на тебя, — она отстранилась, протирая глаза, чтобы посмотреть на Чимина.       Чимин заглянул за её голову и увидел своего младшего брата, что стоял рядом с ними, улыбаясь ему. Сейчас Джихун носил контактные линзы и был выше, чем в прошлом году. Что вполне ожидаемо, ведь он всё ещё растёт. Такими темпами он станет выше Чимина, и за это тот его навечно возненавидит.       — Ты такой худенький, — наконец сказала Ынджи, заставив обоих племянников закатить глаза.       — Вовсе нет, — возразил Чимин, осматривая себя. Он был одет в чёрный бушлат, серый свитер и чёрные джинсы. Ынджи закатила глаза и ткнула пальцем ему в живот. Она посмотрела на мистера Кима, что стоял за Чимином. Он был одним из местных таксистов, которого они знали уже много лет, и так получилось, что он забрал Чимина с вокзала.       — Мистер Ким, спасибо, что привезли его нам, — она подошла к мужчине, что с нежной улыбкой смотрел на воссоединение.       — Без проблем, Ынджи. Ты знаешь, все мы здесь любим твою семью. Рад держать вас всех в целости и сохранности, — она кивнула, оглядываясь на Чимина и Джихуна, что обнимались, а затем вернулась к пожилому мужчине.       — Сколько? — спросила она, засунув руку в карман джинсов, куда заранее положила деньги.       — О нет, это за мой счёт.       — Мистер Ким, — сказала Ынджи, пытаясь быть суровой, но мужчина лишь улыбнулся, подходя к двери своей машины.       — Я никогда не включал счётчик, так что как ты мне заплатишь?       — Он прав, Ынджи, — сказал Джихун, смеясь с раздражённого лица Ынджи.       — Я могла бы дать тебе хотя бы чаевые…       — Ох, нет, это не обязательно. Я приду завтра с Сунха, чтобы принести еду. Хорошего вам вечера, — он послал им ободряющую улыбку и сел в такси, уезжая.       Ынджи тряхнула головой, смотря, как такси уезжает. Она посмотрела назад на своих племянников и улыбнулась.       — Ладно, тогда идёмте внутрь.       — Думаю, она будет плакать все выходные, — сказал Джихун Чимину, когда Ынджи была уже довольно близко.       — Что ты сказал, засранец? — спросила Ынджи, в игривой манере обхватив рукой шею Джихуна. Они засмеялись, направляясь к дому. Чимин с улыбкой смотрел на своих тётю и брата, чувствуя себя хорошо от того, что он дома. Он просто хотел, чтобы это не всегда было по этой причине.

***

      Чимин прошёл по коридору к своей комнате и сделал глубокий вдох, прежде чем открыть дверь. Его комната выглядела так же, почти нетронутая с тех пор, как он в последний раз был дома. Его тётя использовала её как комнату для гостей, когда приезжали члены семьи, но это происходило редко.       Комната была светло-синей. Это было не так впечатляюще, как остальная часть дома. Ынджи развесила фото над его кроватью и, конечно же, поставила на стол вазу со свежим букетом цветов.       Чимин вошёл в комнату, кидая свою сумку на кровать. Он посмотрел на фотографии, которые решил оставить здесь, и улыбнулся. Одна из любимых была с его первых национальных соревнований, где он занял третье место в юношеской одиночной категории. Он стоял в центре, держа свой трофей, с мамой по правую сторону и тётей по левую, его папа был сзади него с Джихуном на плечах. Это был замечательный день. Он занял третье место, но они праздновали так, будто он получил первое.       — Мне нравится это фото, — Чимин повернулся и улыбнулся своей тёте, что прижалась к дверному косяку.       — Мне тоже. Люди думали, что мы сошли с ума, раз так сильно праздновали третье место.       Ынджи засмеялась от воспоминаний, проходя в комнату и закрывая за собой дверь.       — О да, я никогда не забуду, как та бабушка пришла и сказала твоей маме, чтобы она перестала так много кричать. Конечно, она не была твоей большой поклонницей, — она села на край кровати и любовалась фотографией.       — Было неловко, — признался Чимин, расстёгивая сумку и доставая свои вещи.       — Она гордилась тобой, как и твой отец.       — Я знаю. Хотя в тот момент все смотрели на нас… Это было неловко.       — Она так сильно плакала во время твоего выступления, я даже не знаю, видела ли она вообще что-нибудь. Но именно такой она была, влюблённой в вас обоих, — Чимин улыбнулся, чувствуя тепло, разливающееся у него внутри от мыслей о матери.       — Присядь на секунду, я хочу кое-что тебе рассказать, — Ынджи похлопала по кровати, чтобы Чимин сел рядом с ней.       — Думаю, тебе пора бы почаще приезжать домой.       — Ынджи, я…       — Послушай, я не говорю, что ты должен переехать сюда, я понимаю, что сейчас у тебя там своя жизнь. Я просто говорю, что у Джихуна последний год в средней школе. Скоро он получит письмо о приёме в школу. Ещё у него есть сумасшедшие мысли, что он не сможет ходить в школу, в которую хочет. Какая-то миссис Чхве убедила его, что общеобразовательная школа это всё, что мы можем себе позволить.       — Что? — Чимин нахмурился. Всё, о чём когда-либо мог говорить его брат с тех пор, как папа взял их туда, когда они были младше, это поступление в Сеульский Национальный Университет.       — Я имею в виду, что она права — будет трудно. Для флориста это слишком большая сумма. Джихун даже подрабатывал репетитором для школьников в прошлом году, чтобы сэкономить, он убеждён, что не поступит туда.       Чимин покачал головой, он столько много ожидал от своего брата. Они с Ынджи говорили об этом, когда Чимин уехал в Сеул. Его деньги с его танцевальных работ пошли на счёт, который они сделали для Джихуна. Они никогда не хотели, чтобы он переживал на этот счёт, но он всё равно переживал.       Ынджи вздохнула, подняв взгляд на потолок и пытаясь сдержать слёзы.       — Я просто ненавижу слушать то, как он пытается убедить себя в том, что хочет, — она схватила руку Чимина и дала ему взгляд, который заставил грудь Чимина сжаться. — Поговори с ним, он не собирается выставлять меня на улицу, пытаясь поступить туда, я буду в порядке. Я просто хочу, чтобы вы двое были счастливы, моя старшая сестра оставила Вас мне, потому что доверяет мне в этом.       Чимин кивнул, обвивая руки вокруг Ынджи, дав ей объятия и подставив плечо, чтобы выплакаться.

