12
15 июля 2018 г., 06:32
Конг и Пита спустились на этаж ниже и прошли в столовую зону для сотрудников. Там почти никого не было: время обеда давно прошло. Они купили закуски и напитки и сели друг против друга.
— ПиАртит такой грустный всегда, — заговорила Пита, делясь наблюдениями под впечатлением недавней встречи. — Он редко улыбается и мало находит поводов для радости.
— Не думаю, — подал голос Конг, прожевывая сладкий слоеный пирожок и мягко опровергая слова девушки. — Просто он серьезный и ответственный человек.
— Я слышала о нем. Он заканчивал SSU, когда я была на первом курсе.
Конг поднял глаза, показывая, что ему интересно.
— О нем говорили, что он был лучшим главой наставников за последние несколько лет. Что он справедлив и отзывчив. Но у него давно разбито сердце. Во время учебы он ни с кем не встречался.
Конг напрягся, но быстро справился с захлестнувшими эмоциями. Но Пита продолжала, видя, что ее внимательно слушают.
— Девушки говорили, что он был влюблен в кого-то еще со школы. Это так грустно, — вздохнула Пита и отпила холодный чай с лимоном.
Конг задумчиво доел пирожок, потягивая из трубочки свой холодный кофе.
Сначала он почувствовал покалывание на кончиках пальцев. Но подумал, что это холод стакана с напитком. Потом вдруг перед глазами все стало размываться. Четкие очертания предметов неожиданно расплывались перед глазами.
Конг зажмурился и потер глаза, почему-то подумав об очках. И замер. Рука сама нащупал в кармане заветную коробочку с таблетками. Он достал ее и вытряхнул на ладонь таблетку. Быстро запил ее и опустил голову.
— Тебе нехорошо? — заволновалась Пита, поднимаясь. — Чем помочь тебе, Пи?
— Нет, нет, — успокаивал ее Конг, поднимая голову и пытаясь улыбнуться. — Просто голова разболелась. Я уже принял таблетку.
Пита недоверчиво смотрела на него и ждала. Чего она хотела, Конг сейчас не понимал. Он задумался о том, что его встревожило. Отчего-то он сильно отреагировал на известие о разбитом сердце ПиАртита. Да, именно. Он едва не потерял контроль. Близорукость — первый признак прихода Ди, который не появлялся с момента его пробуждения в больнице.
Конг поднялся.
— Если ты закончила, может, пойдем? — мягко предложил Конг.
Пита молча кивнула и пошла следом.
— Ты бледен, Пи, — заметила она. — Заболел?
Конг улыбнулся заботе девушки, успокаивая ее.
В кабинет они вошли вместе. Артит поднял на них глаза и проводил тяжелым взглядом.
— ПиТод, — тихо позвал он.
Тод опомнился, вскочил и подошел к Конгу. Он долго что-то говорил, причитал, что это срочно. Младший только кивнул и почувствовал боль в затылке. Голова болела.
Конг склонился над бумагами Тода. Сделка состоялась. ПиВат и отец подписали договор.
— Что ты хочешь узнать? — спросил он у старшего, поднимая голову.
— Нужен расчет сделки. Мы получили списки продукции и цены для нас. Для ПиДаная важно, чтобы расчеты показали реальную картину будущей прибыли или возможных убытков в работе с заводом господина Крекрая. Я не буду тебя спрашивать, как тебе удалось договорится с ними, но ты нас выручил, — гордо заявил Тод. — Спасибо!
— Мы же команда, не так ли? — слабо улыбался Конг на слова коллеги.
Его отец все отлично просчитал, позволяя устроиться в эту крупную компанию. Разорванные когда-то отношения теперь налаживались, рынок сбыта товара увеличился на восемьдесят шесть процентов. Все это быстро мысленно подсчитал Конг. Поэтому его заслуги здесь было мало. Но радость ПиТода грела. Хотя было лучше получить хоть одно теплое слово в свою сторону и от другого человека.
Он перевел взгляд на ПиАртита. Тот что-то говорил по телефону, сосредоточенно записывая в свой блокнот.
Конг отчего-то загрустил. Он не любил сдаваться, если поставил перед собой цель. Но что нужно сделать, чтобы привлечь внимание именно этого человека? Он нужен ему. Беспричинно и бесконтрольно. Необъяснимо, но необходимо. Хотелось слышать его голос, то, как он произносит его имя. Он хочет других взглядов — теплых. Он хочет его улыбки и смеха. Он не видел всего этого, но почему-то отлично знал все это.
