Попаданец не туда

      — Я требую испытания поединком! Пусть боги решат мою судьбу.       — Какие боги, дядя? — я усмехнулся. — Иль ты о Семерых? Ведь традиция испытания поединком — это андальская традиция, свойственная только вере в Новых Богов.       Станнис настороженно замер. Он начал подозревать к чему я клоню.       — Но так как ты принял этого заморского божка и осквернил огнем святыни Семерых, ты не смеешь даже заикаться об испытании поединком. — вещал я. — Правильно ли я говорю, Ваша Светлость? — обратился я к Верховному септону.       Старикан подобострастно кивнул.       — Совершенно верно, ваше величество. Ваш острый ум и железная логика восхищают!       — Оставьте лесть, Верховный септон. Лучше скажите, как представитель веры, имею ли я все основания отказать в проведении поединка?       Дело в том что, я планировал заручиться поддержкой септонов и собирался держать руку на пульсе, чтобы устранить Его Воробейшейство как только он появится. Поэтому мне нужна была легитимность в лице местного духовенства.       — Разумеется, ваше превосходительство! Вы полностью в своем праве.       — Чудесно. — довольно протянул я. — Ты слышал дядя? — я обернулся к Станнису. — Я отклоняю твое требование.       Станнис заскрипел зубами.       — Как помазанный рыцарь, я имею право на испытание поединком. — прошипел он.       — Я лишаю тебя рыцарского титула — парировал я.       Пора выносить приговор, пока это не затянулось.       Я кивком приказал Пицелю записывать.       — Я, Джоффри Баратеон, законный король андалов, ройнаров и первых людей. Хранитель мира и властитель семи королевств, выношу приговор лорду Станнису Баратеону. Он обвиняется в мятеже, в отречении от веры в Семерых и в попытке занять трон.       Я выдержал драматическую паузу.       — Я лишаю его всех титулов и земель, я лишаю его дворянского титула, я отрекаюсь от родства с ним. — мой голос эхом раздавался под сводами Тронного зала. — И приговариваю его к смерти.       Поднялся шум. Придворные начали громко выражать сомнение и оспаривать приговор. Мол, слишком жестоко, он же ваш дядя.       Но я был неумолим. За мятеж надо карать беспощадно, чтобы думали, перед тем как бунтовать и чтобы другим неповадно было.       Тирион лишь покачал головой, Тайвин молчал, а Серсея всецело выражала солидарность с моим приговором.       Станнис дернулся.       — Я требую суда! Ты не имеешь на это права, поганый плод инцеста и омерзительный узурпатор.       Все ахнули. Говорить такие гнусности в лицо королю — смертельное оскорбление, которое можно смыть только кровью. Интересно, как отреагирует король?       Внутри меня что-то зашевелилось. Неудержимое чувство гнева и желание выплеснуть всю ярость и ненависть. Ох, как же я ненавижу эти моменты. Будь проклят этот выродок Джоффри, от которого мне досталась эта вспыльчивость, этот неконтролируемый гнев. Стоит чуть задеть или хоть как-то триггернуть меня, так сразу наружу лезет всё дерьмо и начинается буйство. Мне иногда даже жаль Джоффа, понимаю, что с такой дурной наследственностью и припадочной генетикой, у него не было иного пути как пути неуравновешенного психопата. И самое обидное это то, что я не могу контролировать это. Приступ гнева как находит, так и уходит. Так же внезапно и непредсказуемо.       От злобы я сжал кулаки добела, но вовремя закрыл глаза и сосчитал до десяти, пока гнев слегка не поутух. В противном случае, худо бы пришлось носу Станниса, по которому я очень хотел въехать кулаком.       — Ты настаиваешь на суде поединком, дорогой дядюшка? — нарочито ласково, нараспев спросил я.       — Да! — довольно воскликнул Станнис.       Я мысленно потирал ручки.       — Чудно. Кто будет представлять тебя?       — Я сам.       — Самонадеянно, весьма. Ты никогда не блистал в фехтовании. — откровенно издеваясь, протянул я. — Хватило трёх простолюдинов, чтобы пленить тебя. Радуйся хоть, что они не были женщинами, иначе это был бы несмываемый позор.       Публика прыснула.       — Со мной будет Владыка Света! Он не даст мне проиграть. — пафосно произнёс Станнис       — Твой красный демон такой же ложный как деревья северян. Но пусть будет по-твоему. — я театрально прокашлялся. — Моим защитником будет… Огонь!       В зале установилось гробовое молчание. Уверен, они предались ностальгии и вспомнили как когда-то, в этом же зале, Безумный Король Эйрис сказал те же слова и поджарил Рикарда Старка, отца Неда, когда тот потребовал испытание поединком.       Я подал знак Галлину, пироманту Гильдии Алхимиков. Именно на нем лежала работа с диким огнем, во время подготовки к битве за столицу. За помощь, предоставленную в Битве на Черноводной, он получил титул лорда, но к этому не прибавили ни земель, ни замка.       Галлин кивнул и бегом умчался куда-то, чтобы вернуться через минуту с двумя алхимиками.       Те взяли два каната и одними концами обвязали две противоположных колонны, а другими концами связали Станниса по рукам и ногам. Шепот в зале нарастал, а до Станниса только сейчас стало доходить что происходит.       Он попытался вырваться, но стража крепко держала его, пока пироманты делали своё дело.       Получилось забавное зрелище.       Один канат связывал две руки Станниса и был привязан к одной колонне, а другой связывал две ноги и был привязан к другой, противоположной, колонне.       Получается, что Станнис висел в метре над землей, словно лежал в гамаке.       Галлин и пироманты тем временем развели под ним костер и планомерно раздували его.       Станнис матерился и едва сдерживал крик, но когда языки зеленого пламени начали касаться его спины, он издал душераздирающий вопль и начал вертеться и извиваться как уж насаженный на шампур.       Запах паленой плоти ударил в ноздри. Чуть не затошнило.       Постепенно, вопли Станниса умолкали и спустя минуту полностью прекратились.       Я встал, и с трудом сдерживая, подступившую к горлу тошноту произнес: — Такая участь ждёт всех мятежников, посмевших бросить вызов мне.       И быстрым шагом вышел из зала.       А Мизинец крепко задумался о чем-то, глядя на догорающие останки Станниса Баратеона.