Убей меня, исцели меня

      - ПиКатун, посмотри, какой сегодня Артит! – жеманно восклицал Черри, положив ладони на плечи Артита и разминая их. – Он и так всегда грустный, а сегодня особенно. Он не в себе.       - У тебя что-то случилось? - повернулся к практиканту ПиКатун.       - Мой друг в больнице, - тихо выдавил слова Артит. – А я не знаю…       - Ой! – прикрыл рукой рот Черри. – Это ужасно! Бедный, бедный мальчик!       - Тогда ты должен быть рядом с ним, - спокойно заметил ПиКатун, отворачиваясь и склоняясь над схемой. – Сегодня я отпускаю тебя.       Артит поклонился и выбежал из отдела. На улице серой стеной стоял дождь. Зонта у него не было. Но потоки воды не остановили Артита. Он сразу отправился в больницу.       В больнице он растерялся. Не зная, куда ему идти, он заметался по коридору, по которому шел вчера. Куда надо было дальше, он плохо помнил.       Он устало выдохнул и присел. Кажется, он сидел тут вчера.       - Артит? – тихо позвали его.       Артит подскочил на голос доктора Кайл.       Она подошла ближе и присела, взглядом показывая сесть и Артиту. Тот повиновался.       - Я ничего не знаю… - начал он и замолчал, с надеждой разглядывая спокойное лицо доктора.       - Операцию Конг перенес хорошо, - заверила она.       - Операцию?       - У него ножевое ранение. Есть ушибы мягких тканей, синяки от ударов, - она внимательно смотрела в лицо Артита. – Твой того же дня получен?       - Это не я… - замотал головой Артит. – Я…       - Я знаю. Тех, кто его избивал, было четверо. Полиция была здесь. Они хотели поговорить с Конгом. Но он молчит.       - Как же так?..       - Он не помнит, - пояснила она. – Конга не было в то время. Был Ви.       - Кто такой Ви? – бесцветно произнес Артит.       - Его новая личность. Так он назвал того, кого ранили.       Артит опустил голову.       - Болезнь прогрессирует. Расслоение сознания Конга происходит слишком стремительно. Одно радует: мозг не поврежден. Просто психосоматическая реакция, как у Ди.       Артит плохо понимал, о чем она говорила, но спросить не решался.       Кайл вздохнула и стала пояснять.       - Ди близорук, будто видеть ничего не хочет, кроме своего горя. Конг - нет. Это защитная реакция тела – психосоматика. Но это нельзя отнести к раздвоению личности, потому что там повреждается мозг, безвозвратно. Конг эмоционально стабилен. Ди депрессивен и подавлен. Но он не опасен. А Ви опасен. Не только для Конга, но и для окружающих.       Артит поднял глаза.       - Тех парней нашли почти сразу. Один в тяжелом состоянии: сломана челюсть и ключица, сильно прикушен язык. У других сломаны руки и ребра. Тот, что был с ножом, пришел позже остальных. Он рассказал, что ребята напали первыми, но Конг откровенно развязывал драку. Просто сначала бил словами. А потом стал защищаться. Но так агрессивно, что нападавшие до сих пор в шоке. Конг, то есть Ви, их почти уничтожил. Раздавил. Руками.       Она помолчала, поджав губы.       - Би, о котором ты рассказывал, впервые появился тоже рядом с тобой.       - Да, - согласился Артит.       - Когда я спросила о том, что последнее помнит Конгфоб перед дракой, он сказал, что видел, как бьют тебя. После он ничего не помнит.       Кайл вздохнула.       - Послушай, Артит. После лечения его физического тела, я буду лечить его сознание. Не хочу тебя винить ни в чем, но должна сказать, что после встречи с тобой его сознание распадается на множество других личностей, как слоеный пирог. Я догадываюсь о причине – сильные эмоции. Настолько сильные и неподконтрольные, что разум Конга не выдерживает. Он будет продолжать плодить другие личности, теряя связь с реальностью. Поэтому я блокирую его память. Уберу некоторые образы и картинки. Это временная мера, она может не сработать. Но попробовать стоит. У нас нет сейчас иного выхода. Для хорошего эффекта требуется, чтобы объект его сильных чувств пропал. Не только из памяти, Артит.       - Я понял. Я хочу, чтобы с ним было все хорошо, - выдавил Артит и поднялся.       Он неуверенно потоптался на месте, будто решая, что ему дальше делать.       - Если тебе что-то понадобится, позвони мне, Артит, - попросила доктор Кайл, поднимаясь.       Артит рефлекторно кивнул.       Он был инженером. Он не знал, как работает мозг, но отлично знал, как работает механизм. Он должен работать слаженно. Все, каждая мелочь в нем была важна. Винтик, шестеренка или крошечная спираль. Вместе это составляло рабочий механизм. Но он так же верил, что у любого механизма где-то есть душа. Пусть ею можно было назвать идею человека, который создает механизм и запускает его. Или микросхема – воплощение идеи, которая руководит механизмом, задает темп работы. Лиши его этой малости, и механизм будет работать, но без цели, без души.       Артит понял, что его душа умерла в тот день, когда он вышел из больницы. А он, как механизм, по инерции, продолжал жить. Его шестеренки работали, не изнашивались. Но каждый день он замечал, что вкус еды становился более пресным, что давно он не смотрит в небо, а только под ноги. Что друзья стали слабым утешением его одиночества.       Он смотрел на себя в зеркало и видел того же Артита. Только чуть похудевшего, бледного, разучившего улыбаться.       Сначала он не плакал. Конг выжил. Его лечат. В компании общих друзей Вад отводил его в сторону и подробно рассказывал о состоянии Конга. Артит ничего не спрашивал. Никогда. Но Вад отвечал не словам и вопросам, а взгляду Артита. Конг выздоравливал. Ему постепенно блокируют некоторые воспоминания. О чем плакать?       А потом он проснулся утром и понял, что плакал. Но ведь Вад вчера сказал, что теперь все в порядке. Конг почти здоров. Отчего же слезы?       Все просто. Он понял это, когда зашел в деканат университета за характеристикой для работы в GE. Они столкнулись внезапно. Конг извинился, схватившись за бок, и поспешил уйти, не обратив внимания на остолбеневшего старшего.       Конг забыл. Забыл его. Значит, он был действительно здоров.       Но после этой встречи Артит стал плакать часто. Что-то кипело внутри и проливалось тихими слезами в подушку. А потом слезы внезапно закончились. Их не стало. И боль стала копиться, ликуя от сухих глаз.       Вот только сегодня, спустя больше года одиночества и тоски, чувствуя спиной холодный дождь за балконной дверью, Артит снова заплакал. Сегодня он почти целый день мог видеть Конга. Быть рядом. Даже говорить. Даже касаться. Чувствовать пальцами движения мышц на плечах, тепло его тела. Слышать его дыхание.       Сколько еще это будет продолжаться?       Доктор Кайл, скорее всего, знает, куда устроился работать Конг. Зачем же она позволила этому случиться? Зачем же все начинается по кругу? Теперь снова сбежать, как тогда? Есть ли у него силы сейчас, чтобы не быть последним трусом?       Несмотря на все эти тревожные мысли, Артит впервые за долгое время услышал громкий стук своего сердца: там, совсем рядом, за стеной, в соседней комнате был он.