***

      Чимин остановился напротив двери Джихуна. Его брат лежал на кровати, надев наушники, что Чимин дал ему, покачивая головой в такт музыке и читая какие-то карточки.       Чимин толкнул дверь, открывая, и проверил, что она закрылась за ним. Он подошёл к кровати Джихуна, помахав рукой, чтобы привлечь его внимание и не напугать слишком сильно.       — Хэй!       Джихун подпрыгнул, пряча свои карточки за собой и снимая наушники. Он улыбнулся Чимину, как он надеялся, натурально. Чимин рассмеялся над его неловкостью и протянул руки.       — Я пришёл с вкусняшками, — Джихун посмотрел на то, что было в его руках, и улыбнулся. Чимин держал пачку Орео, арахисовое масло и два ножа.        — Ынджи будет ругаться на нас за то, что мы испортили себе аппетит, — Джихун взял арахисовое масло и ножи из рук Чимина, пока его брат удобно устраивался на краю кровати.       — Думаю, она сделает исключение, — Чимин подтянул вверх рукава своего свитера и стал открывать Орео. — Что ты учил? — Чимин кивнул за спину Джихуна, пока младший открывал арахисовое масло.       — А… Это просто… — он смотрел, как Чимин начал намазывать арахисовое масло на одну их своих печенек.       — Просто что?        Джихун схватил карточки и на мгновение уставился на их содержимое, прежде чем снова посмотреть на Чимина.       — Только не смейся, но… — он протянул карты Чимину.       Сначала карты не имели смысла. Здесь были куча дат и цитат, которые не были знакомы Чимину вообще. Он собирался спросить больше, но когда он посмотрел на следующую карточку, его глаза расширились в осознании. Он прищурился на Джихуна, что пытался заняться своим угощением.       — Ты изучаешь биографию Юнги?       — Нет… ладно, да, но это первый раз, когда ты привозишь его домой, и я хочу произвести хорошее впечатление. Он знаменитость, которого знают все, и я просто хочу выглядеть круто в его глазах, — пробормотал Джихун и остановился, запихивая в рот ложку арахисового масла.       Чимин улыбался, читая карточки и видя случайные факты о карьере Юнги и его детстве.       — Как ты думаешь, я могу одолжить их-       — Стой! Я делал их всю ночь и они нужны мне, он скоро будет здесь, — засмеялся Джихун, пиная ногу Чимина.       — Не думаю, что они тебе понадобятся. Юнги, наверное, нервничает насчёт этой встречи больше любого из нас. Он должен встретиться с тобой, Ынджи, мамой и папой. Я уверен, что он наложил в штаны, пока ехал в поезде.       Джихун засмеялся.       — Думаю, ты прав. Ынджи может быть довольно пугающей. Она так напугала Йери несколько недель назад, что она отказывается приходить к нам, — Джихун положил карточки рядом с собой и взял Орео из пачки, разделяя его и слизывая начинку.       — Что случилось с Йери? Вы двое как лучшие друзья, — щёки Джихуна окрасились в розовый от этого вопроса. — О, ооооооо~ Я не знал, что Йери нам так нравится, — захихикал Чимин, наслаждаясь тем, каким красным стало лицо его брата.       — Заткнись, это не так, — Джихун съел остатки своей печеньки и потянулся за другой, но Чимин схватил пачку, выдёргивая её из его рук. Джихун стрельнул в него недовольным взглядом, но Чимин проигнорировал его.       — Ну и что это тогда?       — Я поцеловал её и Ынджи вошла к нам…       — Стой, у тебя была девочка в комнате за закрытой дверью?! — Джихун застонал, пряча лицо в руках.        — Не то, чтобы я привёл её сюда, планируя… поцеловать!       — Тогда что же ты планировал?       — Ничего я не планировал! — заскулил Джихун, убирая руки от лица и решив поковыряться в дырке на своих джинсах. — Она просто сидела… — Джихун посмотрел направо, на пустое место на своей кровати. — Она сидела прямо здесь и…       — Она была на кровати?!       — Ты хочешь узнать, что произошло или нет?!       Чимин поднял руки, мол, сдаюсь.       — Ладно-ладно, я буду тихим, расскажи мне все подробности.       — Знаешь песню Шуги «Sunlight»? — Чимин кивнул. — Вот, мы сидели здесь и работали над кое-какими AP-исчислениями, и я посмотрел на её ответ. Потом я просто посмотрел на неё и это песня всплыла у меня в голове. Из-за солнца она выглядела так, будто светится, и тогда я просто повернул её лицо и поцеловал её, — поспешил закончить он, чувствуя жар и сильную нервозность, рассказывая эту историю.       Джихун оглядел Чимина, что смотрел на него с благоговением и гордостью.       — Она ответила на поцелуй?       Джихун кивнул, но вскоре Чимин уложил его на кровать.       — Отстань от меня, Чимин! — застонал Джихун под весом брата, но засмеялся от его волнения. Чимин успокоился, скатился со своего брата и устроился на другой стороне кровати.       — Так, — снова начал Чимин, как только они успокоились, похлопав Джихуна по ноге. — И что сейчас? Вы говорили об этом? Планируешь позвать её на свидание?       — Ну, я говорил с Ханбином и он сказал, что я не должен ничего говорить и просто вести себя как обычно.       Лицо Чимина вытянулось. Тот факт, что Джихун имеет такое высокое IQ и всё ещё решает воспользоваться серьёзным советом его друга Ханбина, который, если честно, во многом беспокоил Чимина.       — Нет, не слушай его. Никогда. С такими вещами обращайся ко мне.       — Ну, сейчас ты занят, так что я не хотел беспокоить тебя тем, что здесь произошло, — сказал Джихун.       Разговор с тётей вновь всплыл в сознании Чимина.       — Для тебя я всегда свободен, — Джихун оглядел его и кивнул. — А теперь давай поговорим о том, что ты собираешься сказать Йери… и как можно скорее.

