Убей меня, исцели меня

      — Ты свободен в эти выходные? — спрашивал Артит, невольно скривившись от вкуса овощей, которые он терпеть не мог.       Конг задумчиво улыбнулся.       — Я хотел спросить тебя о том же. В субботу утром меня ждет доктор Кайл, потом я должен заехать домой: отец просил. Я хотел бы, чтобы ты поехал со мной.       — Отлично, — строил планы Артит. — С утра сделаем все, что ты планировал, а потом уедем: я взял машину напрокат. Нужно будет собрать вещи в пятницу, — рассуждал вслух он.       — Куда мы едем?       — Сюрприз, — дразня, улыбнулся Артит. — В понедельник перед работой мы вернемся. Не проспать бы, — тут же обреченно вздохнул старший.       — У тебя для этого есть я, — заметил Конг, улыбаясь.       Артит поднял глаза от тарелки.       — Как раз потому, что ты есть, я и боюсь проспать, — пробурчал он, перекатывая во рту овощную массу.       Он привык к тому, что съесть нужно все, что бы ни предложил Конг. Тот старался для него. Готовил он все лучше и лучше. Но вот блюда выбирал теперь исключительно полезные. А как мы все знаем, нет ничего более отвратительного в еде, чем полезное. И сопротивляться было бесполезно. Однажды он возмутился странному салату на ужин. Конг посмотрел на него так, что у Артита мгновенно появился аппетит. Вдобавок пришлось терпеть кормление с ложки. Конг не отстал, пока не скормил все. При этом заботливо протирал щеки и губы старшего салфеткой. Поэтому, если Артит хотел сохранить остатки своего достоинства, он ел теперь молча и все, что дадут.       Иногда он задумывался, к чему ему все это терпеть? Ведь мог бы нахлопаться чипсов перед сном, как делал это раньше. И сытно, и быстро. И вкусно. Но всегда вспоминал, как любил наблюдать за младшим, когда тот готовил. Его руки всегда двигались четко, размеренно. Можно было часами завороженно смотреть на эти руки. Артит себе в этом не отказывал. И этим рукам тоже.       Рукам Конга вообще было сложно отказать. Когда он касался его тела, где бы ни касался, Артит чувствовал, что у него всегда все внутренности переворачиваются. Такого раньше с ним не было. И, прожевывая ненавистные овощи день за днем, он понимал, что без Конга не будет ни с кем.       А чипсы можно и пожевать, когда младшего рядом нет. Артит пробовал. Но теперь их вкус отчего-то не приносил былого удовольствия и насыщения. Даже «запретность плода» не вызывала эйфорию. Ведь рядом не было младшего.       Хотелось его чувствовать рядом всегда. Быть с ним. Знать о нем, узнавать его больше. Поэтому Артит с удовольствием поехал с Конгом в субботу.       Доктор Кайл не смогла выйти к Артиту, который ожидал младшего в коридоре, но выглянула и улыбнулась ему в тот момент, когда двери раскрылись, впуская следующего пациента.       — Как все прошло? — поинтересовался Артит, следуя за Конгом.       — Она сказала, что я выгляжу женатым и счастливым.       К шуткам Конга можно привыкать вечно. Особенно, он обожал дразнить старшего, говоря разные смущающие вещи. Вроде этого.       — Поздравляю, — привычно отреагировал Артит, сдвинув брови.       Конг давно заметил, что за этой мнимой суровостью прячется смущение. Или еще что-то. Но прячется. ПиАртит говорил мало, истинные эмоции прятал и берег, как сокровище. Он не любил показывать, что чувствует. Это выглядело мило и абсолютно лишало сдержанности и покоя младшего. Но он отлично знал, что есть место и время, где и когда ПиАртит не станет скрывать настоящие чувства. У него не получится это сделать. Только не ночью, только не в постели. Тогда старший не мог сдерживаться или лгать. Конг обожал наблюдать за ним в те моменты. И Артит тоже не отводил взгляда, воспламеняя этим Конга еще больше. Младший обожал и такого Пи: честного и страстного, который делится своими чувствами, отдает все, что имеет.       Видимо, Артит изменился. Это стали замечать его коллеги и друзья. Счастливого человека видно издалека. Он не боялся теперь смотреть прямо и открыто, он не позволял себе уныние или растерянность, он отлично знал, что защитит то, что приобрел с таким усилием и болью. Он верил, что имеет право быть счастливым. И, если угодно судьбе, сделать счастливым человека, которого любил. Сделать все возможное и невозможное.       Домой к Конгу они поехали сразу после приема у доктора Кайл. Артит спросил адрес и удивленно понял, что он уже был дома у младшего.       — Ты не говорил, что живешь здесь, — повернулся Артит к снимающему ремень безопасности Конгу.       — Ты не спрашивал, Пи, — просто ответит тот, выходя из машины.       