ЧасПик

После обеда – сытного, но весьма странного – жаркое из подбитого охотниками суслика, дедушкиных корнеплодов и Мирославовских грибов, люди разбрелись по своим делам. Проживание в лагере для попаденцев потихоньку норовило войти в свою колею и завербоваться в отряд для исследования нового мира никто не спешил. Нет, были претенденты, но Палыч их кандидатуры отметал: кто-то не подходил по возрасту и физическому состоянию, кто-то позарез нужен был в лагере. Да и не оказалось, среди пассажиров злополучного автобуса, горячих голов, готовых отказаться от даже призрачного шанса на спокойное времяпровождение в пользу приключений. Первым среди завербовавшихся был Иван Сенин, который пришел к Палычу во взвинченном состоянии и заявил, что отказывается быть сборщиком, т.к. в случае ошибки Мирослава не хочет нести ответственность за жизнь целого лагеря. Сенин ругался и доказывал, что Миру надо запретить добывать еду. Что он, Ваня, вовсе не сомневается в Мирославовых познаниях в области ботаники, но его напрягает нездоровый энтузиазм, с которым тот рвется к экспериментам. Что, мол, пусть экспериментирует, но над своим организмом. А он, Иван,кулинарному риску предпочтет риск первооткрывателя неведомых земель. «Тем более, - добавил Сенин, - я читатель фэнтези с о-го-го каким стажем, и знаю, что делать в подобных ситуациях. И вообще: люблю активный отдых и без ума от пеших прогулок по пересеченной местности. Прям тащусь!» Палыч, конечно, заметил неприкрытый сарказм, но возражать не стал. Роспись в журнале – и Ваня Сенин первый в списке покорителей неизведанных просторов. После этого разговора пришлось разыскивать Мирослава - требовалось выяснить, действительно ли его исследования опасны обществу. Мира нашли без проблем – хипповатый парень мило общался с поварихами, уговаривая одну из них попробовать странный синюшно-фиолетовый фрукт. - А, стукнул уже, – глядя на рассерженного Ваню, протянул парень. – Ну и что вы скажете, Владимир Павлович? Мне кажется, у кого-то паранойя. - Это ты не хочешь видеть очевидного! – Ваня рассерженно дернул ушами, потом уже более спокойно продолжил: - Впрочем, я тебе уже все это говорил. - Благодаря моим экспериментам лагерю не грозит голодная смерть! - Ага, чудесно: все загнутся от отравления! Ваня и Мир уставились друг на друга, продолжая спор, начатый, по-видимому, уже давно. Вокруг них начал собираться народ; поварихи отступили подальше, а охрана – два дюжих парня с физиономиями без проблесков разума – поближе. - Владимир Павлович, я все продукты пробую на себе и отдаю на кухню только через 3-4 часа. Пока что никаких изменений в моем организме не было, потому все это, – он обвел широким жестом кучу продуктов на клеенке, - съедобно. Сенин в сердцах выругался, осмотрелся вокруг и сделал шаг влево – к клеенке с продуктами. Мирослав удивленно обернулся к нему… Время ускорило свой бег. Ваня резко присел, подхватил забытый кухарками нож и, штопором разворачиваясь в полуприседе, полоснул Мирослава. Удерживая нож обратным хватом*, одним движением вскрыл тонкую майку, а следом и живот друга. Мирослав глухо охнул и осел на землю, глядя на просачивающуюся сквозь ткань кровь. Кто-то рядом истошно завизжал. Бравые молодчики из охраны опомнились, выбили нож и шустро уложили не сопротивляющегося Ваню лицом в землю. К Мирославу кинулась врач, Палыч во всю мощь легких пытался разогнать зевак. Вскоре раздался второй вопль, на этот раз удивленный. Врач расширенными глазами смотрела на страшную рану, оставленную ножом Сенина, и пыталась что-то сказать. Следом послышалось приглушенное «мать-вашу!» старающегося не материться Палыча и Ваня позволил себе облегченно выдохнуть и рассмеяться. Его эксперимент удался. - Ну и как это, мать вашу, понимать?! – Палыч ходил взад-вперед и нервно размахивал всеми четырьмя руками. Руки иногда сталкивались, больно ударяясь костяшками, и Палыч злился еще больше. Владимир Павлович, оба врача и провинившиеся парни сидели под «генеральской сосной» - огромным синим хвойным деревом, стоящим чуть в стороне от общей поляны. Врачи что-то обсуждали между собой, а представитель власти распекал молодежь. - И как, я спрашиваю, понимать эти ваши, простите, выбрыки?! Один, значит, на людей с ножом кидается, другой – утаил такие способности… - Я не, - подал голос Мирослав, но его перебил грозный рык Палыча. - Молчать!!! Я