***

        — Окей, мальчики, как я выгляжу? — Джихун и Чимин оторвались от телевизора и посмотрели на Ынджи. Она встала в позу, показывая свой наряд, что она надела для встречи с Юнги. Она была одета в бело-голубое обтягивающее платье, которое было скромным, но в то же время демонстрировало её фигуру. Её волосы были распущены и она надела свой любимый набор украшений, доставшийся ей от её мамы.       — Ты выглядишь прекрасно, Ынджи! — сказал Джихун, показывая пальцы вверх. Чимин согласно кивнул.       — Хорошо, — она разгладила спереди своё платье, смотря на входную дверь, чтобы удостовериться, что мальчики не забыли включить уличную лампу. — Ох, я так нервничаю! — взвизгнула она, закрыв лицо руками.       — Я тоже нервничаю, у нас дома никогда не было знаменитости, — добавил Джихун.       — Вас двоих так много, — сказал Чимин, закатив глаза, но не удержался и снова проверил телефон. Возможно, он нервничает чуть больше, чем раньше.       — Мне было двадцать шесть, когда я в последний раз видела его вблизи. Тогда он был ещё ребёнком.       — Я и забыл, что ты ходила на одно из его андеграундных выступлений.       — Да, мир тесен. Тогда он только начинал писать для действующих групп вместе с Рэп Монстром. Пойду проверю еду, — она снова посмотрела в окно и удалилась на кухню.       — Не думаю, что она собирается сделать это, — сказал Джихун.       Двадцать минут спустя все они были на кухне, помогая приготовить ужин, когда в дверь позвонили. Они замерли, смотря друг на друга со своих мест.       — Э-это должно быть он, — Чимин вытер руки полотенцем и направился к двери, но остановился. — Просто дайте мне минуту, прежде чем вы войдёте.       Он оставил Ынджи и Джихуна, обменявшись с ними понимающими улыбками.       Чимин подошёл к двери, его сердце билось так сильно, что грудь начала болеть. Он не думал о Юнги с тех пор, как приехал сюда. Он навёрстывал упущенное. Осознание того, что Юнги был с другой стороны двери, окончательно заставило его почувствовать себя так, будто он слишком долго был под водой и отчаянно нуждался в воздухе.       Он открыл дверь, увидев только выбеленные волосы Юнги, прежде чем обнять своего парня. Обернув руки вокруг шеи, блуждая руками по спине, чтобы убедиться, что он действительно здесь.       Юнги засмеялся, обняв Чимина за талию так сильно, как мог.       — Привет, — сказал он, потирая руками спину Чимина, — малыш, я тоже скучал, — он поцеловал ухо Чимина, поскольку это было всё, до чего он мог дотянуться. — Всё в порядке, ты в порядке, просто дыши, — сказал Юнги, чувствуя, как Чимин немного дрожит в его объятиях.       Чимин кивнул, закрывая глаза и делая глубокий вдох. Юнги пах иначе из-за всех путешествий. Чимин всё ещё мог различить его одеколон и кофе. Его сердце начало успокаиваться и он поцеловал шею Юнги, прежде чем отстраниться и наконец посмотреть на него.       Юнги выглядел хорошо, как и всегда, но он подстригся с тех пор, как Чимин видел его несколько дней назад. Теперь у него была стрижка, которая заставился Чимина загрустить, ведь там больше не было волос, за которые он может хвататься.       — Привет, — сказал Чимин, позволив своим рукам дойти до шарфа, что Юнги обернул вокруг шеи. — Проходи, — Чимин жестом пригласил Юнги войти, а сам схватил его чемодан и закрыл дверь, после следуя за ним.       — Наш рейс был поздно и у меня не было времени, чтобы съездить домой. Пришлось позаимствовать костюм с фотосессии и лететь сюда, — прошептал Юнги, смущаясь своего багажа. Чимин посмеивался, помогая ему снять пальто.       — Всё в порядке, — заверил Чимин, когда кто-то прокашлялся из коридора.       Юнги поднял взгляд и вздрогнул, покраснев, когда увидел Ынджи и Джихуна, улыбающихся ему. Чимин закатил глаза и убрал пальто Юнги в шкаф.       — Здравствуйте, я Мин Юнги, — сказал Юнги, кланяясь.       — О боже, ты ещё красивее в жизни! Я тётушка Чимина, Ынджи, — Ынджи осмелела и подошла к Юнги, обняв и посмеиваясь с его стеснения.       Чимин и Джихун понимающе переглянулись.       — Это мой брат Джихун, — громко сказал Чимин. Ынджи пристально посмотрела на него через плечо Юнги, прежде чем отстраниться, позволив двум другим поприветствовать друг друга.       — Теперь, когда ты здесь, вы с Чимином можете отнести твои вещи наверх, а затем мы приступим к ужину, — Ынджи улыбнулась, подходя к Джихуну и хватая его руку, чтобы незаметно утащить его обратно на кухню.       Юнги сконфуженно посмотрел на Чимина.       — Они, скорее всего, пошли шептаться о том, как хорошо ты выглядишь, — глаза Юнги расширились, заставив Чимина засмеяться. — Пошли отнесем эти вещи наверх, я есть хочу.       Когда чемоданы Юнги были наверху, в комнате Чимина, они наконец приступили к еде. Все четверо уселись вокруг обеденного стола.       — Надеюсь, еда нормальная, Чимин ничего не сказал о твоих предпочтениях… — сказала Ынджи, смотря на Юнги, что начал расставлять тарелки.       — О, всё выглядит вкусно. Уверен, на вкус это великолепно. Чимин говорил, что Вы готовите лучше всех, — с улыбкой заверил Юнги, заставив Ынджи покраснеть.       — Ну, из нас двоих Джина всегда готовила лучше. Но когда ты должен воспитывать двух мальчиков, ты учишься чему-то новому.       — Мама всегда говорила мне никогда не есть твоё печенье, потому что в нём, вероятно, была яичная скорлупа, — сказал Джихун в самой непринуждённой манере.       Юнги и Ынджи шокировано уставились на него, в то время как Чимин подавился едой, что пытался запихнуть в рот. Это настолько отвлекло Юнги, что он с отвращением посмотрел на него.       — И ты говоришь мне это сейчас?! — воскликнула Ынджи, выглядя раненой этим комментарием, но начиная смеяться над точностью ее состояния кулинарных знаний тогда.       — Ынджи, я держал это в себе в течение восьми лет. Только представь, что я планировал раскрыть это в следующем году.       — Ты такой подонок! Твоя мать не должна была говорить тебе такое! Я пекла вам печенье только один раз. Один, — он подняла указательный палец, акцентируя внимание. — Чимин не собирался умирать от этой чертовой штуки, — сказала Ынджи, пожав плечами и сделав глоток супа. Чимин остановился, тревожно глядя на неё.       — Подожди, что?        — Знаешь, мне тоже есть, что рассказать, — Ынджи игриво подмигнула. — Ваша мама тоже была ужасным поваром. Помню, она заставляла меня есть грязь, когда я бегала по её саду. Она была жестока.       — Иди, мама, — в унисон сказали Чимин и Джихун, обмениваясь загадочными улыбками.       — Вы двое ужасно ко мне относитесь! Завтра же расскажу вашей матери, подождите, у меня уже готов список, — она посмотрела на своих племянников с блеском в глазах, пока Юнги с забавой наблюдал за ними. Они были повеселее его семьи.       — Юнги, расскажи нам о себе, — сказала Ынджи, привлекая внимание Юнги, когда он собирался откусить кусочек мяса.       — А, да, — Юнги положил вилку на стол, вновь занервничав. — Я рэпер, — начал он очень серьёзно, но лишь заставил остальных за столом засмеяться.       — Они знают, что ты рэпер. Все в стране знают это, — усмехнулся Чимин, схватив руку Юнги и сжав её. — Расскажи нам что-нибудь ещё, — предложил он, сумев успокоить Юнги.

