With open eyes.

С того дня, как разобрался и оценил перспективы, я начал искать ответы, почему и что я знаю о Темном лорде, но это было после Рождества, а пока я готовился к обряду на Йоль, а точнее к обрядам. В начале-почтение Магии, потом предков и в конечном итоге обряд очищения. Также дамокловым мечом надо мной довлела окклюменция. Для того, чтобы попасть во внутренний мир, нужны часы тренировок и медитаций, ну или специализированное зелье, что погрузит сознание в состояние покоя, в котором можно открыть дверь во внутрений мир, где возможно строить щиты, возводить защиту, вроде извилистых лабиринтов, или опасных монстров. Где имеется возможность расставить по полочкам знания, рассортировать воспоминания, вообще разгрести ментальные авгиевы конюшни. Ритуал очищения дался мне весьма болезненно, я проводил его в пустом классе, в подземельях, из меня выжало все соки, было так больно, я кричал так, словно меня нарезали на маленькие кусочки. В таком полумертвом состоянии меня нашел декан змей, он подхватил мою тушку и понес через все подземелье к своим комнатам, слово через слово матерясь и чертыхаясь, профессор даже не вспомнил, что это можно сделать с помошью магии. Два дня каникул меня отпаивали. С каждым часом я нежился в его заботе. И вот, когда он в очередной раз принес мне кружку с утренним чаем и несколько булочек, то наклонился слишком близко, я привстал и впился сладким поцелуем в его губы, от неожиданности профессор сел на кровать, а я оседлав его бедра, принялся терзать его рот, поглаживать шею, торс, ерзать на вставшем от удовольствия члене. От столь неосмотрительных ласк, Северус потерял контроль и изменился вслед за мной, так я смог рассмотреть его во всей красе. Он, как и я, принял свое наследие и то, что я видел было великолепно и завораживающе. Темные как ночь глаза, бледная кожа, мягкие, длинные волосы, остроконечные уши, кожаный хвост с мягкой пикой на конце и массивные, угольные, перьевые крылья, лоснящиеся и переливающиеся в свете приглушенных свечей. Я не мог оторвать взгляд, завороженно и восхищенно рассматривая дорогого сердцу человека. Я даже не берусь сказать чье наследие он принял, так он был красив и необычен. Мы не заметили как вновь оказались голыми, в постели, играющими на струнах разгоряченных тел. Даже если бы хотели, то не смогли оторваться друг от друга. Все было так остро, лихорадочно и сладко. Со мной играли и дразнили, зельевар обвел бедро своим хвостом и начал им медленное движение к сжатому колечку ануса, а уж когда массивный кончик протиснулся и проник во внутрь и начал ласкать и двигаться, я стонал и извивался, из-за истомы, мне не хватало наполненности, распирания, было так мало. Я прокусил от нахлынувшего желания нижнюю губу, по подбородку стекла струйка крови, которую слизнул горячий язык, его рот обхватил прокушенную половинку и начал посасывать, зализывая и горячо опаляя жаром лихорадочного дыхания. Ещё ужасная минута растягивания, момента проникновения и он пристроился между ног, приставив ко входу крупную головку. Теперь я смог видеть его перекошенное наслаждением лицо, возбужденно блестящие глаза и трепещущие ресницы, подрагивающий нос и прикушенную губу. Он входил в меня медленно, оберегая, а потом страстно, быстро и тихо вбивался и постанывал от нарастающего желания и удовольствия. Надо мной нависал ангел смерти, невероятно красивый, грациозный и опасный, его крылья куполом накрыли наши слившиеся тела, а хвост ласкал соски, шею и прямо сейчас пробрался к губам, поласкал их и проскользнул в рот. Начав двигаться в такт проникающему члену. На меня смотрели жгучие, агатовые глаза, я извивался под ними, бился и наслаждался, буквально дрожал и стонал, стонал. Сознание заволокла