Он действительно не спрашивал. И сейчас понял, как много времени было потеряно. Используй он его, то сейчас бы знал о Конге все. Старший мысленно оставил себе заметку о том, что хорошо бы расспросить его и не отвлекаться на подобные этому сюрпризы.       У входа их встретил Винай, работник в доме, который и в прошлый раз провожал их с ПиТодом к кабинету господина Крекрая. Винай, несмотря на преклонный возраст, низко и уважительно поклонился Конгу.       — Добрый день, кхун Конгфоб, — улыбался он. — Господин ожидает тебя в кабинете. Артит, — поклонился он и гостю, — рад узнать, что ты знаком с молодым господином.       Артит вежливо поклонился старшему. Но пройдя несколько шагов, он тихонько толкнул Конга, идущего впереди. Тот обернулся.       — Молодой господин? Теперь к тебе обращаться так? — едва сдерживал смех Артит.       Конгу было не смешно. Он закатил глаза, показывая, что с этим фактом в этом доме ничего не поделаешь.       В кабинете им навстречу из большого кожаного кресла поднялся г-н Крекрай. Он принял вежливый поклон Артита и обнял сына.       Артит отметил, что это объятие было привычным для них. Видимо, отец Конга очень ценил эти моменты нежности и близости со своим ребенком. До сих пор. Ведь «ребенок» был уже на голову выше отца.       — Рад видеть тебя снова, Артит, — обратился он к гостю, показывая на кресла.       Артит присел, подождав, пока сядет г-н Крекрай. Конг остался стоять.       — В твоей комнате есть кое-что для тебя, — обратился он к сыну.       Конг молча кивнул и вышел. Он знал, что в комнате ничего нет. Но послушно оставил отца наедине с ПиАртитом. Зайдя к себе, он прикрыл дверь и присел на кровать. Винай позовет его, когда разговор состоится.       О том, что этот разговор должен состояться рано или поздно, Артит знал. Но все равно не ожидал его так скоро, поэтому внутренне напрягся. Ведь итог этой беседы мог быть любым.       Артит не боялся теперь. Ему было страшно раньше, у моря, когда вытаскивал бессознательного Конга, в больнице у каталки, где Конг лежал в луже собственной крови, каждый новый день без него, но не сейчас. Он ясно представлял себе, что будет отстаивать, если потребуется, свое право на любовь.       — Когда вы пришли для деловой беседы в прошлый раз, — заговорил г-н Крекрай, — я решил, что не время вспоминать тогда, что мы виделись с тобой раньше, Артит.       Артит удивился.       — Мы встречались в больнице больше года назад.       — Я не помню… Простите, — растерянно начал он и замолчал.       — Я так и подумал. Ты мало что понимал тогда. Твое состояние сказало мне, что тебе очень дорог Конгфоб.       Артит смотрел на г-на Крекрая. Глаз не отводил. Но понимал, что тот еще не все сказал, что хочет.       — Кали рассказывала мне о тебе, — продолжил он после паузы. — Это имя доктора Кайл, — пояснил он Артиту. — Она рассказывает мне все, что происходит с ним. Ты ведь знаешь, что Конгфоб болен.       — Да.       — Я едва не потерял его тогда, год назад. Но он выжил. Что-то давало ему силы жить. Я не знаю, что это было. Может, это его нескончаемая вина передо мной и Вита, его горе. А может, ты, — г-н Крекрай внимательно наблюдал за Артитом, пока говорил. И этот парень с твердым и тяжелым взглядом полным упрямства нравился ему все больше. — Ты же понимаешь, что Конгфоб никогда не будет здоров окончательно?       — Да.       — И ты не боишься, что однажды ты не выдержишь этого?       — Нет.       Г-н Крекрай поднялся. Артит поднялся следом.       — Тогда позаботься о нем, Артит. Винай проводит тебя к комнате Конгфоба, — сказал он, открывая дверь перед гостем. — Я жду вас обедать.       Не сказать, что Артит был в полном порядке после этого короткого разговора с отцом Конга. Все так стремительно произошло. Он приготовился к сопротивлению, к борьбе, а тут…       Конг лежал на кровати, раскинув руки. Видимо, задремал.       Артит услышал, что за ним закрыли дверь и медленно приблизился к спящему. Сел рядом, потянулся к руке Конга и переплел их пальцы, как когда давно сплелись под дождем их судьбы.       — Я не сплю, — спокойно и тихо раздалось рядом. — Поэтому, если ты решил надругаться над спящим молодым господином, у тебя ничего не выйдет.       — Ооой! — раздраженно цокнул Артит и попытался вырвать руку.       Но ему не дали. Конг сжал пальцы и потянул на себя. Артит прилег рядом.       — Что тебе сказал отец, Пи? — дыхание Конга коснулось щеки старшего.       — Кажется, меня благословили быть женатым и счастливым, — ворчливо повторился за младшим Артит.       Конг рассмеялся.       — Тогда — банкет? — предложил он, поднимаясь и утягивая за собой Пи.       — Хочется верить, твой отец не придерживается правильного питания и не любит овощи, — тихо надеялся Артит.