***

      После того, как Юнги успокоился, ужин проходил хорошо. Джихун даже смог разговаривать с ним. Каждый раз, когда он поднимал различные темы со своих карточек, то бросал на Чимина самодовольный взгляд. И Чимин был благодарен, что у брата был запасной план для того, чтобы заставить Юнги чувствовать себя комфортно.       Так как завтра был большой день для всех, после они решили приготовить постель. Юнги принял душ первым, поскольку тот был гостем. После него пошёл Чимин, оставив Джихуна последним в очереди.       Чимин шёл в свою комнату, всё ещё растирая волосы полотенцем.       — Думаю, это был лучший душ, который я принимал за долгое время, — сказал Чимин, остановившись в дверном проёме Джихуна.       Брат сидел за столом, делая домашнее задание. Он поднял взгляд на Чимина и улыбнулся. Он был в очках, похожих на те, что были у Чимина, с чёрной квадратной оправой. Их зрение, доставшееся им от отца, оставляет желать лучшего.        — Ну, ты был там довольно долго, я уж думал, что ты забыл, как включать душ или что-то в это роде, — дразнил Джихун, кивая головой в сторону ванной, но Чимин поднял руку, остановив его.       — Эй, я просто хотел быстренько поговорить с тобой.       — Да? Что случилось? — Джихун нахмурился, усаживаясь на край кровати и жестом приглашая Чимина сесть на теперь свободный стул. Чимин толкнул дверь и занял место, понимая, что это единственная возможность поговорить с братом.       — Я сказал что-то не то во время ужина? — удивился Джихун, выглядя взволнованным этой мыслью, но Чимин покачал головой.       — Нет-нет, ты был великолепен. Уверен, Юнги оценил твои старания. Я знаю это.       — О, класс, на самом деле, он довольно крут.       — Правда? — Чимин счастливо улыбнулся, слыша, что его брат оценил Юнги, потому что его мысли на этот счёт много значили для Чимина.       — Я просто хотел спросить о школе. Если ты хочешь приехать на выходные, мы могли бы сходить в Сеульский Национальный.       — Аа, — Джихун опустил взгляд на свои руки. — Я думал вместо этого пойти в одну из школ неподалёку. Это будет легче и я всё ещё смогу помогать Ынджи в цветочном магазине…       — Цветочный магазин не такой уж и большой для неё одной. Ты мечтал об этой школе и…       — Знаю. Но я могу поступить туда позже…       Чимин вздохнул, раздраженно стянув полотенце со своей шеи. Что-то в руках определённо сдерживало его от того, чтобы вправить брату мозги.       — Послушай, я знаю, раньше все было сложно, но теперь все в порядке. Ты не должен беспокоиться об этом… или слушать какую-то сумасшедшую дамочку из школы.       Джихун закатил глаза, снова встав на ноги.       — На самом деле она делает хорошие замечания.        — Ну, я не согласен, — сказал Чимин, тоже поднимаясь.       — Я подал заявления, если тебе от этого станет легче, но я до сих пор не получил ответа, так что я бы не надеялся. Если только не произойдёт чудо и мне не придёт стипендия, чтобы компенсировать всё то, что вы накопили с Ынджи, — сказал Джихун, подходя к двери, готовый выйти, но остановился оглянувшись на шокированное лицо Чимина.        — Я должен был выяснить, для чего нужен этот секретный счет.