дымка, я чувствовал наши общие эмоции и наслаждение, в голове туман, кожа была гиперчувствительная, а оргазм был ярок и яростен, вначале не выдержал я и изливаясь, рефлекторно стиснул подрагивающий член, он заполнил меня белесой жидкостью. По телу партнера прошла огромная, неудержимая судорога, а из его глотки вырвался крик наслаждения. Его руки подогнулись и вся тяжесть его тела накрыла меня. Я же с каким-то болезненным теплом обвил его торс и прижался, зарываясь в его ключицы и втягивая аромат тела, что пьянит и обжигает легкие. Он дернулся и попытался встать, но я держал так крепко, цеплялся и не отпускал, ему пришлось перевернуться через бок, лечь на спину и накрыть себя более легким мной. Я не заметил, как уплыл в сон, а проснувшись через час, был выпровожен вон. Дверь так быстро закрылась перед носом, огорчая и выбивая дух, я чувствовал себя беспомощным. Хотелось побыть в одиночестве и почитать, сам не заметил, как дошел до выручай комнаты, трижды прошел напротив предполагаемой двери и дернул ручку появившейся в стене створки. Я обомлел от увиденного, я не думал, что она может стать еще чем-то, кроме тренировочного зала. Передо мной была громадная библиотека, с громоздящимися стеллажами, уютным креслом и камином. Я, как наркоман, бросился на изучение книжных просторов, хотелось всего и сразу. Тяжелые мысли о Северусе отошли в сторону, а мысли заволокло любопытство. Тут была даже запрещенная литература, но я одёрнул себя и начал искать целенаправленно книги, методички и инструкции по оклюменции. Нашлись учебники рода Равенкло, Блэк, Поттер, Гринграсс, Крэбб, Диггори. Возникло чувство, что здесь все книги, что когда-либо были в Хогвартсе. Для начала я читал книги своего рода, так как те в большей степени подходили мне по магии. А потом понеслась душа в рай, книга за книгой, я выписал основное и мысленно пожелал котел для зельевара, тут же сварил зелье Равены, ингредиенты у меня были, они не были редкими, а то что не хватало принес Кикимер. Я устроился в комфортной позе и быстро проглотил зелье. Я чувствовал себя между сном и явью, словно оказался в осознанном сновидении, меня, как мотылька на огонь, притянуло к яркому сгустку, ядро, я понял, что это оно. Было физически больно смотреть. Я мысленно попробовал дотронуться до него и провалился на огромную зеленую поляну, а точнее луг, в лепестках каждого цветка просматривались моменты из моей жизни. Вспомнив, из прочитанных фолиантов, что у разных людей хранилищем может быть библиотека или лес, а у кого-то вообще пчелиные соты, у меня же была просторная поляна и мне это не нравилось. Все было вразброс, никакой структуры и изящества, черт ногу сломит. В моем воображении всплыл компьютер кузена, там у него на рабочем столе было много разных папок, да и компьютер имел возможность установки пароля. Это дало мне толчок, зная, что я в своем внутреннем мире бог и хозяин, я просто пожелал и приказал. Посреди поляны возник стол, а на нем разместился монитор, он начал всасывать в себя образы из окружающих цветов, они как ручьи втекали в компьютер и мельтешили. Я подошел к аппарату поближе, тут же возник удобный стул, появилась клавиатура и мышка. Экран был испещрен значками и иконками, каждая из которых была воспоминанием или моторным навыком, вроде умения пользоваться ножницами, ходьбы, умения падать и так далее. Я начал свой самый кропотливый труд, создавая папки в папках, просматривая свои знания и опыт, распределяя их и расставляя по местам. За этот день я не сделал и сотой части той работы, что должен был. Подведя итог дня, я поставил на компьютер пароль, он был навеян воспоминанием о первом разговоре со Снейпом, это был ответ на самый первый его вопрос, что буквально