сломанные и живые

То, что происходит между ними, называют патологической любовью. Это не связь, это уже отклонение. Такие случаи бывают разве что у наркологов, когда пациенты пытаются избавиться от зависимости, самые отчаянные пытаются выбить дозу, что, естественно, запрещено. Антон с Лешей относятся ко второму типу. Им все мало, мало, мало. Когда Антон целый год был в Эстонии, Леша уже считал дни до своей смерти, потому что ломило все к херам. Тело изнывало, и Леша сам прикасался там, где любил это делать брат. Откровенные фото и видео, которые он посылал, усугубляли ситуацию. И не только Лешину. Младший грозился наказать того так, чтобы помнил, кто из них ведет эту игру. Сны становились невозможными, Леша, сжимая простыни, пытался не дотрагиваться до себя, не представлять под закрытыми веками родные глаза, что смотрели на него, когда оба кончали. Леша наркоман. Антон зависимость. Которую вкалывать хочется все больше. Когда год ожиданий истекает, Леша не собирается в аэропорт, для него будет очень трудно сдерживаться, знаете ли. Антон совершенно спокойно заходит в их квартиру, садится за стол к уже поставленной еде, что так заботливо приготовил брат. Младший Миранчук подолгу задерживает взгляд, посылая очередной кусок мяса в рот, у Леши зубы скрипят. — Что, братик, скучал? — Леша стоит почти вплотную к Тоше. Тот рывком притягивает его к себе, цепляя за резинку шорт, старший уже носом упирается в нос брата. Антон кладет руки на бедра, смещая на ягодицы, оглаживая, а затем резко сжимая в руках. Леша не в силах сдержаться, выдыхает со стоном, и Антон языком вторгается в рот. И все, дальше, наплевав на все моральные запреты и грани, которые только можно представить, они срывают друг с друга одежду. Тарелка разбивается об пол, вилка отлетает вообще в коридор, главное, что сейчас Леша извивается под нужным и родным телом. Антон любит дразнить, что и делает сейчас — оглаживает торс, вылизывает языком и имитирует толчки, чуть расшатывая стол, на котором лежит брат. — Знаешь, каково мне было в Эстонии? Знаешь, как хотелось тебя выпороть за твои шалости? Ты пиздец какой плохой мальчик, братик, — у Антона голос неприлично сексуальный, только от этого у Леши уже звездочки в глазах. Младший водит рукой по шортам, сжимая уже возбужденный орган, и не спешит проникнуть внутрь, а Лешу трясти уже начинает от ломки. Звонок в дверь рубит все. Трезвое состояние возвращается к обоим. — Ты кого, блять, позвал? — Я не знаю, кто это, клянусь. Антон подходит к двери, смотрит в глазок, поворачивается обратно к брату, и по одним губам тот понимает: — Пиздец, Соня. Она влетает в квартиру так быстро, что братья ничего и не соображают. — Я так рада, что ты вернулся, Тош, — она накидывается на него с объятьями, а тому главное стояк прикрыть. Холодно обнимает в ответ, жестом одной руки показывая брату, что тому точно влетит. Леша сам прикрывается футболкой. — А чего вы тут делаете? Ой, — Соня заходит на кухню, увидев разбитую посуду. Хорошо, блять, вилку не приметила в коридоре. Удивительно. — Антон поел неудачно, — шутит Леша, а его девушка выкладывает пока из пакета вино и закуски к нему. — Я у вас сегодня заночую? Праздник как никак, — она с улыбкой трясет бутылкой вина перед охуевшими братьями, и Антон уже точно понимает, что ночью устроит нагоняй Леше, хочет он этого или нет. На часах два. Соня отключилась еще час назад, но для подстраховки стоило подождать еще. Антон тихо входит в спальню, где спит Леша и его девушка, будит, тут же прикрывая тому рот во избежание лишних вопросов, и уводит к себе. — Ты что задумал? — А ты думал, останешься безнаказанным? — толкает в сторону кровати, и Леша только отходит от сна, упирается руками в постель, не давая уложить себя. — Ты сдурел? — Мне плевать, ясно? Я хочу тебя прямо сейчас, потому что больше не могу без тебя, — усаживается на колени, впивается в губы и чуть ли не скребет ногтями по коже на шее Леши. Антон укладывает на белоснежные простыни и перед ним сейчас желанное тело, с которым можно делать все, что угодно. Оглаживает ребра, сминает кожу до красных пятен, зубами стягивает вниз трусы с брата и облизывает возбужденный член. Леше приходится зажать рот руками, укусив себя, чтобы не выдать стон, но Антон тут же бьет по рукам. — Не сдерживайся, будь добр. Я хочу слышать твой голос. — Ты совсем ре-е-ехнулся, — Леша выгибается и выстанывает слова, когда Антон сжимает член, с упоением смотря на закатившего от наслаждения глаза брата. — Ты что-то сказал? Может, мне послышалось? — начинает двигать рукой, размазывая естественную смазку, и Леша под ним молит не останавливаться. Отвечает только взглядом, и Антону нахрен сносит крышу от беспомощности тела под ним. — Сонечка сегодня будет крепко спать, да, братик?