***

      Войдя в свою комнату Чимин резко остановился. Юнги стоял на его кровати с телефоном в руках, фотографируя фото, висевшие над кроватью Чимина.       Юнги оглянулся на Чимина с довольно пустым и удивленным выражением лица. Слабый румянец появился на его лице, когда он понял, что его поймали на месте преступления.       — Что ты делаешь? — спросил Чимин, проходя в комнату и смотря на руки Юнги, что держали телефон. Он пнул дверь спальни, и та закрылась за ним.       — Фотографирую, — заявил Юнги, имея наглость невинно посмотреть на Чимина. Чимин подошёл ближе, откидывая мокрые волосы с лица, так, чтобы он мог смотреть на Юнги.       — Я вижу. Зачем ты фотографируешь?       Юнги указал на фото, которое он пытался сфоткать под таким углом, где не видно яркого света.       — Потому что ты милый, — сказал он так, будто это должно быть очевидно. Затем он отвернулся, взяв телефон и снова попробовав сделать фото.       Чимин закатил глаза и встал рядом с кроватью, глядя на фотографию, к чьей съёмке вернулся Юнги. Здесь ему два или три года, и он был в парке с родителями. Он бегал вокруг, и его мама смеялась над ним, в то время как папа сделал фото. Это было осенью, судя по тому, во что он был одет, но вместо того, чтобы сосредоточиться на себе, его глаза косились на маму. Она выглядела такой счастливой в этой момент, бегая за маленьким Чимином. Он не помнит этот день, но очень хотел бы. Он любит мамин смех.       — Ынджи сказала, что покажет мне несколько фотоальбомов до того, как мы уедем, — сказал Юнги, вырывая Чимина их его мыслей. Старший спустился, лёг на кровать и уткнулся в телефон, пролистывая фотографии.       — Агх, не делай этого. Некоторые фотографии у этой женщины такие неловкие, — Юнги засмеялся, глядя на Чимина и похлопывая по месту на кровати, чтобы Чимин лёг рядом с ним.       Чимин присел, продолжая сушить свои волосы. Юнги положил руку ему на спину, успокаивающе поглаживая.       — Я так нервничал, когда ехал сюда. Я был уверен, что потеряю сознание или что-то вроде того.       — Я понял, что ты сходишь с ума. Джихун изучал твою биографию, чтобы у него всегда была тема для разговора. Не говори ему, что я рассказал тебе это.       — Я понял, что что-то не так. Судя по тому, как ты описывал его, он не похож на того, кто слушал бы мою музыку.       Чимин нахмурился, устроившись так, чтобы он мог видеть Юнги.       — Эй, ты создаешь прекрасную музыку, — Юнги пожал плечами. — Просто у моего брата странный вкус. Он любит книги больше всего на свете.       — Хотя твой брат довольно забавный. Он рассказал мне несколько историй, пока ты был в душе.       — Этот ребёнок…       Голос Чимина стих, когда он начал думать о своём упрямом братце. Юнги наблюдал за тем, как настроение Чимина, казалось, изменилось в одно мгновение. Он заблокировал телефон и положил его на подоконник, затем вновь посмотрев на Чимина.       — Хэй, — сказал он, ущипнув бок Чимина.       Чимин оглянулся на него и наткнулся на обеспокоенный взгляд Юнги. Чимин вздохнул и кинул полотенце себе на колени, больше не поворачиваясь к Юнги.       — Он убеждён, что он не может пойти в школу, в которую он хочет, в Сеульскую Национальную, потому что это слишком дорого. Я имею в виду, я накопил все мои чеки и был на всех этих семинарах. Это не удивительная сумма, но она намного больше, чем я думал, — он перебирал полотенце, пока говорил, нуждаясь в чём-то, что удержало бы его от взгляда на Юнги. Юнги, что всегда был отличным слушателем.       — Я… Я ужасный сын, потому что ничего не мог с этим поделать, но… но я ненавидел их, когда происходили подобные вещи, — Чимин судорожно вздохнул, признавшись в этом.       — Я так долго ненавидел их, когда они умерли. Знаю, в этом не было смысла, но мне было четырнадцать и мне было плевать. Я понимал, что смерть непредсказуема, и ты уходишь тогда, когда уходишь, но я ненавидел их. Я ненавидел все их решения в тот день и то, что они решили ехать домой по этой дороге. Они всегда ездили по главной. Если бы они поехали тем же путём, что и всегда, этот грузовик не сбил бы их! Этого бы не случилось! Если бы этого никогда не случилось… — он сделал вдох, собираясь с мыслями. — Люди всё ещё говорят об этой аварии так, будто она произошла только на прошлой неделе. Мы не можем пойти куда-нибудь без того, чтобы там были люди, знающие нас и о том, что случилось с нашими родителями.       — Так как наша бабушка заболела, мы переехали к Ынджи. Она несколько лет назад закончила университет, но вернулась сюда. Поначалу было трудно, потому что нужно было кормить больше людей. Ынджи помогала бабушке в цветочном магазине и стала работать здесь всё время, когда она разболелась слишком сильно. Я работал на четырёх работах, поскольку тоже помогал здесь, работал в продуктовом магазине и преподавал в танцевальной студии, не забывая и о своём канале. Я был в автопилоте, пытаясь быть сильным для своего брата, так как его постоянно разрывало на части. Ынджи была сильной, но в вечном стрессе из-за денег. Было трудно, поэтому я ненавидел их за то, что они ушли.       Он рискнул посмотреть на Юнги, но заметил, что тот не смотрит на него с каким-либо осуждением. Он всё ещё смотрел с любовью и побуждал его продолжить.       — Я работал и привыкал ко всему этому. И тогда я встретил Чонина. Мы встречались, и он убедил меня присоединиться к повстанцам, так что, как только я выпустился из школы, я переехал в Сеул и стал подтанцовкой, как ты уже знаешь. Я начал ненавидеть их не так сильно и любить их, потому что я был счастлив и занимался любимым делом. Хосок связался со мной и сначала было трудно, но мне нравится работать с вами. Особенно, когда я освоился там. Хотя, лучше всего было, когда я был с тобой. Я должен был быть в порядке, и, если я не был в порядке, то это не из-за моих родителей. Я смог просто жить.       — Так что когда в марте прошлого года моя тётя позвонила мне и спросила, когда я приеду, я был в шоке. Потому что… — он остановился, его голос начал ломаться, но посмотрел в глаза Юнги, когда собственные начали застилать слёзы. — На самом деле, я совсем забыл о них. Я всё ещё думал о них, но уже не так много, как раньше. Это не было первым, о чём я думал с утра и не последним, о чём думал ночью. Я не думал, что с каждым днём худший день в моей жизни становился всё ближе. Я чувствовал себя просто ужасным сыном… начиная от ненависти к ним раньше и заканчивая тем, что забыл о них сейчас. Ненавидеть их, когда всё стало слишком дерьмово. Думать, что ничего из этого не было бы таким трудным, будь они здесь…       Юнги сел и вытер слёзы, что текли вниз по щекам Чимина.       — Ты не ужасный сын. Ты любишь своих родителей. Я знаю, что ты знаешь это, и, что более важно, они знают это. Твои родители вырастили самого удивительного человека, которого я знаю, и ты не ужасен. Ты счастлив и, думаю, это всё, чего они хотели бы для тебя.       Чимин всё ещё не казался уверенным в своей попытке успокоиться. Юнги прижался спиной к стене рядом с окном и жестом позвал Чимина к себе. Чимин, не стесняясь, заполз на колени к Юнги и уложил голову ему на грудь. Юнги обнял его.       — А сейчас послушай меня. Ты не ужасен. Думаю, что ты просто используешь слишком грубое слово, от чего всё кажется хуже. Ты никогда бы не смог ненавидеть кого-то. Думаю, ты не создан для того, чтобы ненавидеть человека. Ты злился на своих родителей. Ты очень злился на то, что вынужден работать, в то время как должен был создавать воспоминания со своими друзьями. Ты злился на то, что должен был проводить всё время среди цветов, когда мог бы заниматься танцами. Ты злился на то, что всегда так уставал и должен был быть хорошим для всех, но некому было убедиться, в порядке ли ты. Уверен, твоим родителям тоже было больно это видеть. Я уверен, они ненавидели себя за это больше, чем ты можешь себе представить. Они тоже не хотели покидать вас. Но ты не можешь винить себя за это. Не можешь, потому что знаешь, что это просто твоё разочарование взяло верх над тобой.       — Также ты не забывал о своих родителях. Они всегда рядом с тобой. Просто когда ты наконец смог принять это и отпустить, позволил себе быть счастливым, ты сознательно не думал о людях. Это не значит, что ты забыл их. Ты просто живёшь своей жизнью.       — Ты любишь своих родителей, ты любишь своего брата и тётю, любишь бабушку с дедушкой и кого-то еще. У тебя нет ничего, кроме любви и вспыльчивости, но это мило, — Чимин засмеялся, заставив Юнги улыбнуться и оставить поцелуй на его макушке.       — Ты злишься на брата за то, что он беспокоится о том, о чем ты беспокоился в его возрасте. Ты злишься, что родители не рядом с ним, чтобы ему было легче. Ты злишься, что не можешь показать ему, что всё в порядке. Все будет так, как задумано. Если твой брат хочет пойти в эту школу, то он найдёт выход. Может показаться, что он весь в книгах, но, могу сказать, в нем есть та же страсть, что и в тебе.       — Ты прав.       — Знаю, как и всегда. А теперь перестань быть таким жестоким со своим парнем.       Чимин усмехнулся, вырвавшись из объятий Юнги, чтобы посмотреть на его самодовольное лицо.       — Я просто хочу, чтобы он пошёл в эту школу. Я злюсь, что родители не могут сказать ему, чтобы он пошёл туда. Я злюсь, что он такой негодник. Но я всё равно люблю его и родителей.       — Именно поэтому ты должен поговорить с ним завтра.       — Я поговорю.

