Пошли домой, придурок.

Я помню, как сидел Дазай у меня на кухне, завернувшись в плед, поджав под себя ноги, потому что я открыл окно, и по полу гулял холодный уличный воздух. Помню, как сидел я, в одних трусах и домашней огромной футболке в той же кухне на подоконнике и курил, ни капли не стесняясь, поднося сигарету к губам дрожащими руками, потому что еще не отогрелся после холодного дождя. Мы молчали, пока чайник не закипел. Точнее, пока я не решил его выключить. Спрыгнул с подоконника, и футболка поднялась слишком сильно. Я быстро ее поправил, но Дазай не мог не показать свою самую насмешливую ухмылку. Ему это показалось чем-то неприемлемым? Я должен был тогда его стесняться что-ли? - Не пялься так. Бесишь. Я у себя дома вообще-то. Я уже не злился, но и разговаривать с этим придурком по-другому у меня тоже не получалось. Грубил скорее по привычке, считая такой тон нормой. Я заварил чай, поставил одну из кружек напротив Осаму, сам тоже сел на стул, поджав ногу под себя. Суицидник все еще пристально смотрел на меня, даже не прикоснувшись к чаю, и меня почему-то это задело тогда. Я же как лучше старался, а он будто в лоб сказал: "Не нужна мне твоя помощь". Я обычно злился, а тогда было обидно и пусто. Раньше все говорил, а тогда промолчал. Просто хотелось уйти. Странные чувства, когда тянешься к человеку, прощаешь раз за разом до бесконечности, а он не меняется. Совсем. Только больно делает с каждым разом все чаще. А я тогда, дурак, до последнего не признавал, что он мне дорог. - Три часа утра. Что будем делать, Мистер Модная Шляпа? Дазай всегда улыбался, отшучивался в сложных ситуациях, даже в те моменты, когда было далеко не до смеха. Меня это бесило. Чего хорошего в том, что мы проебали целую ночь в никуда? А ему было весело. - Ты будешь вспоминать об этом тупом прозвище даже когда на мне нет шляпы? - я грел руки о чашку, пил неспеша все еще горячий чай, но теплей не становилось вообще. - Нормальное прозвище… - Осаму по-детски надул губы, уткнулся носом в плед, делая обиженный вид, и это выглядело так смешно и глупо, что даже я не сдержал улыбки. - Придурок, - хотелось грубо сказать мне, но из-за смеха получилось как-то не очень уж обидно. И Дазай тоже засмеялся. Такая тупая сцена была. Даже вспоминать стыдно. Особенно, когда Осаму предложил посмотреть телек в гостинной. И мы ведь пошли. Правда, выбор в три часа утра был не очень большой. - Вот! Стой! Вот это нормально! - вдруг заорал Осаму нам моим ухом. Я даже вздрогнул. Никогда не мог предсказать перемены в его настроении. Это тоже бесило. Я посмотрел на экран, потом на суицидника с довольной рожей, на телек и снова на него. Надеяться, что выбор Дазая ошибочный, было глупо. Его, кажется, все устраивало. - Смешарики, сука?! У меня просто слов не было. Значит, он смотрит мультики? Это как? Грохнул пару человек, а потом вернулся домой после тяжелого дня и включил мультик?! Ебанутое создание… - Очень жизненно между прочим. А этот похож на тебя! - снова заорал суицидник, указывая на фиолетовое существо неизвестной породы и с рожками. Хотя нет, это был… - Баран?! С чего это я похож на барана?! Меня опять бесил этот придурок. Хотелось его ударить посильней, чтобы все тупые насмешки вылетели из пустой головы. - Правда похож на тебя, - Осаму давился смехом как от нехватки воздуха, и мне так хотелось помочь ему задохнуться, - Ему вечно что-то не нравится. Я мысленно выстрелил ему в голову, смирившись с тем, что он просто аутист. На таких не обижаются. Но сука обидно же! Я же блять тоже человек! - Если у тебя такое "охуенное" обо мне мнение, то иди нахуй. Желательно, куда подальше, - не знаю, как выглядел тогда, но, наверное, как ребенок. Серьезно, было обидно. И я забил уже на мультик, хоть и смотрел четко в телек, делая обиженный вид, слышал только, как скрипнул диван, как Дазай подсел ближе, и знал заранее, что он скажет, поэтому, опережая его, ответил: - У тебя нет шансов на прощение. Можешь сразу валить, - я не отрывал глаз от экрана, специально не смотрел на этого придурка, игнорировал, будто его вовсе нет, но боялся остаться один. Очень глупо было отпускать его, но не менее больно держать рядом. - Тогда тебе будет лучше? Ответь хотя бы один раз, - Он слишком тихо это сказал. Так, что я правда поверил в важность своих слов, но злился больше, чем хотел быть с ним рядом. - Ты просто придурок! Разве это нормально, каждый раз что-то во мне высмеивать?! Ты каждый раз это делаешь!А я прощаю! - у меня дыхания не хватало, чтобы высказать все, что скопилось. В горле ком, в душе кошки скребут, будто говорят: "Остановись, будет только хуже!", но я все равно продолжал, - Серьезно меня так ненавидишь?! Зачем возвращаешься каждый раз?! Изчезни в один момент раз и навсегда! Возможно, тогда мне станет лучше! Мне так паршиво было тогда. Самое дурацкое чувство - терять что-то, но еще хуже - отпускать. Особенно когда собираешься силами, а он все равно рядом, и ты стоишь как дурак, не понимая в чем дело, а в руке одна маленькая ниточка, привязанная к его запястью. Я не мог оборвать эту ниточку, ее нужно было просто отпустить. Я не помню, как он уходил. Помню только его пустые ледяные глаза и хриплый голос: - Разве ты не видишь того же что и я?! - Нет, - коротко ответил я, так и не рассказав Дазаю, какого красивого цвета его глаза.