От совместных ужинов ПиАртит категорически отказывался теперь. Как-то Конг зашел к нему с приглашением, но Артит молча указал на расставленные тарелки у него на столе. Также молча отодвинул Конга и закрыл перед ним дверь.
Подвезти его с работы тоже не удавалось. Старший отказывался, но все чаще просто задерживался на работе, заканчивая дела.
Младший задумался. В голову приходило только одно: приготовить то, от чего ПиАртит точно не откажется — самый вкусный рис с острым чили и приправами — любимое блюдо страшего. Первым снял пробу. Глотнул. И зарыдал. Слезы брызнули фонтаном — остро! Так остро, что, вываливая язык, Конг начал задыхаться и громко кашлять. Сразу не сообразил, что надо запить. Кашель не отпускал. Губы горели и распухли. Горло тоже. Похоже, он перестарался с перцем.
Из открытой настежь балконной двери выскочил Артит.
— Эй, эй, Конг! — подбежал он к согнувшемуся младшему, скорчившемуся на полу. — Что случилось?
Конг поднял на него глаза, но сказать о причине слез не смог, снова закашлявшись.
Артит бросился к холодильнику и достал бутылку с водой. Налил в стакан и поднес к губам младшего. Тот стал жадно пить.
— Спа…сибо, — выдавил он, когда немного отпустило, и снова закашлялся.
Артит тревожно рассматривал младшего, пытаясь разобраться в причине его состояния.
— Я… Там… — махнул рукой Конг на стол и захлебнулся кашлем.
Артит поднялся и подошел к столу. И что он должен был здесь увидеть? Ну, рис. Артит взял ложку и попробовал. Глотнул. И понял. Рванул к бутылке с водой и жадно стал пить, пытаясь затушить пожар во рту. Он обожал острый рис, но чтобы настолько!
Конг честно хотел предупредить, когда заметил ложку с рисом, но не успел: голос не послушался.
Приходили в себя долго. Артит сел рядом с младшим прямо на пол и давал иногда отпить из бутылки. Сам прикладывался часто. Оба дышали тяжело, словно после пробежки, оба облизывали горящие губы, пытаясь зализать горечь.
— Ты… как тут, Пи?.. — сбивчиво выдыхал Конг.
— Балкон, — понял его вопрос старший и махнул рукой, словно показывал, как он геройствовал, перелезая через перегородку их общего балкона.
— Это… было опасно, — заметил младший, откашливаясь.
— Не опаснее, чем это, — Артит указал на стол с адовой тарелкой. — Что это было? — спросил он.
— Ужин, — выдохнул Конг.
— Ммм, — не удивился Артит.
— Я готовил тебе сюрприз, Пи, — грустно высказался младший.
— Нет. Ты готовил убийство, — обреченно пошутил Пи и повернулся к Конгу. — И у тебя почти получилось.
Тот смотрел так жалобно и виновато, что Артит не выдержал. Сначала прыснул от подкатившегося смеха, а потом завалился на спину и захохотал. Конг засмеялся следом. Оба, как умалишенные, катались по полу, держась за сведенные от смеха бока. Просмеявшись, Артит повернул голову к младшему, тяжело выдыхающему совсем рядом.
Их глаза встретились. Так давно. Так невыносимо долго они не смотрели друг другу в глаза. Близко. Замечая, как медленно расширяются черные зрачки, расползаясь по радужке. Отмечая, сколько можно увидеть в глазах друг друга.
— Почему ты не хочешь признать, что знал меня раньше, Пи? — тихо спросил Конг.
Артит отвернулся, зажмурившись.
— С чего ты взял, что я знал тебя прежде? — устало повторил он свои же слова.
— К чему тут упрямство, ПиАртит? — уговаривал Конг. — Если я обидел тебя чем-то, то прошу прощения. Можно отпустить прошлое. Можно начать сначала. Поскольку наша новая встреча с тобой — судьба, то к чему противиться?
Артит повернулся и нахмурился. Он долго изучал спокойное лицо напротив. Такое родное, такое любимое. Но слова застряли в горле. Он поднялся, чтобы сесть. Он был не готов отвечать на вопросы Конга. Когда-то он принял решение. Но сейчас снова сомневался, что оно было верным. Начать все сначала? Артит даже в мыслях не предполагал такого после разговора с доктором Кайл. Он был «причиной». Это слово убивало всякую надежду.
Конг тоже поднялся и присел рядом.
— Ты не хочешь или боишься? — уточнил он.
Старший молча поднялся и направился к двери. Конг что-то сказал вслед, но Артит не расслышал. Если бы расслышал, то вернулся бы в тот же миг.
