ЧасПик

- Куда прешь, окаянный?! - Эй, бабулька, вы мне своей тачкой на ногу наехали! - А чего ты свои ноги расставляешь? - Передавайте за проезд - Смотри куда лезешь, сволочь!!! - У-ва-а-а!!! Не толкайтесь! - У-ух. Выдохните, я щаз залезу. - Молодой человек, не ложитесь на меня! - А на кого? - Бли-и-ин, куда лезешь? Козел, жди другую маршрутку! - Сам козел! - Передавайте за проезд. - Уступите старшим место, расселись тут. - Хррр… - Никакого уважения к старшим. - Хррр!!! - У меня пенсионное! - Бабушка, с пенсионным ждите троллейбус. Передавайте за проезд! - Какой троллейбус?! У меня льготы! Я ветеран труда! Мне в больницу надо! - Лучше на кладбище. - Ироды, Сталина на вас нету! - И не будет. - И-и-и-и! Вы мне руку прижали! - Ох, да что вы себе позволяете! - Ку-у-уда полез? - Простите, я нечаянно. -Передавайте за проезд. - Возьмите сдачу. - Спасибо. - Э-эх, чуть-чуть потеснитесь… - Ва-а-а-а!!! - Передав… - Водитель, у вас в заднем проходе человек застрял! - Щаз у тебя что-то застрянет, шутник чертов. Закрываю двери. - У-уф, тронулись. Старенький ПАЗ-ик, кряхтя, пыхтя и нещадно загрязняя атмосферу, сдвинулся с места. Пассажиры, набитые как селедки в банке, вяло переругивались, толкались локтями – пытались пристроиться поудобнее, насколько это возможно в переполненном автобусе в час пик. Впрочем, кое-кто даже умудрялся дремать; какой-то студент грыз булочку. Анорексичного вида девица прижимала к носу влажную салфетку, краснела-бледнела и старалась дышать в окно; к ней сзади прижимался пузатый грузин, довольно лыбился. Мелкий, тщедушного вида мальчонка баюкал в руках какой-то длинный чехол, наподобие узкого тубуса. Этот тубус постоянно упирался в бок молодой женщине ростом даже мельче этого мальчишки. Однако женщина того не замечала, по лицу было видно, насколько ей плохо. А по амбре вокруг – насколько хорошо ей было вчера. - Хос-спади-и! – взвыла бабулька с тачкой и ткнула пальцем в сторону молодой особы, - Как молодежь-то спивается! Вроде приличная молодая девушка! Тебе бы детей рожать! Мужа кормить! Дом убирать! Борщ варить… - Бабуля, она и без вас разберется, что ей надо делать, - парировал тощий как жердь парень в интеллигентных очочках, прикрывающих мешки под глазами. Молодая женщина закатила глаза. Бабка побрюзжала бы и успокоилась, а теперь, благодаря этому товарищу, возомнившему себя джентльменом, будет гундеть до конечной. - А ты шо? Тощий такой, небось наркоман. Вон и цвет кожи нездоровый, и мешки под глазами. В наше время таких в каталажку запирали, а сейчас всякий сброд – алкоголики да наркоманы - с нормальным народом в одном транспорте катаются. - Ну... знаете что, бабушка! - парень аж задохнулся от возмущения, потом уже спокойно добавил: - Не волнуйтесь: и я, и девушка скоро сойдем на нужных нам остановках. Я отправлюсь колоться, а она – варить детей, убирать мужа, кормить борщ и рожать дом. Все как надо. - Тьфу, напасть, - бабка плюнула куда-то в лес ног и собиралась продолжить, но… Уазик страшно завизжал шинами, его занесло и накренило вбок. Полетело от столкновения содержимое сумок, по полу покатился высыпавшийся из тачки картофель, под чьим-то каблуком хрустнул чей-то телефон. Пассажиры попадали; кто-то истошно, на одной ноте визжал, кто-то молился громким речитативом. Слышался мат-перемат, вопль пассажиров в салоне, за окном – грохот сталкивающихся машин. Дорога под колесами пропала и автобус – большая жестяная банка, набитая полумертвыми от страха людьми – ухнул вниз с моста. И вряд ли кто-либо заметил как он, не долетев до кромки воды, с тихим хлопком исчез – в воду булькнула лишь выпавшая из окна одинокая картофелина. *** Творец развоплощался, а вместе с ним умирал его мир. Созданный методом проб и ошибок, жестокий, грязный, никчемный мирок… Который, впрочем, был горячо любим своим Творцом. Несмотря на все отрицательное, этот мир был живым, а населяющие его существа – личностями, а не просто фигурками на шахматной доске.Все в этом мире умирало и рождалось; злилось, радовалось, огорчалось; смеялось и плакало… Дышало, жило. Этот мир нельзя было стереть и сделать вид, что его никогда и не было. Это было бы предательством сродни детоубийству; это было бы наибольшей подлостью – «обманом доверившихся*». Творец на такую подлость был не способен. Потому он призвал в свой мир демона – многоликого и многорукого. Покрытого надежной броней, чтобы победить в бою; говорящего на тридцати языках, чтобы договориться с разумными. Он исторгал вонючий дым, и рычание его слышно было за много верст. И, самое главное, у этого демона должно быть 49 сердец чувствующих, и лишь одно – движущее. Демон явился. Он был похож на огромную железную гусеницу. Уродливая голова имела три глаза – один большой прозрачный и два красных, маленьких. Под грязным пузом у него было четыре круглых лапы, а внутри копошились отвратительные разноцветные внутренности, что было видно сквозь большой глаз и прозрачные проемы на теле монстра. Демон рычал, визжал и вонял как горящая свалка. Творец содрогнулся в отвращении – такую гадость даже он придумать не мог, хотя в его мире было предостаточно мерзких существ. Однако, Творцу оставалось жить считанные минуты и выбора не было. - О, демон, восставший из глубин ада, - патетично, громовым голосом начал он. Однако патетика звучала жалким подхалимажем, а громовой голос – слабым старческим дребезжанием. Творец откашлялся и сквозь боль продолжил: - Монстр! Я погибаю. Я вызвал тебя, чтобы подарить этот мир, можешь объявить его своим доменом*. Отныне ты свободен, демон! Отныне ты можешь быть первым средь первых и равный средь равных. Я дарю тебе этот мир и завещаю только одно: не позволь ему погибнуть. Ведь с его смертью умрешь и ты – раз и навсегда. Это мой тебе величайший дар и величайшее проклятие. Да будет так! Творец умер, вложив последние божественные силы в монстра, а тот – вспыхнув и засияв всеми цветами радуги – рухнул вниз, в свежеподаренный мир. Последней мыслью Творца было следующее: «Хоть бы эта тварь была разумной. Надо было заказать ей мозг вместо сердец. Оплошал, блин.» *обман доверившихся - самый тяжкий грех, если верить Данте. В «Божественной Комедии» такие грешники были обречены на вечные страдания в 9-м кругу ада. *Домен (франц. domaine, от лат. dominium — владение) – владения демона в реальном мире (не в Инферно), зачастую эти владения превращаются в филиал ада на земле. Туда время от времени открываются врата, лезет мелкая (и не очень)бездомная нечесть из ада и вообще творится жуткий беспредел.