Комплимент от заведения

— Ах, Хазан-Хазан, — вздыхает Ягыз, — мне уже жалко твою… попку. — Что? Что это значит? — Хазан вздрагивает всем телом, не имея никаких путей отступления. Нет. Стоп. Это ее муж. Ягыз Эгемен. Мистер Суперзаботливое Совершенство. Блефует. Он блефует, но знание этого не мешает вжиматься в кровать. Зачем вообще нужны триллеры, когда есть секс с Ягызом Эгеменом? Хазан чувствует жгучее прикосновение ладони на бедре: скользящее, ласковое, неторопливое, теплое. Она дрожит под ним, предвкушая, как тот доберется ладонью до ее пизденки и оттрахает пальцами в качестве аперитива. Прекрасное начало прекрасного завершения прекрасного дня. Он присаживается рядом и ей хочется двинуть в него ногой, но наловчится и ударить в цель она никак не может. Девушка оборачивается, обиженно хмуря брови.  — Я бы не советовал, — холодно замечает он. Хазан замирает, взвешивая все «за» и «против», но холодная насмешливость в уголках синих глаз вынуждает её скатиться в эмоциональный протест.  — Вот как? — спрашивает она с вызовом. Угрожает ей? Ему же хуже! Она совершает очередную попытку, дёргая ногой вбок и в результате Ягыз Эгемен получает невесомый толчок лодыжкой в спину. Все равно что мышь слона пнет. Хазан со злостью произносит: — I will kick your ass как только ты развяжешь меня, обещаю.  — Ты учишь какой-то не такой английский. В последнее время Хазан практически в каждом разговоре вворачивала в речь английские фразочки. Особенно хорошо дела с разговорным английским пошли после того, как жена начала ходить на уроки танго. Несмотря на все просьбы, он не мог присоединиться к занятиям из-за графика работы, но планировал обязательно это сделать. — Как насчёт твоей попки, Хазан? Это я тебе ее надеру, прямо сейчас.  — Я только этого и жду, Ягыз. Чего медлишь? — Не будем откладывать, тогда, — подытоживает Ягыз, вставая с кровати и задумчиво осматриваясь. Мужчина берет с тумбочки два толстых учебника английского в мягком переплете и мягкую небольшую подушку из шкафа и кладет их рядом. Хазан крутит головой, следя за ним, в полном недоумении.  — И что ты будешь делать? — усмехается Хазан.  — Будешь болтать — я заткну твой рот.  — Я так напугана, Ягыз Эгемен.  — И ты не сможешь дать знать, если тебе будет неудобно или больно, Хазан. Так что не будем затыкать твой ротик пока, ты согласна? — Хазан кивает, сглатывая. Между ног ныло в тоске по великолепному члену. Иначе о нем отозваться было невозможно. Если бы Ягыз Эгемен жил в Древней Греции, то сейчас МетропОлитен был наполнен греческими статуями мифических героев с великолепным образцом мужского полового органа. Хазан пела ему оды и, можно сказать, что каждое утро этого великолепного органа начиналось великолепно. И после этого всего… не давать выслуженного ротиком удовольствия? Ягыз одним резким рывком приподнял ее за талию рукой, заставляя девушку ахнуть, и подложил под ее пах учебники один на другой, сверху подушку, а затем опустил ее. Он придирчиво осмотрел получившуюся конструкцию, недовольно прицокивая, и начал долго возиться. Его педантичность однажды доведёт ее. Какая к черту разница, как лежит подушка и вообще, нахрена там учебники? Хазан фыркает, но ничего не говорит. Может зря она ни разу не открывала категорию bondage? В таком случае Ягыз бы сейчас выпорол ее задницу стеком… Хазан громко ахает, когда чувствует сильный удар, и вжимается лбом в кровать. Ее задница горит синим пламенем, но это не ебаный стек, а добротная мужская ручища, приземлившаяся с силой на беззащитную округлую задницу. Она стремительно алеет после удара и Хазан еле слышно мычит, сжимая губы в плотную линию. Это было… приятно. Новая порция смазки прилила между ног, отдаваясь свербящей нехваткой мужского прикосновения. Ягыз был бы приятно удивлен тем, как сильно она его хочет, если бы удосужился коснуться ее. Вместо этого он оседлал ее бёдра, придавливая женское тело к кровати и опуская новый удар на аппетитное полувершие. И ещё один. Ещё один. Ещё один. Первый сладкий стон истязательного удовольствия сорвался с ее губ и Ягыз, довольный результатом, погладил ее бедра, но не поднимаясь слишком высоко. Он не может отвести взгляда от красных следов на коже, от розовой, поблескивающей влажностью, плоти и не позволяет себе коснуться этого великолепия, вновь и вновь опуская шлепки и с мучением наблюдая за разрастающимися красными следами на ее коже.  — Ягыз, — хрипло подаёт голос Хазан, — я хочу тебя. Прикоснись ко мне. Она призывно двигает бедрами и ощущает волну удовольствия от давления корешка книги на клитор. Девушка ощущала это лёгкое дразнящее прикосновение удовольствия с каждым ударом Ягыза, заставляющее ждать с трепетом каждого нового удара, но мать его, как же не хватало чего-то более существенного. — Пожалуйста, — добавляет Хазан, ругая себя за мольбу в голосе. Как же быстро он расплавил силу воли. Только бы Мистер Незаботливое Совершенство удосужился утолить ее голод. Ягыз ласково поглаживает ягодицы и вновь громко шлёпает, наблюдая за стремительной волной, расходящейся по коже. Хазан, вздыхая от безысходности, старается незаметно потереться об ебаный корешок и стонет.  — Приятно? — шепчет Ягыз на ухо, наваливаясь на нее и скользит длинными пальцами между ее ног, ощущая как там жарко, скользко и невероятно влажно в ожидании его.  — Я хочу твой член, — еле произносит Хазан с придыханием. — Ты очень… своевольная девушка. Удары один за другим сыплются на беззащитную задницу и Хазан уверена, что скоро кончит от нерафинированных эгеменовских шлепков. Вкус оргазма буквально покалывает на кончике языка и она уже без стеснения трётся об ебаную подушку. Влажную подушку. У Ягыза спирает дыхание от столь бесстыдного выражения похоти и столь очевидного желания удовлетворить себя любым путем. — Возьми же меня, — шепчет она и он шлепает ее вновь.  — Очень… своевольная, — Ягыз гладит ее поясницу и ряд позвонков, ведущих вниз, и вновь опускает шлепок. Хазан прикрывает глаза и сосредотачивается всеми чувствами у себя за спиной, пытаясь угадать, как же выглядит Ягыз Эгемен сейчас. Сбита ли челка? Горят ли недобрым огоньком глаза? Раскраснелись ли его щеки от смущения и старательных ударов? Сжаты ли губы? Она уверена самой чувствительной частью тела, что на нее направлен прожигающий взгляд, полный шатко обузданного желания. Ягыз и вправду не может отвести глаз, плененный беззащитностью и властью. Мысль о том, что Хазан смогла бы кончить лишь от его ударов, дразнила и удерживала его, но от столь разнузданного олицетворения похоти удержаться невозможно. Ягыз замирает в нерешительности, громко вздыхая, и теперь она точно знает, что он на грани сдаться. Она вновь трётся клитором об подушку и призывно-громко стонет.  — Можешь делать со мной все, что пожелаешь. И как можно грубее и глубже, — добавляет она с жирным намеком, ведь она привыкла заявлять открыто о желаниях. Ягыз все ещё пребывает в нерешительности. Его руки принялись неторопливо и задумчиво исследовать ее, скользя по ягодицам, сминая, сжимая, разводя и вновь сжимая упругую плоть… Желание отдавалось тянущей болью в пояснице.  — О, да… продолжай. Место удара горело жгучим пламенем и Ягыз наклонился к алому месиву, развязно лизнув горящую кожу и подув. Он провел ещё одну влажную дорожку по ее ягодице и слизал бисеринки пота с ямочек на пояснице.  — Господи, Ягыз… Руки мужчины скользнули по ее бёдрам и он одним рывком развёл их пошире, устраиваясь между. Он медленно прочертил линию позвоночника и спустился ладонью вниз, между ягодиц, останавливаясь на узкой дырочке и чуть проникая. Хазан вновь вжалась головой в подушку со спутанными ожиданиями. Неужели эта прелюдия к тому, чтобы убедить заняться анальным сексом? В коробке «независимости» среди множества предметов Хазан как-то обнаружила упаковку «дарт-вейдеровских», светящихся презервативов, а также целую коробочку черных, как она нарекла их, «темнолордовских». Как пояснил Ягыз, последние предназначались для анального секса и Хазан скривив губы, хмыкнула, что в мире полно извращенцев и она «этим» заниматься не будет. Видимо Ягыз все ещё пребывал в своем любимом режиме «imkansız zaman alır». Череда влажных, причмокиваюших поцелуев опустилась на ее кожу, когда Ягыз с несдерживаемым обожанием припал к ней. Он развел ее ягодицы и приник языком, вырывая у жены протяжный судорожный стон, заставляя ее спрятаться в сгибе собственных локтей. Сладкие стоны ласкали слух Ягыза и он усмехнулся, защекотав дыханием, кусая упругую плоть и вновь шлепая. — Я хочу твой член, — взмолилась Хазан, но вместо желаемого получила грубый, размашистый шлепок по ягодице. Она всхлипнула, глотая воздух. — Говорят же… первое впечатление… самое… верное. Ты… козлина, Ягыз… Мужчина слез с кровати, вновь шлепая ногами и принялся неторопливо раздеваться. Хазан повернула голову, демонстрируя раскрасневшееся лицо и покрытые поволокой желания глаза. От нее не скрылись ало-красные, неслушающиеся мужские ладони и она довольно усмехнулась: не только ее пятая точка пострадала. В этом был весь Ягыз Эгемен. Хазан превратилась в ожидание, наблюдая за тем, как он стягивает и складывает футболку, стягивает и складывает штаны, стягивает и складывает… по мнению Ягыза, может, весь мир и подождёт, но Хазан ожидание убивало, подтачивая последние остатки терпения и гордости.  — Я хочу тебя, — с придыханием произнесла она, покорно глядя в глаза. Со всей покорностью, на которую была способна. Не так уж и много, но для Ягыза, знающего жену, достаточно. Он вновь рывком приподнял ее и лихо смахнул с кровати ненужные предметы. Хазан без неудовольствия приземлилась на мягкую кровать, улыбаясь в предвкушении. Оседлав ее бедра, он одним движением заполнил ее насколько это возможно и на него посыпалась незамысловатая американская ругань, подслушанная ею то там, то здесь. А сыпать руганью Хазан была всегда горазда и это завело Ягыз вдвойне. Он медленно двигался в ней, сминая и разминая ягодицы. Мужчина подбадривал ее крики смачными шлепками, заставляя ещё сильнее краснеть разожжённую приливом крови кожу.  — Как же я люблю тебя…  — Трахать? — насмешливо спрашивает Хазан.  — Не без этого, конечно, — соглашается Ягыз, делая очередной резкий толчок и опуская одновременно обе руки на ее бедра. Шлепок отдается жарким огнем в двух телах. Неровное сопящее дыхание Ягыза вперемешку с его тихими довольными стонами — рай для ее ушей и главный триггер неотпускающего возбуждения. Хотя нет, самый главный — полная принадлежность ему, абсолютная власть над ее телом. Доминирование в постели, приписываемое ей Ягызом, было отчасти ни что иное как неспособность к терпению и неукротимое желание попробовать его и даримые сексом ощущения полностью, а отчасти следствием стремлением удостовериться, что любовь его безусловна и принадлежит ей такой, какая она уже есть. Лишь самая кроха Хазан стремилась к власти, чтобы он вновь доказал, что держит их жизни под своим надёжным контролем. Очередной толчок и Хазан накрывают волны оргазма, заставляя несвязно мычать, кричать и ругаться, и в этих проявлениях она себя тоже больше не сдерживает. Ягыз изливается, наваливаясь телом и влажно целуя шею, а затем мимолётно чмокая вспотевшие шелковые волосы. Ещё не окончательно придя в себя, он спешит слезть с нее и приступает к развязыванию лодыжек, оставляя мимолётные поцелуи на ступнях. Высвободив ноги, он принимается за руки, отвязывая их от кровати, но не от друг друга. Хазан переворачивается на спину, тяжело дыша и он ложится рядом, гуляя плотоядным взглядом по вершинкам и ложбинкам.  — Ничего не болит? — немного хмурясь, спрашивает он.  — Задница, — с чувством произносит она, даже не приоткрывая глаз. — Хазан… — М-м?  — Пойдешь со мной в душ?