вьелся в мой мозг, «Напиток живой смерти». А уже на следующий день газеты поведали о побеге из азкабана всех слуг Лорда и предательстве дементоров, что встали под его началом. В школе было неуютно, слизеринцы скалились, остальные боялись и первое время после новостей было неестественно тихо. Дни тянулись очень медленно, началась игра в прятки с Амбридж, занятия с ОД и развитие Окклюменции. Материал стремительно усваивался, стало легче запоминать, думать, мыслить, всплывали целые страницы из книг, я стал ходячей энциклопедией, как Грейнджер. Меня пугали и удивляли возможности мозга. За этот год я сблизился с Невиллом и Полумной, один был спокойным и основательным, другая же легкой, как ветерок, забавной и необычной. Стали приятельскими отношения с ребятами с остальных курсов, коих обучал в ОД. Я отлепился от своих книг, когда заметил следы пыточного артефакта на первогодках, это привело в ярость. Я нарвался на отработку у Амбридж, стиснув зубы прошел болезненную отработку, а потом начал обследовать запястья каждого ребенка. Пол-школы ходили с кровоточащими ранами. Я слил во флаконы эти воспоминания, размножил их и выслал со школьными совами родителям чистокровных, а также Малфою, Фаджу и редакторам разных газет, как внутрених, вроде Магического вестника, Ежедневного пророка и Придиры, так и зарубежным, плюсом к этому послал воспоминания и письма в Международную конфедерацию магов. Поднялась волна неприятий, министерству выслали ноты протеста, Фадж крутился как ужаленный, от родительской ярости и международного скандала, Амбридж поперли с должности, ну а мне приснилась какая то муть про отдел тайн, который я заметил, когда шел на слушание по Дементорам в Литтл-Уингинге и Связанный путами Сириус. Я вспомнил свои былые сны и воспринял все всерьез, связался по сквозному зеркалу с Сириусом, чтобы убедиться, что я не ошибся и не сошел с ума. Он был в порядке, загорал на пляжах Австралии, был весел и бодр. Поэтому я никак не прореагировал на эту муть. А на следующее утро газеты пестрели статьями о красочном сражении в атриуме министерства, Лорда и Дамблдора. Осталась неделя до сдачи СОВ и я подналег на учебу. Мы также подавали заявки на доп предметы, МакГонагалл удивилась, так удивилась. Конечно ведь я решил сдавать все двенадцать Хогвартских предметов, а именно: Чары Трансфигурацию Зелья Гербологию ЗОТИ Историю УЗМС Прорицание Астрономию Маггловедение Руны Арифмантику и Нумерологию МакГонагалл даже выдала хроноворот и посмотрела на меня, как на идиота. В ее глазах я тоже был дебилом с ДЦП. Результаты же пришли через месяц с начала каникул, по всем предметам стояла оценка превосходно, впервые за пятнадцать лет мой результат был точно такой же высокий, как и у знаменитого Барти Крауча Младшего. Ну и кто теперь «Гарри Поттер глуп и опасен» Вот, что значит никогда не поздно взяться за ум. Меня, как и обычно, спровадили к Дурслям. Я же воспользовался портключом и переместился в место, где по идее должен был быть Поттер-Холл, но меня вынесло в гостинную разрушенного дома в Годриковой впадине. Я когда понял, где оказался, испытал трепет, шок и боль. Но самой яркой эмоцией была ярость. Министерство, с какого-то перепугу, назвало мою собственность Мемориалом и забрало в свою пользу, из дома все было вынесено мародерами, а стены испещерены жалостливыми надписями обывателей и яростными проклятиями пожирателей. Я моментально вызвал Гоблина и мы посоветовавшись, решили наложить на дом фиделиус, а уже под ним провести кровный ритуал привязки и пробуждения духов на малом алтаре в подвале, дабы подпитать духов места, что принесли в жертву для защиты. В каждом углу дома, как объяснил гоблин, были зарыты останки стражей, а именно крупных магических