вас, паршивцев, и слушать не хочу! Говори, почему молчал? - Сам не знал! – бодро отрапортовал Мир. К нему начало возвращаться привычно-веселое расположение духа. - И ты не знал? – Палыч волком глянул на Ваню. - Догадывался. Понимаете… - Не понимаю! Кто разрешал тебе, паршивцу, нападать на соплеменников? - Но он бессмертен! Потенциально... - А мне плевать! Устрою наряды вне очереди – поймете у меня, как резать друг-друга! Бессмертный он… Это не освобождает его от ответственности! - Я вообще тут пострадавшая сторона, - попытался вклиниться Мир. - Пострадавшая?! Я тебе покажу, пострадавшая! Ты, - Палыч кивком головы указал на Ваню, - ты чего его резал? - Пытался наглядно продемонстрировать его быструю регенерацию, чтобы доказать что не все, что он ест можно принимать нам. На него ни один яд не действует – имба* блин! - А на словах объяснить – никак? - А на словах мне никто не верит. - Ему сказать? - Он говорит, что почувствует, если растение ядовито. Ни хрена он не учует! - Нет, я… - Какого хрена?! – Ваня опять вспылил, - ты что-то там проморгаешь, а травануться все! - Знаешь ли, нож в животе я ощутил очень хорошо и не ошибся. - Да иди ты… - Молчать! Так, - Палыч почесал верхней правой рукой макушку, - тебе, Мирослав, я запрещаю проводить подобные опыты. Советую подобрать другое занятие. А ты, экспериментатор номер два, собирай манатки и завтра к вечеру уходишь с группой в дальнюю разведку. И чтоб глаза мои тебя не видели. Все. Свободны. - И, да! – послышалось в спины удаляющимся парням, - никаких разборок на территории лагеря! Чтобы и близко друг к другу не подходили! Ребята разбрелись по разным концам поляны, а Владимир Павлович с медиками устроил совещание. Вскоре после ужина устроили общий сбор. Павлович в двух словах объяснил суть утреннего переполоха, потребовал отчеты о проделанной за день работе и поднял вопрос о наборе в группу исследователей. Пока там числились только Иван и Соня. Девушка смогла вырваться из лазарета только в послеобеденный перерыв и сразу же побежала записываться. На сомнения во взгляде Палыча заявила, что она в прошлом работала в газете, посвященной паранормальным явлениям, и просто не простит себе, если пропустит шанс изучить параллельный мир. Что она всегда мечтала о собственном журналистском расследовании, что на кону стоит ее гордость как работника СМИ, что на нее с черной завистью посмотрят все журналисты истории и что… Соня вошла в раж и могла бы распространяться еще долго, но коварный Палыч уже подсовывал журнал для росписи. Прочитав пару строк и черканув роспись под своей фамилией, хвостатая представительница второй древнейшей* убежала обратно в лазарет – развлекать огнеопасную Ильиничну. Впрочем, Ильинична, как только ей позволили ходить, сама подписалась в злополучном журнале. Аккурат под росписью рыжей журналистки. После пенсионерки к грубо сколоченному столику под «генеральской» сосной пробрался мальчишка с тубусом. Стараясь не улыбаться, и вообще – поменьше открывать рот, он робко попросился в добровольцы. «Господи, дурдом на прогулке», - обреченно размышлял Палыч, - «и почему на эту вакансию только всякие неадекватные ломятся. Скоро так весь лазарет перепишем». - Только с разрешения твоего врача. - Но… - Веди доктора! Мне надо удостовериться, что ты никого не загрызешь; уж прости за грубость. Мальчишка, понурившись, побрел обратно. За оставшийся вечер к Владимиру Павловичу так никто и не подошел записаться. То ли людям нужно было больше времени для того, чтобы решиться, то ли рейсу этого автобуса не повезло на авантюристов. Павлович уже складывал бумаги, когда на пригорок к сосне вбежал тот мальчишка и, улыбаясь во весь рот (жуткое зрелище), заявил: - Доктор сказал можно! Записывайте меня! Врач пришла следом за пареньком и подтвердила его слова. Более того, предложила еще одну кандидатуру. - Ребятам в походе ведь понадобится врач, правильно? Мы не можем выделить медиков из действующей группы, но среди наших... ммм... пострадавших есть одна особа с неоконченным медицинским образованием. - Тоже буйная? - Палыч устало вздохнул, - вы что за счет этого похода пытаетесь всех неугодных сплавить? - Нет, она нормальная, правда немного флегматичная.Ей нужно больше двигаться, потому и отправляем в разведку. Там ей будет лучше, да и пользу принесет. Палыч пожал плечам и взялся за ручку. - Записывайте.