6
12 июля 2018 г., 05:51
Это должен был быть сюрприз для него. Приятный. Неожиданный.
Артит не предполагал, что все может пойти не так. Ведь он тщательно все спланировал.
Сегодняшний вечер он не только собирался рассказать Конгу, что чувствует, но и показать, насколько он важен ему.
О дне рождения Конга он узнал у Вада. Младший не хотел сначала говорить, все что-то мямлил и упирался, долго не сдавался.
— Он не отмечает свой день рождения, Пи.
— Мы это изменим, — заверил Артит.
— Если ты сделаешь что-то, — угрожал он, — что навредит Конгу…
— Я его люблю, — выпалил Артит внезапно для себя и смутился, замолчав.
Вад долго смотрел на старшего.
— А ты ведь в курсе… Ну… — уточнил Вад, запинаясь.
— Что Конг… эмм… Особенный? Да, я знаю, — утвердительно кивнул головой Артит.
Вад помолчал, переминаясь с ноги на ногу.
— ПиАртит, — начал он. — Ты хорошо подумал? Все может быть не так, как ты себе представляешь сейчас. В его день рождения, эмм…
— Я возьму на себя ответственность и попытаюсь сделать этого человека счастливым.
Так Артит не говорил ни с кем и никому. Но он чувствовал, что повторил бы это тысячу раз.
— Доктор Кайл, которая лечит его, моя тетя, — произнес после недолгого молчания Вад. — Поэтому, если что, я прошу тебя…
— Я понял.
— Нет. Ты должен знать, что и я, как его друг, не прощу любого, кто сделает ему больно.
— Я тоже.
На этом разговор был закончен. Артит узнал желаемое.
Нельзя сказать, что Артит не думал над тем, как может отреагировать Конг на его чувства. Он боялся, что тот не поймет. Что может отказать. Но если был хоть минимальный шанс на взаимность, Артит не хотел его упускать.
В день рождения Конга он не стал готовить ничего грандиозного. Он хотел праздника лишь для них двоих. Да, Артит стал жутким собственником, если это касалось Конга. Делить внимание младшего с кем-то? Нет уж. Только не в этот день.
Заранее и осторожно выведал планы Конга на этот день. Купил подарок, забежал в кондитерскую и к вечеру, когда Конг точно был в своей комнате кампуса, он примчался к заветной двери. Долго и громко выдыхал, собираясь с силами. А когда поднял руку, чтобы постучать, дверь вдруг сама открылась.
— И долго ты собирался здесь торчать, Пи? — улыбался Конг.
Артит сурово взглянул на младшего, который обладал хорошим слухом и чуть не загубил сюрприз. Хорошо, что подарок был хорошо упакован.
Артит прошел в комнату и привычным движением задвинул шторы окна.
— Садись, — приказал он и указал на стул у стола.
Конг послушно присел, терпеливо ожидая продолжения.
— Я хотел бы, чтобы ты был счастлив, Конг, — тихо начал Артит, не зная, куда смотреть от смущения. — В твой день рождения я очень хотел поздравить тебя. Позволь, я сделаю тебе в этот день маленький праздник. Я долго думал… но хотел… Я хочу подарить тебе… Вот.
Артит протянул ему большую коробку.
Улыбка Конга стала мертвой.
— Ты… — начал он и замолчал.
Артит беспокойно отложил коробку в сторону и присел перед младшим.
— Если хочешь, я уйду, и ничего не будет, — заверил он. Он думал, что сможет.
Конг долго и пристально смотрел на старшего. В его взгляде что-то менялось, необратимо, но Артит отчего-то чувствовал, что не происходит ничего плохого.
Наконец Конг слабо отрицательно кивнул головой.
— Спасибо, — тихо произнес Артит и поднялся.
Из пакета он осторожно извлек небольшое пирожное с единственной свечкой. Из кармана трясущейся рукой достал зажигалку и зажег свечу. И запел. Это была та самая песенка, которую поют на день рождения. Иностранные слова ласково дрожали на языке, простая мелодия заставляла стучать сердце быстрее.
Артит сел напротив и поставил пирожное перед Конгом. Тот смотрел немного растерянно и по-детски восхищенно на простое угощение.
— Ну же, загадай желание и задуй свечу, — тихо подталкивал Артит младшего.
Конг наклонился, смешно надул щеки и выдохнул.
— Ты смог, — рассмеялся Артит, чувствуя, как напряжения уходит из его тела.
Конг поднял на него глаза и слабо улыбнулся. Артит застыл. Глаза младшего блестели от слез. Это был самый искренний и чистый взгляд, который когда-либо видел Артит у взрослого человека. Это был взгляд грустного ребенка, который вот-вот заплачет.
— Эй, — ласково обратился к нему Артит, поднимаясь. — Все же хорошо?
Конг послушно кивнул, но громко шмыгнул носом. Артит не выдержал. Он подхватил Конга под руки, приподнял со стула и обнял. Прижал осторожно, бережно. Через мгновение футболку на его спине безжалостно сжали дрожавшие пальцы, а сильное тело младшего дрогнуло первыми всхлипами.
Он плакал и прятал слезы на плече старшего. Плакал тихо, печально. Как ребенок, который впервые испытал сильное горе. И впервые почувствовал потерю. Артит понимал, что невольно растревожил в нем что-то спрятанное глубоко. Но не боялся этого. Любое горе должно найти выход. Дорожками слез, реками отчаяния и узким путем надежды.
Этим вечером он не ушел к себе. Не оставил Конга одного. Потому что тот отчаянно цеплялся за его футболку и не давал уйти, не мог успокоиться. Они легли прямо так, в одежде, не размыкая объятий.
Артит долго водил по лицу младшего пальцами, вытирая мокрые щеки и влажные ресницы. Конг прикрыл глаза, но не спал. Его ресницы дрожали непролитыми слезами, а грудь иногда вздрагивала от нехватки воздуха, который он жадно и судорожно хватал сухими губами.
Впервые Артит был так близко к человеку, которого любил. Он был счастлив. И настолько позабылся от этого сладкого чувства, что сразу не отреагировал на тихие слова Конга.
— Би очень любит тебя. Очень-очень. Очень сильно.
Артит замер. Кто такой Би? О чем это Конг?! Он осторожно поднял глаза на младшего. Тот смотрел доверчиво и ласково.
Артит внутренне сжался от понимания: перед ним сейчас был не Конг. Он осознал это слишком поздно, чтобы принять более спокойно. Холодный пот прилепил футболку к телу так сильно, что теперь казалось ее можно отодрать только с кожей. Нужно было что-то делать. Единственное, что приходило на ум, так это то, что пугать Конга своим состоянием сейчас нельзя. Он сейчас словно ребенок. Поэтому он назвал свое имя, как это делают дети, говоря о себе.
Артит прижался к младшему сильнее, заставляя того опустить голову на свое плечо и не смотреть.
— Да, — хрипло выдохнул он. — Артит тоже очень любит Би. Очень-очень.
Он долго гладил спину младшего, успокаивая и немного покачивая, словно убаюкивал. Он не мог больше ничего сказать: горло свело от подступившего отчаяния. Нельзя было кричать или громко рыдать. Нельзя было жаловаться. Нельзя было проклинать судьбу или обвинять в несправедливости. Нельзя было разделить свою тоску. Поэтому Артит мог позволить себе только тихие слезы, хотя отчаяние душило и разрывало грудь. Он понимал, что Конг не вспомнит ничего из сегодняшнего вечера, ни слова, ни нежности, ни признания Артита.