химер: в виде собаки, что не уступает Пушку, хищной кошки вроде льва, бизона и лошади. Как сказал гоблин, животных доставили из Африки и Индонезии. Хранителем тайны стал я сам, ритуал пробуждения провели, камин подключили и начали капитальный ремонт, что обошелся мне в копеечку. Восстановили крышу, поменяли полы, лестницу, обои, заменили мебель. Было так много трат, благо возникла идея купить винтажную мебель, что плохо сохранилась, конечно что-то удалось востановить и этим чем-то оказалось то, что не смогли вынести грабители, из-за своих габаритов, вроде массивного стола, основания кровати в комнате родителей, ну и платяного шкафа в детской. Купленную мебель я подлатал обычным репаро и его производными для ткани, покрыл лаком и прошелся заклятием полировки, все блестело как новенькое, я неожиданно открыл для себя способ заработка. Самым болезненным воспоминанием было посещение могил родителей и, как выяснилось, остальных поколений предков. Я смотрел на надгробия и чувствовал опустошение, они были ухоженными, рядом росла трава и белые лилии. Грусть, непонимание и печаль, вот все, что я чувствовал. Когда я подробно изучил книги родов, то узнал способ проникнуть на магическую половину дома в домен. Вход был спрятан в арке, между гостиной и кухней, нужно было направить магию в незаметную руну на стене, достаточно приложить палочку для опознавания, она определит, что я Поттер и имею на переход право. Когда я прошел в магический особняк, у меня захватило дух, передо мной предстал огромный, семейный гобелен, в тысячи раз красивей, чем Блековский, аккуратный, чистый, переливающийся разными цветами. Я дотронулся до своего имени и фотографии, она увеличилась и под ней возникла информация, с моими самыми известными для общества достижениями, такими как: Спасение от Волдеморта Победа в возрасте 12 лет над Василиском. Победа в Тремудром турнире. Но и это ещё не все, здесь отражалась краткая информация о моей жизни. Теперь я целенаправленно и с замиранием сердца читал о членах своей семьи. Так узнал о маме и ее дружбе с Северусом, ее оценках СОВ и ЖАБА, детстве и юности, характере и о том, что Мама увлекалась Колдомедициной. Я читал и про отца, его жизни, достижениях, спеси, шалостях, интересах и о том, что он стал анимагом, увлекался трансфигурацией и артефакторикой. Так, шаг за шагом, я зачитывался историями своих бабушек, дедушек и многочисленной родни. Я узнал, чем они прославились, что сделали для общества и рода. Кто-то помогал в войнах, кто-то сражался с инквизиторами, кто-то путешествовал и пополнял библиотеку, а кто-то изобретал и проводил иследования, не обошлось и без противоположных личностей, что транжирили и уничтожали достояния предков. Этот артефакт был уникален, он отражал сущность магического источника, самого места силы, он следил за каждым, кто имеет отношение к семье, даже за теми, кого не подпитывает, кого изгнали или отдали в другие рода и их детьми, за всеми, в ком есть хоть частичка магической силы и капля крови Рода Поттер. Тяжелее всего было понимать, что я последний, все мертвы, а те, кто в других родах не имеют и процента от той силы, что требуется для главенства в роде, да что там, просто членства в нем, даже изгнанные сквибы прерываются на мертвой, десятилетней Карен Фарли. Я потратил целый день и только к вечеру опомнившись, начал иследовать дом, залы, зимний сад, красивые, полные уюта и света комнаты, покои членов главной ветви семьи, боевой зал, оранжерею, площадку для квидича, загоны, библиотеку, лаборатории, темницы и ритуальный зал, сердце дома. По какому-то наитию я надрезал ладонь и залил алтарь как минимум двумя литрами крови. Меня истощило так, что краше в гроб кладут, благо я не расставался