***

      Следующий день начался рано и шёл быстрее, чем Юнги смог понять. Чимин разбудил его и они позавтракали вместе с Ынджи и Джихуном. Все они были одеты в чёрную одежду. Друзья семьи приходили возле обеда, а в десять они пошли в колумбарий.       При входе в здание было тихо. Тишина, что немного пугала Юнги, который пришёл сюда в качестве поддержки для Чимина, что так крепко держал его за руку. Будто он думал, что Юнги исчезнет, если он ослабит хватку.       Они шли по длинному хорошо освещённому коридору, затем направо к огромной комнате, заполненной урнами, фотографиями и цветами в различных кабинках с прозрачными дверями. Они прошли зигзагом дальше в комнату, затем спустились на три ступеньки и налево, и все остановились. Юнги проследил за их взглядом и увидел фотографию в середине одной их самых больших кабинок с черной и белой урнами внутри.       На фотографии были Чимин, Джихун и их родители. Родители были одеты так, будто собираются пойти на вечеринку, в то время как на Чимине и Джихуне были пижамы и очки. Это была фотография с Нового Года две тысячи шестого, судя по шапкам, надетых на мальчиках. Чимин вцепился в мамину руку, выглядя раздражённым и недовольным. Джихун сидел на руках у папы и его правая рука была обернута вокруг маминой шеи. Все они выглядели такими счастливыми и беззаботными.       Юнги пришёл к выводу, что это, наверное, было их последнее семейное фото.       Они поклонились и коротко поприветствовали, вводя Юнги в курс дела. Ынджи хотела поговорить с ними первой, так что трое мужчин оставили её одну, направлялись к одной из зон отдыха. Чимин пошёл после неё, а затем Джихун.       — Твоя очередь, — сказал Джихун, глядя на Юнги когда он вернулся туда, где они сидели. Юнги уставился на него, так как не готовился ничего говорить. Он посмотрел на Чимина, что лишь улыбнулся и пожал плечами.       Когда Юнги оказался один перед останками родителей Чимина, он не был уверен, о чём говорить.       — Здравствуйте, я Мин Юнги, — начал он, осматриваясь вокруг, чтобы увидеть, не подсматривает ли кто за ним, но это заставило его почувствовать себя глупо. — Я встречаюсь с Чимином, как он уже говорил вам, когда представлял меня. Я не планировал ничего говорить, поскольку не думал, что они захотят, чтобы я тоже вошёл, так что скажу коротко. Я не самый лучший человек, я довольно плохой, если честно, но ваш сын… — Юнги засмеялся над собой, думая о том, каким он был до Чимина, и если сравнивать сейчас — Ваш сын, он спас меня от себя самого. Если бы вы не учили его следовать своему сердцу, чтобы ни случилось, мы бы никогда не встретились. Я хочу поблагодарить вас за это. Он свет моей жизни.       — Я буду делать всё, что смогу, чтобы сделать его счастливым. Обещаю, — Юнги прекратил говорить, чтобы вновь поклониться.       Когда они ушли, направляясь к своей машине, Ынджи и Джихун шли спереди них. Юнги и Чимин шли в более медленном темпе. Чимин вновь держал его за руку, но уже не так крепко, как когда он вошли.       — Так что ты сказал моим родителям? —спросил Чимин, даря Юнги невинную улыбочку, но его глаза были наполнены только озорством.       — Это касается только нас троих. Меня и твоих родителей, — Чимин закатил глаза, но понял, что Юнги ему не сдастся.       — Я сказал им, что не ненавижу их. Я люблю их, просто был расстроен и вымещал на них свой гнев, потому что они ничего не могли сказать на это. И, думаю, что заставил их чувствовать себя лучше, потому что это сняло тяжесть с моих плеч.       — Это великолепно.       — Со смертью сложно смириться, также спустя восемь лет. Это правда сложно. Я хотел бы, чтобы они увидели тебя.       — Я бы тоже хотел иметь удовольствие познакомиться с ними.       — Ты бы им понравился. Папа попытался бы произвести на тебя впечатление своими несуществующими навыками рэпа, зачитав кучу дедовских шуток. А мама бы его рекламировала. Это было бы неловко. Ты, скорее всего, порвал бы со мной, потому что моя семья полна чудаков, — засмеялся Чимин, пытаясь вытряхнуть представление этой встречи из своей головы. Юнги поднес их руки к своим губам и поцеловал тыльную сторону ладони Чимина.       — Мне бы понравилось.       Чимин кивнул, понимая, что даже если бы его жизнь сложилась по-другому, и Чимин всё равно каким-то образом оказался бы в жизни Юнги, то ничто не смогло бы сломать их, не говоря уже о его смущающих родителях.       — Ну, я надеюсь, ты готов к тому, что наш дом будет работать на полную мощность, когда придут все с района, — дразнил Чимин, когда они достигли машины, где уже сидели Ынджи и Джихун.       — Ох, не могу дождаться.

***

      — Я люблю твою семью, — Чимин засмеялся, пробегаясь рукой по своим рыжим волосам, и кивнул.       — Они — это что-то с чем-то. Я тоже люблю твою семью. Думаю, я нравлюсь им больше, чем ты, — Чимин захихикал, глядя, как Юнги закатил глаза.       — Наверное, ты прав, — признался он, заставив Чимина смеяться ещё сильнее.

-КАДР-