с сумкой, в которой находится аптечка, сначала выпил кроветворное, а потом и укрепляющее, а когда выполз из алтарного зала, увиденное потрясло. Дом казался живым и обитаемым, исчезла неухоженность, появилась свежесть и чистота, передо мной, с громким хлопком, появилось пятеро Домовиков, которые хором начали благодарить за свое пробуждение и назвали свои имена, представляясь. Что уж говорить, я был шокирован, висящие по всему дому картины проснулись и на меня смотрели сотни любопытных глаз. Гордые, прозорливые, надменные мужчины, заносчивые и свободолюбивые подростки, непосредственные дети, расфуфыренные и ласковые дамы, все было пронизано родством и волшебством. Мой взгляд наткнулся на портрет родителей, руки задрожали и сбилось дыхание. Мне не требовалось представляться, родственники уже знали кто я и всю мою подноготную, вместе со сложившейся ситуацией Рода, они чувствовали гобелен и могли свободно распоряжаться отраженной на ней информацией. С тех пор я прошел все круги ада, со мной, что ни день, занимались риторикой, этикетом, дипломатией, экономикой, танцами, боевой магией, традициями, ритуалистикой, магией крови и артефакторикой. Я не жил, а существовал, в меня вбивали тонны знаний и развивали как разностороннюю личность. О, а как был яростен отец, узнав про Нюниуса, да и родственники были не в восторге, они хоть сейчас, готовы были требовать наследников. Я так устал и вымотался, что сбежал на немагическую часть дома, где не нужно было дергаться и вздрагивать от каждого шороха и взгляда. Я чувствовал себя ужасно вымотанным, понимая, что близится день рождения Невилла и мой, решил предложить друзьям выбраться из страны хотя бы до конца августа, ребята согласились и мы под мантиями, я под своей, они под аврорскими, что остались от Френка и Августы, пробрались на самолет до Австралии, так мы выбрались к Сириусу и провели вместе лучшие дни моей жизни. Самолет приземлился в Сиднее, стояла теплая, солнечная погода, в аэропорту нас встречал Сириус с глупой табличкой с нашими именами. Он больше не выглядел как инфернал, загорел, набрал массу, перестал скакать с темы на тему, живо расказывал о тех ситуациях в которые попадал, отвез нас на небольшой, но с кондиционером, взятой в аренду машине, к снятой трехкомнатной квартире. Она была очень светлой и лаконичной, с красивым видом на огромный, зеленый город и океан. Луну мы отселили в отдельную комнату, а сами разместились в гостиной, на раскладном диване. Сбросив вещи, Сириус потащил нас в кафе, где работает горячая, по его словам, официантка, мы пообедали и поехали ко входу в магический квартал. Было интересно сравнить торговые улочки разных городов и, что главное, стран. Здесь не было дурацких мантий, лавки выглядели современно, со своим колоритом. Но выделялось во всем этом современном многообразии громадное здание, с ярко-зеленым, сочным садом, по которому гуляли пациенты и сновали дети. Как выяснилось, Сидней является центром медицины во всем мире и Сириус выбрал этот город для поправки здоровья не наобум, а прислушавшись к матушке, австралийские маги со времен аборигенов развивали себя в знахарстве, проводили таинственные обряды, что интересно, целителями здесь являются только мужчины и очень редко женщины. Знахаря часто можно опознать по небольшому мешочку, прикрепленному к бороде; в нем он хранит такие предметы, как кристаллы кварца, или перламутровые раковины. Маги этого континента, если судить по книгам, что продают в лавках, хороши в таких направлениях как любовная магия, магия ревности, лечебная магия, магическое определение убийц, магия, направленная на прекращение ссор, предотвращение несчастий, магические действия с целью обезвредить врага, отпугивание змей, вызывание дождя и многое другое. Но и у светлой стороны австралийской магии есть темная сторона и фолианты по этой магии практически все в свободном доступе, в этой стране вообще правит сила, кто сильнее, опаснее, могущественее тот и прав, у них нет глупого министерства, есть совет кланов, те внутри себя устанавливают свои законы и порядки. Широко распространены приемы вредоносной магии, связанные с применением кости для наведения порчи — кости смерти. У северо-центральных племен употреблялась человеческая кость. Это кость умершего, в которую помещается прядь человеческих волос. Смертельную силу она преобретает во время барабанного боя и произнесения различных заклятий. Затем кость бросается в сторону места обитания жертвы колдовства, и та умирает. Имеются и другие процедуры колдовства — колдовство над изображением, с помощью магического порошка и пр. По просьбе Луны мы сходили в магический зоопарк совмещенный с террариумом и океанариумом. Там были такие невероятные виды магических существ, глаза просто разбегались, а мозг зашкаливал от шока, переставая работать, у меня буквально, глаза на лоб лезли. Больше всего мне запомнился Буньип, это водяной монстр, нечто среднее между крокодилом и гиппопотамом, покрытый густой шерстью, с головой не то лошади, не то гигантской собаки, вооруженный огромными клыками и когтями, обладающий неимоверной силой и, вследствие непреодолимого отвращения к окружающему миру, способный на любые пакости. Но больше всего мы с Сириусом смеялись со змеи под названием Минди, или в народе Ползучий сифилитик: необычайно красива, ее кожа переливается всеми цветами радуги. Но смотреть на нее не просто не рекомендуется, но и категорически запрещено. Ведь минди — скотина та еще. Завороженные переливами ее радужной кожи, вы можете впасть в транс и она, воспользовавшись этим, тут же вас проглотит. А если, по каким-то причинам, она не сможет вас съесть, то обязательно заразит сифилисом. Причем безо всяких половых контактов. Аборигены считают, что минди, когда ползет, то оставляет за собой след, «зараженный» этой болезнью. Стоит ей проползти вокруг вас и все, вы — клиент вендиспансера. Это было весело, за месяц мы успели сходить в знаменитый оперный театр, он - визитная карточка, наиглавнейший символ города Сидней и не побывать в нем было бы просто глупо и оскорбительно. Посмотрели мы и на мост, погуляли по старым улочкам, побывали в Королевском ботаническом саду и его магической части, где Невилл сходил с ума и бегал между цветочков и растений, лихорадочно блестя глазами и задыхаясь от восторга. А еще мы с безбашенным крестным летали под маскировочными чарами на метлах над Голубыми горами. И излазали открытые для туристического посещения пещеры со сталактитами и сталагмитами. Одним из самых ярких воспоминаний стал Луна-парк. Я чувствовал себя так, будто сбылась детская мечта, я чувствовал себя счастливым, у меня появилось все то, о чем я мечтал у Дурслей. Семья, преданные друзья и свой дом. Одинокими ночами я погружался в подсознание и нырял в воспоминания, словно в думосброс, наслаждался каждым воспоминанием с Северусом, кажется я окончательно пропал и, самое главное, полюбил не навязанной магией любовью, а искренней, яростной и всепоглощающей. Мне становится тепло и нежно от его любви к делу всей своей жизни, стоя у котла он становится оживленным, сияющим, открытым, там проявляется вся суть его души. Многие влюбляются и в меньшее, в мимолетные жесты, смех, душевное тепло, в нем же был стержень и изюминка, сложный, интересный характер, непоколебимость и огромное сердце, наглухо закрытое и замурованное от предполагаемой боли, потерь, предательств, жаждущее любви, он был ожесточен и сломлен. Он жил на грани между бездной и яростным пламенем. Все время я чувствовал его заботу, наш мир не ограничивался теми короткими встречами наполненными физической близостью. Он наблюдал за мной, внутренне рвался ко мне, но своей волей давил в себе это как мог, он был открыт для меня даже на растоянии, на редких отработках стал более внимательным, а уж когда ловил меня после отбоя, не третировал, как раньше, сначала осматривал меня с ног до головы на предметы травм, чуть позже дотронулся до лица, заправив назойливую прядь, с лаской расматривая мое усталое лицо и, видимо, когда уже свыкся с мыслью, что рано или поздно я буду в его жизни, просто напросто заключил нерадивого меня в обьятья, часами сидел на подоконнике, удерживая меня в объятьях, это было очень редко, скорее в моменты слабости и моральной усталости, он не был железным, просто самый обычный человек с тяжелым грузом ответственности. Улетать из Австралии было тяжело, но Хогвартс и война не ждут. За лето меня успели потерять, я шокировал всех дважды: своим побегом и оценками СОВ. По приезде я отправился в магазин и купил хорошую, презентабельную одежду, выкинул очки, отрастил с помощью зелья волосы примерно до лопаток, под своей тяжестью они перестали напоминать вечный шухер, перешил причитающиеся Лорду Мантии, для повседневной носки, светских раутов и заседаний в Визенгамоте и палате Лордов. Да, именно так, по прилете в Лондон кольцо наследника Лорда Поттер изменилось и обозначило мой новый статус. Поэтому в замок ехал совершенно другой человек. Своим появлением я вызвал шок у всех четырех факультетов и преподавательского состава. Зелья стал вести Слагхорн, а ЗОТИ Северус. Теперь было не нужно скрывать свои знания, я стал свободно посещать понравившиеся мне клубы, я мог часами разбираться в артефакторике. А на зельях заметил, что Драко неестественно бледный и так и норовит дотронуться до предплечья, не нужно быть пророком, чтобы понять, что Лорд удостоил его чести быть рабом. Изменились и взгляды девчонок, слизеринки вдруг вспомнили, что я бесхозный Лорд, с огромным состоянием. Рон выносил всем мозг и стал злобствовать, Гермиона же просто молча отвернулась, теперь меня могли заметить в компании Полумны и Невила. Я мог спокойно посещать библиотеку и учиться, показывая свои знания, стало в тысячи раз легче, Флитвик стал меня тянуть, обучая композитным, каскадным и сложносоставным чарам, МакГонагалл была в растерянности, из ее взгляда исчезло презрение, но вместе с тем появилась опаска и отстраненность, словно она записала меня в слизеринцы и темные маги. Слагхорн все никак не мог нарадоваться, зазывал в клуб Слизней, директор же начал приглашать в свой кабинет и даже несмотря на то, как сильно я изменился и то, с каким презрением я на него смотрел, он делал вид, что не замечает и показывал воспоминания о Томе, делая намеки на то, какой он плохой, ко всему этому ему зачем-то понадобились воспоминания профессора Слагхорна. С Северусом же творилось какая-то чертовщина: рваные, осторожные движения, бледность, это вынудило меня спуститься в подземелья. Я нашел его обессиленным, он сидел перед камином, с бокалом Виски, откинув голову на спинку кресла и прикрыв глаза. Он даже не заметил момента, когда я вошел и подобрался к нему очень близко. Я присел на корточки, забрал из его рук выпивку и положил подбородок на его колени, взглянул в темные, уставшие глаза, с хмельной поволокой и ласково провел по скуле, откинув тяжелые пряди и заправив те за ухо, ведь еще помню, как это было приятно в его исполнении. --Поттер - Осмысленное утверждение, как констатация факта. -Поттер. -Оставь меня. -Нет. -Зачем тебе все это. Я же ласково улыбнулся и хитро приблизился к его губам, невесомо целуя, рука случайно легла на оживившуюся под одеждой плоть, от чего зельевар застонал в губы и судорожно вздохнул. Оторвавшись и взглянув в его лицо, я не смог скрыть смешинки в глубине глаз. Вновь лукаво улыбнулся и расстегнул ширинку, как смог, стянул трусы и выпустил его член. Северус смотрел на меня изучающе, не скрывая жажды и любопытства. Я провел большим пальцем по дырочке уретры, облизнул головку и дунул на чуть влажную плоть, обжигая прохладой. Его рука медленно сдвинулась с моей шеи, зарываясь в волосы и остановилась на затылке, подталкивая к действиям. Я насадился, обхватывая эрегированную плоть, начал посасывать, перекатывать и облизывать, играя свободной рукой с его яичками и потирая, до конца не влезающий в рот, ствол. Я делал ему минет заглатывая, сжимая, прислушиваясь к его желаниям, впуская как можно глубже. Его нетерпение было адским, подмахивание бедрами и всепоглощающий контроль моих действий, оттягивание за волосы и надавливания на затылок. В какой то момент стало не хватать воздуха и горло сжалось, пустив вибрацию, меня заставили проглотить излившуюся сперму всю до капли, из глаз выкатились несколько непрошенных капель слез. Северус поднял меня с колен и притянул на себя, усадив так, чтобы согнутые коленки вмещались по бокам. Он поглаживал спину, спускаясь руками в ненавистные штаны, сжимая ягодицы и невесомо дотрагиваясь ногтями и фалангой до подрагивающего колечка. В один миг он потянулся к столику, где стоял бокал, взял с него палочку и с помощью медицинского заклинания избавил нас обоих от одежды. Начал растягивать анус, сначала одним пальцем, потом двумя и так пока их не стало три, он призвал палочкой откуда-то смазку, смазал свой член и вошел меня. Очень медленно, в неспешном темпе, заставляя хныкать, постанывать и цепляться. --Тише, тише, давай, возьми глубже, да, вот так, молодец, мой мальчик, двигайся, Гарри. Я умирал, истома как снежный ком разрасталась, член терся о торс, а его руки гуляли по бедрам, спине, ягодицам, сминая, массируя, возбуждая, доводя до пика наслаждения, им же вторил юркий хвост. Губы целовали мою шею и плечи, а я прикрыл глаза и отдавался без остатка. Было так хорошо и спокойно, что я даже не заметил, как множество ярких ощущений сменились тягучей усталостью и я, в итоге, заснул. Очнулся же в его объятьях, он удерживал меня как младенца, укрыв мягким покрывалом. Я любовался тем, как он посапывает, а заметив темную метку, провел по ней пальцем и сказал на парселтанге. -Привет. -Хозяин? -Нет. -Говорящий? -Да. -Можно я уйду к сородичам? -Если ты уйдешь метка исчезнет? -Да. Я растолкал Северуса и пересказал наш диалог, он вскочил с кресла, аккуратно усадил меня обратно и начал метаться из угла в угол. Это было забавным зрелищем, нет, мне нравилось смотреть на его болтающееся хозяйство. Северус заметил мое пристальное внимание и развернувшись, вопросительно выгнул бровь, мол «Что надо?». А заметив, куда я смотрю, чертыхнулся и стремительным шагом зашел в спальню. Я же тоже. Начал одеваться, вытащив, запасные штаны из сумки с расширением пространства. Он вновь хотел меня выпроводить, но я не позволил, встал как соляной столб и застыл, с вызовом и ожиданием, смотря в его глаза. Он сдался, тяжело вздохнул, закатил глаза, проклиная идиота, сделал два шага и подцепив подбородок, страстно, жгуче поцеловал, я не успел опомниться как оказался за дверью, а она захлопнулась перед носом. Счастливо вздохнув, я улыбнулся, а развернувшись, наткнулся на офигевше-ехидный взгляд Малфоя. Улыбка моментально увяла, чтобы ничего не объяснять, я на пять секунд сменил тело, показывая фигуру, глаза, уши и крылья. Парень хмыкнул и, сдвинув меня, постучал в покои своего декана. Я же нафиг оттуда ретировался.